Глубокий красный

      Скоротечность времени всегда поражала, как и сам феномен времени. Почему же в долгожданные моменты отдыха оно проходит так же быстро, как будто ты перематываешь надоедливую рекламу во время просмотра сериала? А в моменты, когда тебе хочется, чтобы время прошло быстрее, оно, напротив, раздражающе тянется, словно издеваясь над тобой. Причина тому довольно банальна. Время — не постоянная величина. Хотелось бы думать, что мы можем управлять своей жизнью на все сто процентов, но даже если мы перестанем откладывать важные дела в дальний ящик, займёмся хобби, которым так давно хотели заняться, наладим свою жизнь и зададим вектор собственного развития в нужном нам направлении — всегда есть одно «но»; вы потеряли много времени, и вернуть его не выйдет, даже если вдруг наверстаете упущенное. Кто знает, что было бы, если бы вы начали делать всё это чуть раньше?       Юноша неспешным шагом двигался по улице, воздух был пропитан влагой, а натянутый капюшон толстовки успел слегка промокнуть. Из мыслей Дань Хэна выдернул внезапный толчок в плечо, проходящий мимо мужчина лишь злобно покосился, не выказывая агрессию словами. Привычное дело. Хоть стало и немного неловко. Стоило лучше смотреть по сторонам и переставать витать в облаках.       День уже плавно переходил в вечер, количество людей на улице росло в геометрической прогрессии: кто-то спешил домой, кто-то брал такси, толпа же на соседней улице спешно покидала метро. Не самое приятное время, особенно, когда нужно использовать общественный транспорт, чтобы добраться в нужную тебе локацию. Благо последнего удалось сегодня избежать. Дань Хэну удалось закончить дела раньше, и, не долго думая, было принято решение пройтись до университета пешком. Несмотря на ухудшающуюся погоду, всё же прогулка была куда приятнее, нежели испытание давкой в метро.       Неожиданно впереди послышались детские высокие голоса, которые искрились радостью и ненаигранным восторгом. Двое ребятишек упирались маленькими пухлыми ладонями в витрину, выказывая настойчивую просьбу по отношению к родителям зайти в магазин и купить ту самую игрушку, которая пестрила и светилась на подставке, выполняя свою роль привлечения детского внимания на все сто процентов.       В голове сразу же всплыли воспоминания. Когда-то юноша был таким же маленьким и неискушённым ребёнком; наивно полагал, что мать — самый лучший и прекрасный человек на всём белом свете. Так же весело лепетал, видя красивую игрушку. С губ сорвался смешок, тут же сопровождаемый горьким вздохом. Мысли о семье вряд ли когда-то перестанут посещать его голову, но нужно учиться с этим жить. Не то чтобы у него была канонично ужасная семья, он, в общем-то, никого не знал, кроме мамы: отец ушёл довольно рано, Хэн помнил его лишь по очертаниям широких плеч и тёмных волос. После его ухода мать долго убивалась горем, а потом в её жизни появился алкоголь. Из мамы, которая грустила и плакала по ночам, что разрывало маленькое сердце ребёнка, но всё же любящей и заботливой она превратилась в холодную и отречённую. Часто несправедливо отчитывающую, постоянно отталкивающую. Вряд ли такие эмоциональные качели никак не отразились бы на ребёнке. В голове маленького Хэна был постоянный диссонанс: утром мама могла обнимать и целовать, говорила, что он лучший и самый замечательный, а вечером же сверлила помутневшим взглядом, цепляла колкими фразами и обвинениями, что не укладывалось в маленькой голове. Слёзы обиды поначалу не утаивались, напротив, мальчик рыдал навзрыд, кидаясь на колени матери, будто не веря и отчаянно ища ласку. Но холодные руки грубо отталкивали, на что ребёнок реагировал ещё большими слезами, перетекающими в зацикленную истерику. Лишь спустя десяток похожих эпизодов, которые заканчивались звонкими пощёчинами и запиранием в комнате, в голове возникло лишь одно умозаключение — это были две разные мамы, и от второй лучше держаться подальше. Временами всё налаживалось, мама искренне просила прощения, и маленький Хэн охотно прощал, получая долгожданное родительское тепло. Но продолжалось сакральное счастье недолго. Через какое-то время она возвращалась домой, и на кухне был слышан звон бутылок, которые мама прятала в самый высокий шкафчик кухонного гарнитура. В этот момент ребёнок в безысходности забирался в кровать и притворялся спящим, а подушка пропитывалась горькими беззвучными слезами. Нельзя было показывать злобу и отчаяние, он уже пытался: женщина лишь говорила, что она сильно устала, пряча глаза, и задыхалась уже в своих слезах и в своей личной безысходности. Чем взрослее становился Дань Хэн, тем меньше эмоций это вызывало. В последний раз он и испытывал настоящую безысходность и злобу в свои пятнадцать, когда мать пропала на несколько недель, не выходя на связь, а по приходу сделала вид, что ничего не произошло. Несмотря на то, что выглядела она ужасающе: рассечённая губа, наливающийся синим кровоподтёк на щеке и погасший взгляд, полный отчаяния. Та степень тревоги, которая окутала подростка, возвращалась в кошмарных снах до сих пор, но именно в тот момент он понял, что именно может унять панику. К сожалению, следы того самого способа до сих пор красовались на предплечье, скрытые несменяемой одеждой с рукавами, даже в жаркое время года. За год до своего совершеннолетия юноша покинул родной дом, хотя совершить это оказалось ещё тем испытанием. Мать была в агонии: обрывала звонками телефон, тщетно пытаясь узнать местоположение сына, отправляла гневные СМС, в которых мелькали даже угрозы самым страшным — она грозилась покончить с собой, если тот не явится. Но этот этап стоило пережить, сейчас их общение было сведено самим Дань Хэном в окно мессенджера, где иногда появлялись поздравления с днём рождения и извинениями со стороны матери, на которые он коротко и сухо отвечал, всё же сохраняя в себе крупицу жалости к женщине.              Юноша вздохнул, понимая, что вновь окунулся в мысли и на этот раз — не самые приятные. В виске немного покалывало от напряжения, и, дабы избежать повторного путешествия в недры собственной памяти, он отвлекался как мог на раскинувшуюся перед глазами узкую улочку, которая светилась характерными рождественскими огоньками; небольшими хлопьями падал снег, но едва касаясь земли, таял, образуя под ногами неприятную кашицу. В это время года снег был не редким явлением, но редкий раз снегопад заставал город в Рождество. В вечернее время улицы обретали вид той самой новогодней сказки, витрины пестрили еловыми веточками, гирляндами, карамельными тростями и чулками для подарков. Казалось, даже запах был особенный, ароматы выпечки и горячего шоколада из близлежащих заведений смешивались с прохладным уличным воздухом, образуя симбиоз, и на выходе получался тот самый запах праздника.        Люди на улице прикрывали голову руками и сумками, каждый куда-то спешил и не планировал промокать от неожиданно заставшего их снега. Всё это создавало приятное ощущение суеты, казалось, ещё немного, и каждый сможет получить свой заслуженный отдых, как только наступит праздник. В такой атмосфере любое рутинное действие ощущалось иначе, усталость не такая гнетущая, потому что совсем скоро можно будет забыть обо всём и увлечься просмотром рождественских фильмов, обложившись сладостями и надев свитер с дурацким новогодним принтом.              Дань Хэн надеялся, что в это Рождество, он правда сможет расслабиться и позволить себе отдохнуть. Келус, скорее всего, уедет к друзьям, для вежливости позвав с собой, но заранее зная ответ, не станет настаивать. Можно будет просто завалиться на диван и поиграть в приставку или прочитать те книги, которые он откладывал в избранное весь год. Вскоре молодой человек сам не заметил, как оказался на пороге университета. Сегодня было только три пары, по каждому из предметов предстояло сдать экзамен после каникул. Несмотря на то, что времени ещё много, было бы лучше записать финальные лекции и послушать рекомендации от преподавателей по сдаче экзамена.       Из мыслей об экзаменах зеленоглазого юношу вырвала стремительно надвигающаяся на него девушка с аккуратно уложенными волосами персикового цвета.       — Здравствуй, Дань Хэн, — мило улыбнулась девушка. Пожалуй, Аста была единственной, кто на их факультете вёл себя вежливо и всегда здоровался, несмотря на закрытость и неразговорчивость шатена. — Сегодня вместо третьей пары планируется факультатив, приедут специалисты по психологической поддержке. Пожалуйста, без прогулов, аудитория четыреста пять.       — Здравствуй, хорошо. Эм, психологическая поддержка? — шатен взглянул на собеседницу.  Он немного нервничал, ему не хотелось бы отвечать на какие-либо вопросы и разговаривать с малознакомыми людьми.       — Ах, да. Ты, наверное, не в курсе. Один из учеников три дня назад… — девушка замялась, ей явно не хотелось произносить вслух то, что вертелось на языке. — Он покончил с собой. Все на взводе, была инициирована проверка, так как в его конспектах были записи о том, что один из профессоров отказался принимать его работу несмотря на то, что в жизни этого парня и так было много проблем. В общем, не выдержал, наверное… хотя, такой себе повод, да? Наверное, дело было всё же в другом. В общем, к нам направили специалистов, чтобы они оценили общий эмоциональный фон студентов и обратили внимание в случае чего. Вот.       — Ясно, — Дань Хэн кивнул, не зная, что ещё добавить.       — Посещаемость будет проверять сам ректор, поэтому пожалуйста, — девушка была ответственной за их факультет, Хэн понимал, что ей вменили обязанность оповестить всех, и в случае чего спрашивать, в первую очередь, будут, конечно же, с неё.       — Я приду, — тихо добавил студент. — Спасибо, что сообщила.       Девушка вежливо кивнула и поспешила найти остальных, жаль, что из-за своей добросовестности она не может отказаться от такой сомнительной работы: насколько ему было известно, она мало в чём могла отказать сокурсникам, всегда сообщала о домашках и рефератах, иногда даже делала их за остальных. Люди склонны привыкать к доброте и принимать её как данность. Было даже жаль Асту, но та вроде бы не жаловалась и всегда сохраняла добродушность и позитив.       Время на парах шло на удивление быстро, возможно, это связано с тем, что на фоне праздников и последних событий в университете профессорам тоже не хотелось проводить долгие и скучные занятия. Финальные темы лекций были несложными и легко ложились на память. Преподаватели, несмотря на суетливые настроения в стенах учебного заведения, были вовсе не замученными, излагали материал бодро и с удовольствием отвечали на вопросы студентов, которые, в свою очередь, оживились, наконец ощутив больше свободы в преддверии каникул. Все две дисциплины проходили для Дань Хэна следующим незаурядным образом: он записывал пару предложений в конспект и терял концентрацию, залипал в смартфоне на ленту соцсетей или на раскинувшуюся картинку за окном, но несмотря на это, волнений об упущенных знаниях по предмету не было, их было довольно легко наверстать. Дань Хэн учился на факультете маркетинга, в принципе, дисциплин откровенно сложных не было вовсе, всё можно было уложить в голову и на занятиях, без дополнительной зубрёжки. Вскоре был объявлен конец последней пары, студенты бодро покидали аудиторию, смеясь и переговариваясь о планах на праздники. В голове юноши мельтешила мысль о том, что озвученная Астой сессия с сотрудниками психологической помощи была не отменена, но остальные не подавали вида — видимо, лишь у него одного из всей массы студентов это вызывало неприятное предвкушение. Но переживать, как оказалось, не стоило.              Обещанные специалисты встретили их равнодушным взглядом и раздали короткие анкеты. Дань Хэн был хорошо знаком с вопросами. Опросник суицидального риска, он часто заполнял такие в школе, а ещё он видел подобные вопросы на сессиях с психологами, коих за последние два года он сменил достаточно. Ответить «как надо» не составило большого труда. и, отдав бумагу выглядящей обремёненной всеми тяготами мира девушке, он получил одобрительную улыбку и короткое: «Спасибо, вы можете идти».       Теперь действительно можно было облегчённо выдохнуть.       Оставалось лишь последнее испытание: протиснуться к выходу через фойе, заполненное студентами. Здесь собралась целая толпа и стоял гомон из голосов и смеха. Немалых усилий стоило пробраться к гардеробу и заполучить верхнюю одежду. Наконец, накинув куртку и надев наушники, парень устремился к выходу. Но его план по спасению из душного и людного здания университета был скоропостижно прерван возникшими перед ним двумя фигурами. У этих двоих было явно приподнятое настроение, что ни на йоту не могло быть применимо к самому молодому человеку, который оказался заложником ситуации, и хотел поскорее оказаться дома, чтобы насладиться долгожданным отдыхом. Тихо цокнув, он остановился и обратился вслух.       Нарушители его спокойствия смотрели на него внимательно, будто пытаясь понять, с чего лучше начать диалог. Яньцин, а второй, кажется, друг Асты, — Арлан?       — Дань Хэн, куда так спешишь? — громко проговорил невысокий парень со светлыми волосами. Слегка растрёпанные блондинистые пряди, чёлка спадала на красивые глаза золотистого оттенка.       Дань Хэн вынул наушник из одного уха и поприветствовал молодых людей:       — Эм, привет? — вопросительно произнес Дань Хэн. Что именно хотели эти двое — было даже сложно предположить. Они не были друзьями, иногда в перерывах между парами они могли перекинуться несколькими фразами, реже Яньцин садился на контрольных по экономике рядом. Ничего больше, ничего меньше.       — Да, хах, привет! — показалось, что в моменте Яньцин был озадачен. — В общем, Аста попросила узнать у тебя: мы планировали в честь окончания года собраться дома у Герты. Не хочешь пойти с нами? Как-никак который год вместе учимся! — светловолосый улыбался и разглядывал лицо собеседника.       — Не думаю, что у меня получится, — отрезал Дань Хэн, осознавая, что приглашение, скорее, из вежливости. Вряд ли кто-то сильно захочет его видеть.       — Кажется, твой друг с факультета лингвистики там будет, Келус, кажется, — влился в разговор Арлан. — Да и мы давно хотели собраться все вместе.       — Я не большой любитель вечеринок, правда, — зачем-то Хэн начал оправдываться, знает же: это самая худшая стратегия. На любые его слова отказа найдутся контраргументы, и вот всё, твои причины уже и не причины вовсе. Проще было просто сказать: «Не могу».       — Да ладно тебе, чем больше людей, тем веселее! — резюмирует светловолосый и подмигивает. — Я, Аста и Арлан будем ждать!       — Да, я направлю тебе адрес в СМС, — добавляет Арлан. — Ну, нам уже пора.       — Хорошо, — сухо ответил Дань Хэн, про себя замечая, что те покинули этот неловкий диалог так же скоро, как и ввязались в него.       Довольно странно.              Проводив пару друзей взглядом, Хэн ещё с десяток секунд наблюдал, как люди выходят и входят в двери университета.              Странно, и всё тут.              Остался лишь неприятный комок спутанных мыслей в голове. Сказать просто нет было бы грубо. Сослаться на неопределённость с планами — лучшая идея. Но какие у него могут быть планы на следующей неделе? Работа? Вряд ли нашёлся бы день, когда Март не согласилась бы его подменить. По учебным проектам всё давно было готово. Определённо ничего, кроме зависания дома, его не отвлекало.       Осознание внезапно пришло в голову юноши яркой вспышкой. Он на полном серьёзе рассуждал, стоит ли ему пойти на вечеринку однокурсников? Бред. Любая социализация заканчивалась плохо. В последний раз, на тусовке у одного из друзей Келуса, Дань Хэну пришлось отвечать на не самые умные и тактичные вопросы подруг Лу, а потом его лучший друг проиграл в карты на желание и вёл себя как пьяный долбаёб, вис на шее и признавался в любви. Его желанием было — внезапно — признаться кому-то. Конечно, этот хитрый лис — хотя скорее енот? — выбрал путь наименьшего сопротивления и начал доставать Хэна, за что потом неделю извинялся. И не то чтобы у Дань Хэна был табу на алкоголь, нет. Он вполне мог выпить бутылку вина за просмотром сериала, но в компании людей не получалось расслабиться и выпить столько, чтобы опьянеть. Даже после общения с Март на совместных сменах приходится ещё несколько дней приходить в норму, заряжать социальные батарейки и стараться не вспоминать все слова собеседника и не искать в них второе дно. Были ли у Дань Хэна проблемы? Определённо. Хотел ли он выходить из зоны комфорта? Совсем нет, ни разу. Тяжело вздыхая, он попрощался с хорошим настроением и двинулся в сторону дома, открывая Мессенджер.              20.44 DanHeng       Через 20 минут буду дома. Ты уже там?       20.45 Caelus00       Да, купи энергетик пж.       Дань Хэн скривился, давно же говорил, что спонсировать зависимость друга от энергетиков он не собирался. Убрав телефон в карман, юноша двинулся в сторону дома. Через несколько минут телефон вновь завибрировал.       20.47 Caelus00       Хотя бы сок? ;(       20.48 DanHeng       Ок.              20.49 Caelus00       И сигареты :>       Цокнув, юноша включил первый попавшийся трек и поставил режим «Не беспокоить».

***

      Закуривая последнюю из пачки сигарету, молодой человек с волосами пепельного цвета активно занимался готовкой и параллельно что-то обсуждал со своим другом по фейс-тайм.       — Нет, Лука, идея — полнейшее дерьмо. Если ты хочешь сделать Пеле подарок, лучше отвали от неё. Давно же понятно, что ты в пролёте.       — Ты тако-о-ой «классный» друг, тебе легко говорить, в свои девятнадцать. Мне уже двадцать два, нет девушки, и ни ответа, ни привета от соулмейта, — красноволосый парень по ту сторону экрана активно жестикулировал.       — Это не значит, что нужно доставать любую понравившуюся девчонку. Она же уже сказала тебе «нет».       — Блять, ну вдруг у меня ещё есть шансы?       — У тебя есть шанс не быть идиотом.       — Умру девственником.       — Так ты же не…       В какофонии привычных звуков Келус услышал, как хлопнула входная дверь. Быстро выключив плиту, потушив сигарету и убрав лишний мусор, парень попрощался с другом по ту сторону экрана.       — Если что — пиши. Мне пора, до завтра.       — Что, мама кушать позвала? — Лука смеётся.       Улыбнувшись, Келус показывает в камеру «фак» и нажимает на кнопку завершения вызова. Вскоре в арке двери показался сосед.       — Твой Ред Булл и Мальборо Голд. Надеюсь, ты не умрешь от инфаркта уже завтра, — Дань Хэн небрежно сложил покупки на стол.       — Если я умру, не забудь на моём надгробии написать что-то вроде: «Лучший друг, неисправимый долбаёб».       ­— Ты сам попросил, — зеленоглазый улыбнулся, быть дома приятно.       — Как твоя рука? Утром был злой аки цербер, — пепельноволосый вернулся к готовке, нарезая овощи.       — Всё нормально, думаю, убежать от этого всё равно не удастся, — Хэн грустно улыбается. Не удастся сбежать как от первопричины, так и от последствий. Он не совсем понимал, что именно его триггерило, когда метка начинала расползаться: сам факт, что в его жизнь вмешиваются или какая-то уже сформировавшаяся связь? Хотя вся эта история про эмоциональную связь появлялась только после встречи. Так ведь?       — Вау, ты правда в порядке?       — Ты же знаешь, что нет. Мне кажется, всё совсем не так, как рассказывали на уроках в школе или как пишут в интернете.       — О чём ты? — Келус задумчиво повернул голову в сторону, продолжая возиться с овощами.       — Нам говорили, что наш соулмейт — это человек, который будет идеально дополнять, буквально вторая половина, если в жизни чего-то не хватает, то с его появлением она становится полноценной, — шатен сел за стол и опёрся лбом о руки.       — В целом, мне кажется, это самовнушение? Ты начинаешь чувствовать себя счастливее, и кажется, что всё хорошо, — задумчиво отвечает пепельноволосый.       — Лу, я не могу так. Кажется, будто этого просто не может быть. Да и ещё это чувство… — Хэн закусил губу, обычно несговорчивый и тихий, парень слишком раскрылся, ощущалось, что ещё немного и над ним начнут смеяться, хоть перед ним и стоял самый близкий друг. Открыть душу нараспашку было слишком сложно. Проще тысячу раз прокручивать мысли в голове и рефлексировать. Приходя к какому-то решению. Не всегда верному, разумеется, но всё же самостоятельному.       — Эй, ну ты чего? — друг подошёл и сел рядом, положив руку на плечо. — Не знаю, почему ты киснешь, мне вот вообще всё равно. Встречу я свою душеньку, если буду готов к общению — супер. Если нет, то никто не заставляет, так ведь? Можно постепенно узнавать друг друга, общаться, а если не нравится — просто распрощаться. Никто не умрёт, и вселенная не схлопнется.       — Я не думаю, что всё так просто, как ты говоришь, — Хэн поднял голову и уткнулся лбом другу в плечо.       — Если всё пиздецки усложнять, то можно и с ума сойти. Вы можете просто дружить, не обязательно встречаться и всё такое. Хотя такие случаи, насколько известно, довольно редки, — светловолосый впускает друга в объятия и гладит по спине, отчего по ней разливается приятное тепло. — Я слышал, что бывают случаи, что человек ждёт соулмейта слишком долго и уже успевает найти себе пару, жениться и всё такое. Бросать любимого человека, хоть и не соулмейта, тяжело, потому что жизнь гораздо сложнее всей этой истории о предназначении.       — Спасибо, Лу. Это правда немного успокаивает, — шатен чуть сильнее прижал к себе друга, благодарно обнимая.       — Только не раскисай. Нам ещё идти завтра на тусовку к Герте, — руки на спине Дань Хэна сомкнулись, обращаясь в кольцо, из которого было не выбраться, несмотря на попытку последнего. Тихий раздражённый вздох послышался в районе плеча Келуса, а уже через мгновение, зелёные глаза впились испепеляющим взглядом в самые недра души, совесть нервно трепыхалась, крича, что всё это было идиотской идеей. — Только не возмущайся, будет весело, не как в прошлый раз, я не оставлю тебя на растерзание подругам Луки.              Несмотря на закипающее возмущение, у Хэна сложился пазл. Не просто так он заподозрил этих двоих в университете. Разговор был слишком натянут за уши. Свалили всё на Асту, хотя, вероятно, девушка была вообще не при чём.       — Келус, если ты меня сейчас не отпустишь — до завтра не доживёшь, — Дань Хэн наконец отодвинулся, когда друг послушно ослабил хватку, и, выйдя из-за стола, шумно выдохнул. — Думаешь, если меня позовёт кто-то другой, я побегу?       — Но отказывать милашке Арлану как минимум грубо! — Келус виновато улыбается.       — Бесишь. Я миллион раз говорил, что мне это не интересно, — закончив разговор, Хэн вышел из кухни, чтобы не смотреть на этого придурка. Просто невыносим.       Остаток дня прошёл тихо и размеренно. Друзья наслаждались ужином под новый сезон любимого аниме. Обсуждали список дел перед рождеством, просто что-то рассказывали и смеялись.       Повалившись на кровать после душа, Дань Хэн засмотрелся на открывавшийся вид из окна. Серое небо отражало в себе огни ночного города, виднелись яркие и мерцающие небоскрёбы. Эмоции утихли, давая насладиться пустотой в голове. Юноша потёр запястье и посмотрел на уже почти сформировавшуюся метку, изображение паучьей лилии. Интересно, насколько вообще она могла что-то говорить о человеке, с которым предстояло встретиться? Вряд ли это будет молодая и милая девушка, в таком случае должны быть колокольчики или что-то в этом роде. Возможно, Хэн был бы рад встретить НЕ девушку, потому что свою ориентацию он осознал давно, женский пол привлекал его намного меньше. Можно даже сказать, что ему нравились только парни. Как ОН мог бы выглядеть? Засмотревшись, юноша сам не заметил, как его щёки покрылись лёгким румянцем. Особых предпочтений у парня не было, хотя определённый типаж всё же был. Например, профессор Янг был довольно-таки интересным и по его меркам красивым, несмотря на разницу в возрасте. Дань Хэн осознавал, что его пары были самыми интересными, а внимание часто перемещалось с конспекта на плечи и спину профессора, иногда, откровенно залипая, юноша мог прослушать всю тему и потом искал информацию о теме в интернете. Коря и проклиная собственный мозг за такого рода предательство. Келус очень хорошо считывал такие моменты, застать Дань Хэна за учёбой можно было лишь под конец семестра или когда тот пропускал пары, чувствуя себя неважно, но был и третий вариант, о котором друг узнал, когда те за просмотром сериала и под парочкой банок пива разговорились о предпочтениях в типаже девушек и парней и Хэн выдал просто невероятно сенсационную новость о том, что профессор Янг нравился ему не просто как преподаватель. Входя в комнату и заставая Дань Хэна за написанием конспекта по тому самому предмету, Келус стебал и смеялся, как гиена, чем неимоверно бесил.       Парень вздыхает, медленно проводя по очертаниям метки пальцем — угадать внешность точно не получится. Всё, что оставалось — это утопать в ожидании, мучая себя надуманными догадками и навязчивыми мыслями о том, как скоро и как именно всё произойдёт. Зная самого себя, вряд ли это будет что-то по канону романтичное. В груди поселилось почти невесомое волнение. Отогнав мысли, юноша опустил рукава кофты и укутался в одеяло, заставляя себя поскорее уснуть.