My boyfriend is a pretty liar and he lives on the ninth floor

— Сяо Цзю, ты счастлив? Это было первое, что спросил Юэ Цинъюань спустя казалось вечность тишины, в которой они провели медленно идя по каменной тропе вдоль кустов бамбука, оставляя с каждым шагом позади себя школу, где были слышны громкие голоса учеников и их заливистый смех, бамбуковую хижину Шэнь Цинцю, где остался ждать его возвращения Ло Бинхэ, небольшое озеро у хижины… и так все дальше и дальше, пока вокруг не остались только они и шум ветра в листьях бамбука. — Ты так волнуешься о Бинхэ? Или все еще обижен, что мне пришлось скрывать нашу с ним свадьбу так долго? — Ничего из этого. — Юэ Цинъюань улыбается краешком губ — Я рад, что ты больше не одинок и что возле тебя есть тот, кто готов о тебе позаботиться. Ты слишком долго полагался лишь на себя одного. Секундная тишина. — Прости меня. Шэнь Цинцю останавливается и пытается поймать этот грустный взгляд своего шисюна, из-под опущенных ресниц. В его груди что-то сжимается от мысли, что этот мужчина, так и не смог простить себя за то, что когда-то бросил своего брата и не сдержал обещание, что однажды вернется за ним. Но вот только… — Тебе не за что извиняться. Ты не знал жив я или нет, ты не мог рисковать своим только приобретенным постом и, бросив все, бежать искать меня. Я справился. Да, пришлось через многое пройти, но сейчас я тут, я рядом. И тебе больше не стоит нести этот груз вины. Если тебе так важно прощение, то ладно. Юэ Цинъюань, я прощаю тебя. И в глазах напротив он мог видеть застывшие слезы, что никогда не прольются, а еще глубокую благодарность. Возможно они оба слышали, как камень тяжести под названием «вина» смог оборваться с души главы Юэ. Но тот, как всегда, был сдержан и учтив. Все что Юэ Цинъюань мог сказать, это короткое «Спасибо, Сяо Цзю», поднять руку, чтобы положить на плечо, но на пол пути обрывает себя и прячет руку за спину. Их путь вновь идет куда-то вдаль, подальше от лишних глаз и чужих голосов. Ничего не правильного, ничего такого, что может быть рассмотрено, как что-то такое, нет. Они оба понимали, что может быть это шанс высказаться и сказать друг другу то, что так долго каждый скрывал. Шанс получить прощение и принятие. Шанс отпустить прошлое и встретить новое. — Сяо Цзю, ты что-то еще скрываешь от меня? И это правда повергает в шок, заставляет замедлить шаг, опустить глаза и поджать губы. Но всего лишь на секунду, чтобы снова взять себя в руки и остановиться, посмотреть на мужчину напротив, что все так же ждал ответа. Ветер растрепал темные пряди волос Шэнь Цинцю. « — Да, брат, я скрываю. И мне так много нужно тебе рассказать. Так много, что возможно не хватит и этих блаженных нескольких минут наедине, чтобы рассказать обо всем, что знает лишь два человека в этом мире. Рассказать о том, что перед тобой уже очень давно больше нет того, кого ты так нежно зовешь «Сяо Цзю». Одно имя, а тебе оно так дорого, как и человек, которого ты так зовешь. Юэ Цинъюань, сможешь ли ты простить меня, если узнаешь всю правду? Если узнаешь, что твоего Сяо Цзю уже очень давно не существует, и вместо него перед тобой я — Шэнь Юань. Я не он. Ты не знаешь откуда я, и ты не знаешь мой мир. И я не знаю, что стало с тем, кого звали Шэнь Цзю. Мальчика, что так долго был рабом, так долго был презираем всеми и так долго шел к тому, что хотел звать «счастьем», но так и не смог его познать. И мне так жаль, что ты никогда не сможешь получить те слова прощения лично от него, ведь ты этого хочешь, не так ли? Слова, что смогут оборвать твой груз в лице вины. И слова, что смогут выстроить новый мост доверия между вами. Ты ведь хочешь вновь услышать обращение «Ци-гэ» и понять, что он все еще дорожит тобой и вашей братской связью, что вы сами между собой создали в темноте темниц. Ты думаешь, что твой Сяо Цзю изменился с того дня, как у него отклонилась ци, не так ли? Ты видишь, что что-то изменилось, что это больше не тот, кого ты знал, но тебе страшно это признать, да ты и не хочешь. Ведь тот обозленный на весь мир мальчик, все еще твоя семья, единственная семья. Но его нет, вместо него я. И я знаю, как тебе было бы больно узнать всю правду, но знаешь, я могу сказать лишь одно, тот Шэнь Цинцю правда дорожил тобой. Он не смел это показывать, но когда тот Ло Бинхэ, не мой белый лотос Бинхэ, пронзил твое тело стрелами, ему было больно. Твоему брату было больно, но он не смел даже плакать. Он дорожил тобой и любил тебя, но он так долго был гоним и презираем людьми, что он и не знал, что такое любовь. Он никогда бы не сказал тебе это, ведь сам не знал, что это. И мне так больно осознавать, что ты видишь всю мою ложь. Ты видишь, что я многое не помню, что живу так, будто бы тех долгих лет рабства не было, но все просто, я не он, и я не знаю какого это. И мне так стыдно врать тебе, наигрывать эмоции и предаваться тем воспоминаниям, которых у меня и нет. Оригинальный Шэнь Цинцю был так одинок, а ты окружен сотнями друзей и братьями по оружию. Но как иронично, как все перевернулось с ног на голову, ведь теперь я в окружении стольких людей, а ты в тени. Просто глава школы. Я хочу рассказать тебе о стольком. Кто я и откуда. Я хочу чтобы ты так же, как и Бинхэ знал меня столь же хорошо, но боюсь, если ты узнаешь правду, я увижу, как вся твоя братская любовь разобьется о скалы того, что ты назовешь предательством и враньем. Я не хочу причинять тебе боль, и хочу прежде красть эту милость небес твоей заботы и любви у того, кого ты зовешь «Сяо Цзю» и поэтому я скажу…» — Нет, ничего больше. — Шэнь Цинцю улыбается — Как я могу врать тебе, брат? Все те слова так и не были сказаны вслух и никогда не будут. Все эти слова останутся лишь осадком вины в сердце Шэнь Цинцю и ничем больше. Они шли все дальше и дальше по каменной тропе, вдоль кустов бамбука, оставляя с каждым шагом позади себя школу, где были слышны громкие голоса учеников и их заливистый смех, бамбуковую хижину Шэнь Цинцю, где остался ждать его возвращения Ло Бинхэ, небольшое озеро у хижины… и так все дальше и дальше, пока вокруг не остались только они, шум ветра в листьях бамбука и недосказанные слова правды, что возможно они никогда не смогут сказать вслух.

« — Я не тот Сяо Цзю, но я прощаю тебя. Надеюсь, если однажды правда будет открыта, и ты сможешь простить меня».