Снежная Королева

Джон – спокойнейшей души человек. Сосредоточенный, неконфликтный, способный взять под контроль как будто бы любую (даже самую из ряда вон выходящую) ситуацию в свои руки, сейчас он нервно стучит кончиками пальцев по столу. Барабаня какой-то свой ритм, он раздражительно втягивает воздух сквозь зубы и снова поднимает взгляд на пока что товарища. Да что уж товарища, пожалуй, самого близкого человека в его жизни. Только с ним Ватсон был тем, кем на самом деле должен быть, только ему он так долго дарил всю свою любовь и заботу, только ему он смог обнажить душу. И злится он вовсе не на несчастного Шерлока, который стоит перед ним, как шкодливый подросток, а на саму ситуацию. Глупо. Совершенно глупо ссорится с тем, кто позволил ему хотя бы немного пожить, дыша полной грудью. Совершенно глупо и то, что принять своего спасителя Джон всё же не может. Он слишком долго мирился с его безответственностью и наплевательским отношением ко всему, что его окружает. Ватсон искренне пытался его простить. Бессонные ночи он проводил в тяжёлых раздумьях, как же ему поступить. Долгое время он ставил старую дружбу выше своих чувств, мирился с выходками Холмса, убеждал себя в том, что раз у детектива получилось принять кого-то полностью и безоговорочно, то и у него должно получиться. И все же решился на разговор. - Шерлок,- первое слово получается неожиданно тяжелым и висит в воздухе еще долгую минуту, - ты понимаешь, что не можешь просто вот так вот пропадать, никого не предупредив? Что я должен думать? Что я потерял тебя? А знаешь ли ты, как больно хоронить близкого человека? Ничего ты не знаешь. Потому что ты бездушен. Когда-то я верил, что нужен тебе. - Ты нужен. Ты вовсе не так безнадежен, как все эти жалкие людишки, Джонни. Не такого ответа он ожидал. Он снова дерзит, выставляя напоказ свою любимую маску “превосходства”. Как же по-детски. Мерзость. - Ты не понимаешь, я правда дорожу тобой, и мне больно, когда ты исчезаешь, ничего не сказав. Неужели, так сложно посветить меня в свои великие планы, если тебе хоть каплю не наплевать на друзей. Или их у тебя нет? – Джон шумно выдыхает. Не такого диалога он хотел. Нет, совсем не такого. Что он вообще творит. Он же уйдет сейчас! Конечно, это же Шерлок! О, Великий Шерлок Холмс, мистер Холодное сердце! Конечно же? он уйдет… почему же не уходит? – Скажешь что-нибудь? - Не вижу необходимости, но раз уж ты просишь. Тебе давно стоило понять, что мы совершенно разные, Ватсон. Твоему скудному уму не осознать моих действий, как моих истинных намерений. Хочешь знать мое отношение к тебе? Ты жалок. И твоя сопливая драма никому тут не нужна. Ты только позволил мне убедиться в твоей беспомощности и абсолютной ненадобности, дорогой друг. Он уходит. Великий Шерлок Холмс снова сбегает во имя сохранения своего излюбленного образа Снежной Королевы. Как пубертатная девчонка, он кидается едкими словами, стараясь побольнее ранить “ противника “ и поскорее заглушить собственные переживания. Конечно, он дорожит Джоном. Конечно, ему больно. И он до дрожи боится этих чувств, поэтому убегает как можно дальше, снова сжигает последние мосты, опять старательно заметает следы и прячется где-то в глубине своей прогнившей души. - Ты мне тоже дорог, Джон Ватсон.