1+1 = ❤️

      Уилл никогда бы не подумал, что способен на пьяную драку в баре. Однако, он это сделал и даже почти не раскаивался. Почти. Ему сломали нос и уволили из полиции, а он переживал только за то, что собак будет нечем кормить. А ещё это бредовое решение суда — принудительная отработка в хосписе на целых полгода!              Уилл ранее не привлекался, не имел судимостей, платил налоги своевременно и в целом был законопослушным гражданином США. Он мог бы отделаться простым штрафом, но будучи весьма дотошным и неподкупным офицером, перешёл дорогу какому-то небожителю, за что и поплатился. Что ж, такова жизнь. Пришлось идти в хоспис и устраиваться на работу сиделкой, дабы не угодить за решётку уже по-серьёзному. В тюрьме ведь “любят” таких, как Уилл: симпатичных молодых мальчиков, особенно бывших копов. Нет, в тюрьму идти точно не вариант (как будто такой вариант вообще когда-нибудь рассматривался).              В хосписе он уже успел поругаться с заведующим отделением и надоесть окружающим своим вредным неуживчивым характером. Наверное, поэтому его и послали работать куда подальше — к какому-то богатому старику, не способному самому себе подтереть зад. Чужие зады вообще истинный профиль Уилла — он весьма часто и филигранно попадал в самую задницу.              И вот теперь Уилл стоял перед двухэтажным домом в дорогом спальном районе Балтимора, совершенно не понимая, в какой момент его жизнь свернула не туда. Куча бумаг по новому пациенту, которые ему дали в хосписе, так и осталась лежать на переднем сидении. Наверное, стоило их прочитать, но Уилл, честно говоря, не рассчитывал здесь работать. Он собирался получить очередной отказ и попросить у социальной службы работу, не требующую общения с людьми. Пусть она будет тяжёлая и грязная — Уилл не боялся замарать руки.              Уныло вздохнув, он постучал. Секунды тянулись подобно застывающей карамели.              — Здравствуйте! — дверь открыла молодая девушка с длинными тёмными волосами и круглыми голубыми глазами. — Чем могу помочь?              — Э-э… — слегка растерялся Уилл. — Меня к вам направили с хосписа.              — О, вы наша новая сиделка? — удивилась девушка и слегка смутилась. — Ой, я имела в виду, медбрат!              — Получается, так.              — А мы вас уже заждались! Заходите, пожалуйста.              Уилл вошёл в прихожую и огляделся, на ходу расстёгивая куртку. Внутри всё оказалось намного изысканнее и богаче, чем он предполагал. Повсюду висели картины, на полках были расставлены статуэтки и предметы декора, а на круглом столике в центре прихожей красовалась маленькая изящная ёлочка, украшенная рогами, перьями и невесть чем ещё. Со скепсисом оглядев её, Уилл хмыкнул.              — Красиво у вас.              — Спасибо! — улыбнулась ему девушка и прислонилась спиной к стене. — На самом деле я тут не живу, это дом моего дяди. Он тут всё обустроил, когда был ещё.. Хм… Ну вы поняли.              — Могу себе представить, — равнодушно кивнул Уилл, совершенно не представляя, что она имела в виду.              — Ой, забыла представиться! — девушка поспешно подошла к нему и протянула руку. — Меня зовут Эбигейл. Можно просто Эби.              — Уилл. Уилл Грэм, — ответил он на рукопожатие. На удивление руку Эби жала крепко, что шло вразрез с её хрупким телосложением.              Она повела его по коридору дальше, откуда из приоткрытых двустворчатых дверей доносилась классическая музыка. «Боже! — мысленно закатил глаза Уилл. — Это наверняка какой-нибудь претенциозный пафосный старикашка».              Войдя в просторный зал, он увидел сидящего в кресле-каталке стройного мужчину в изысканном костюме и с аккуратно уложенными волосами. Казалось, он спит, но лёгкая улыбка на его капризных губах намекала на то, что мужчина просто прикрыл глаза, получая удовольствие от музыки. Через мгновение он наморщил свой аристократический тонкий нос, будто учуяв запах бедности Уилла, и распахнул карие глаза.              — Кажется, у нас гости! — слегка улыбнулся он и покосился на племянницу. — Не представишь нас?              — Ах да! — спохватилась Эбигейл и хлопнула в ладоши. — Это Уилл Грэм. Его прислали с хосписа в качестве сиделки. То есть, медбрата.              Уилл прочистил горло и подошёл ближе, вставая перед хозяином дома.              — Приятно познакомиться! — пробурчал он, глядя себе под ноги, и протянул руку. Это была ужасная глупость, потому как, судя по неподвижному телу человека в коляске, руку он пожать не мог. — Ох, чёрт! Простите…              — Доктор Ганнибал Лектер, — важно проговорил мужчина, приподняв подбородок, и кивнул в знак приветствия. Под его проницательным взглядом Уилл почувствовал себя не в своей тарелке, и тот наверняка это почуял. Уголок его рта незаметно дёрнулся в намёке на улыбку. — Не любите зрительный контакт?              Это точное замечание вызывало в душе Уилла лёгкий гнев. Он терпеть не мог, когда к нему лезли с расспросами. Раскланиваться перед этим павлином он не собирался.              — Глаза отвлекают, — раздражённо вздохнул он. — Видишь слишком много и вместе с тем мало. И сложно сосредоточиться, когда думаешь — какие белые белки, или возможно у него гепатит, или кажется капилляр лопнул. Да, я стараюсь не смотреть людям в глаза.              Эта тирада по всей видимости пришлась хозяину дома по душе, судя по его открытой улыбке и сверкающим глазам.              — Всё увиденное находит слишком живой отклик в вашей фантазии, — ответил Ганнибал, и на этот раз Уилл не мог отвести от него взгляда, будто завороженный. — Ваши ассоциации шокируют вас самого. Сны вызывают отвращение. Ваш мозг убивает всё, что вы любите.              Господи! Ну надо же так вляпаться! Теперь понятно, какого рода он “доктор”. Неужто он попал к психотерапевту?! Да ещё и к тому, кто с первого же взгляда раскусил его “дар эмпатии”, как его называли прочие мозгоправы. Наверняка он заранее разузнал всё об Уилле.              — О нет! — фыркнул он и замотал головой, едва сдерживая себя, чтобы не сбежать отсюда сию же минуту. — Я не подписывался на психоанализ! Здесь вы пациент, а не я!              — Простите, Уилл, — сбавил обороты Ганнибал. — Мы с вами наблюдаем за миром. Я тоже не могу запретить себе смотреть.              — Прошу, не надо меня анализировать, — осклабился Уилл, — а то я стану очень неприятным!              — А до этого, значит, вы были приятным? — не сдержал насмешливой улыбки Ганнибал, вскинув бесцветные брови.              Такого явного подкола Уилл не ожидал и просто замер на месте, приоткрыв рот. Что ж, у доброго доктора оказался острый язык, что вовсе не удивительно (это буквально единственное, что у него осталось, с ехидством подумал Уилл).              — Может быть, чаю? — неловко поинтересовалась Эбигейл, про которую все давно забыли.              — Спасибо, милая! — ответил ей Ганнибал. — Два «Эрл Грея», если тебя не затруднит.              Озарив всех улыбкой, девушка кивнула и чуть ли не вприпрыжку отправилась на кухню. Наверняка её забавляло наблюдать за тем, как два ворчуна препираются между собой. Судя по довольно моложавому лицу, Ганнибал был максимум на десять лет старше Уилла.              — Слушайте, доктор Лектер, — он начал раздражённо тереть лицо. — Мы оба знаем, что я не подхожу на эту работу и…              — И вы пришли просто за бумажкой с отказом, — закончил за него Ганнибал.              — Бинго!              — И вы, конечно же, в курсе, что в случае отказа, ваш предыдущий срок отработки обнуляется и на новом месте пойдёт заново?              — Что? — опешил Уилл и присел на софу, упёршись локтями в колени. — Чёрт! А вы откуда знаете?              — Я изучил ваше дело, — деловито сообщил Ганнибал и подъехал на коляске чуть ближе, чтобы оказаться с ним на уровне глаз. — Я знаю, что вы работали офицером в полиции и за что оказались в немилости у судьи. Я могу вам помочь, если вы согласны выслушать моё предложение.              Уилл и сам не заметил, как всё это время неотрывно смотрел Ганнибалу в глаза. Что-то в них было… Как и лицо, их скрывала маска, сродни той, которую показываешь малознакомым людям, не желая открываться, но в их глубине всё же что-то просматривалось… нечто неуловимое, глубокое и чарующее. Как та тьма, что заглядывает в тебя, если верить словам Ницше.              — Хорошо. Ближе к делу.              — Мне нравится ваш настрой! — улыбнулся Ганнибал. — Суть такова: мне нужен помощник на три месяца, пока из отпуска не вернётся моя постоянная сиделка. Здесь у вас будет своя комната, рядом с моей на случай непредвиденных ситуаций. Ваших собак вы можете пристроить тут же в псарне, что находится неподалёку от конюшни. Вы будете моими руками и ногами на эти три месяца. Будете выполнять все мои просьбы, а по завершению срока я попробую договориться с капитаном полиции, чтобы вас восстановили в должности. Ну, как вам условия, Уилл?              — Весьма заманчиво, — вздохнул парень и прищурился. — Но почему я? У меня нет соответствующего опыта и… я даже не читал вашей истории болезни, как вы, наверное, уже догадались.              Ганнибал помедлил с ответом. Чуть развернувшись к окну, он посмотрел в тёмную даль.              — Вы грубы и неотёсаны. Ваш внешний вид кричит о том, что вы лучше проведёте вечер в компании собак, чем с каким-либо человеческим существом. Но всё это — часть тактики, защиты, если угодно, благодаря которой вы скрываетесь от мира, как за этими непрезентабельными очками в роговой оправе без диоптрий. Несмотря на вашу эмпатию, вы никому не делаете поблажек, и мне это нравится. Вы видите во мне человека, а не только лишь беспомощное тело в коляске. И самое главное, — он развернулся и скользнул по нему взглядом. — Мне бесконечно скучно.              — Не думаю, что я отличный собеседник, — усмехнулся Уилл. Нелицеприятная тирада нисколечки его не задела, даже наоборот, показалась завуалированным комплиментом, ибо всё, что сказал доктор, было правдой.              — Таким, как мы с вами, иногда полезно меньше думать, — одними глазами улыбнулся Ганнибал.              Уилл поднялся и, сунув руки в карманы брюк, неторопливо прошёлся по залу, рассматривая многочисленные аксессуары, расставленные на старомодных комодах и шифоньерах.              — Горе от ума… — проговорил он вслух.              — Вы знакомы с Грибоедовым? — удивился Ганнибал.              — И с другими русскими классиками, — Уилл выдавил из себя подобие улыбки. — Мой профессор по зарубежной литературе был настоящим русоведом.              — Видите, сколько у нас общего! Можем проводить вечера за приятной беседой. Или, не дай бог, подружиться.              Уилл фыркнул от такой наглой попытки пробиться к нему в душу.              — Вы не настолько мне интересны.              — Пока что.              Между ними опустилась напряжённая пауза, которую тут же развеяла влетевшая в комнату, словно бабочка, Эбигейл с подносом в руках.              — Ну что, мальчики, вот и чай! — она поставила поднос на журнальный столик и упёрла руки в боки. — Обсудим условия договора за чашечкой «Эрл Грея»?                     

***

             Первое время было по-настоящему тяжело. Ганнибал по десятку раз на дню просил Уилла сделать то одно, то другое, будто испытывал на прочность. (Уилл, купи на рынке тыкву в форме ананаса. Уилл, заедь по пути в химчистку и забери мой костюм. Уилл, я не могу проехать на кухню — швабра упала и удерживает дверь). Уилл ворчал, периодически грубил, но всегда выполнял порученное. Даже по ночам.              Устав после очередного изматывающего дня, он вышел на крыльцо в куртке и присел на ступеньку. Открыл старую пачку сигарет, к которой не прикасался с того самого дня, когда набил морду тому уроду в баре. Затянулся и выпустил в чёрное небо сизое облачко дыма. Собаки были накормлены, пациент был уложен, а значит теперь время принадлежало ему одному.              — Можно? — раздался голос над головой. Уилл огляделся и увидел Эбигейл, укутанную в плед.              — А тебе уже есть двадцать один? — он скептично выгнул бровь.              — Хочешь, покажу права?              Уилл знал, сколько ей лет на самом деле и то, как часто подростки завышают возраст в поддельных документах.              — А я ведь могу арестовать тебя.              — Мог, — скрестила руки на груди девушка с упрямым выражением лица. — Раньше.              — И то верно, — выдохнул дым Уилл, протянул ей сигарету и помог прикурить.              Они затянулись и некоторое время молчали, лениво осматривая внутренний дворик. Тишина, скрытая стенами дома от бурлящего ночного Балтимора.              — У дяди очень тонкий нюх, поэтому обязательно помой руки и хорошенько почисти зубы, — посоветовала ему Эби.              — Ох! А раньше ты не могла сказать? — усмехнулся Уилл. — Теперь мы соучастники преступления.              Эбигейл хихикнула и посмотрела на небо. Первые снежинки плавно парили в морозном воздухе.              — Ганнибал очень сложный человек, — проговорила она наконец.              — Про меня можно сказать то же самое.              — Это да. Вы с ним чем-то похожи и одновременно совершенно разные. Он удивительный человек, Уилл. И если ты не дурак, то ты это увидишь.              Уилл нахмурился, будто скрытая истина в её словах только что ускользнула от него.              — Почему ты говоришь мне это?              — Потому что… — Эби вздохнула, собираясь с мыслями. — На вершине одиноко, не правда ли?              Поразмыслив, Уилл согласно кивнул.              — На самом деле, он мне даже не дядя, — продолжила девушка. — Мои родители погибли. Доктор Лектер спас меня, каждый день навещал в клинике, а потом взял надо мной опекунство.              Уилл был поражён тем, что такой эгоистичный высокомерный человек, как Ганнибал, мог сделать нечто подобное, но никак не прокомментировал. Вместо этого он спросил:              — У него совсем нет родственников?              — По крайней мере, я о таких не знаю. Его всегда окружала толпа людей: друзья, знакомые, элита Балтимора… Пока не случилась та авария. Пьяный мужчина выехал на встречку и… Дальше ты знаешь. Ганнибал всегда умел держать себя в руках, и даже когда ему сообщили, что он больше не сможет ходить, он выдержал и это. До сих пор пишет статьи, выходит в свет… Но я знаю, насколько ему всё это тяжело даётся. Он борется каждый день. За каждый глоток воздуха. За всё, что у него осталось. И если он почувствовал в тебе что-то интересное, позволь ему это увидеть.              Уилл задумался над её словами и даже не заметил, как тихонько Эбигейл покинула его. Означало ли это быть забавной игрушкой или препарируемой бабочкой? Или может, дело было действительно в одиночестве, но… Что Уилл мог дать, тем более за такой короткий срок? Если верить Ганнибалу, ему недоставало общения, интересного собеседника. Уилл себя таким не считал, ибо всё самое интересное всегда происходило у него лишь в голове, о чём вряд ли можно поведать кому-то кроме собак. Однако… он мог попытаться.              Внезапно из радионяни раздались едва заметные хрипы. Уилл тут же выбросил сигарету в урну и поспешил на помощь. Войдя в комнату, он увидел, как Ганнибал стонал и хрипел во сне. На лбу его выступила испарина. Скинув куртку, Уилл присел на край кровати и заботливо промокнул пот бумажным полотенцем, а затем дотронулся до лба. Вроде температура была в пределах нормы. А вот ноги оказались ледяными. Уилл натянул на них согревающие носки и положил поверх тёплую грелку.              — Спасибо, Уилл! — раздался сипловатый шёпот.              — Не за что, доктор Лектер.              — Можно просто Ганнибал, — проговорил тот, пытаясь отдышаться. Его грудная клетка всё ещё продолжала часто вздыматься. — Посидишь со мной немного?              — Эм… — Уилл даже растерялся ненадолго, но, слегка пожав плечами, всё-таки уселся на свободную сторону кровати. — Ночные кошмары?              В кошмарах он был настоящим профи — эксперт поневоле. В основном служба в полиции состояла из штрафов, уличных и домашних разборок, бомжей и пьянчуг, но порой встречались случаи, поражающие разум вопиющим ужасом. После такого Уиллу требовалось несколько дней, чтобы прийти в себя. Может, и правильно, что он ушёл в отставку. Слишком уж близко к сердцу он воспринимал человеческую жестокость. Порой он чувствовал себя натянутой пружиной, что вот-вот сорвётся, и это его пугало.              — Кошмары детства, — с грустью произнёс Ганнибал. — Забавно. Мне совсем не снится авария, что сделала меня инвалидом. Мне снится мой родной дом в Литве, моя семья, моя сестра…              — Что с ними стало?              — Все они давно спят в земле, — выдержав паузу, Ганнибал продолжил. — Помню, перед Рождеством отец приносил домой самую большую ель в округе, и мы всей семьёй наряжали её. Под конец он ставил стремянку, и мы с Мишей водружали на вершину ёлки золотую пятиконечную звезду. Это было почётным действием.              За окном падал пушистый снег. В камине умиротворённо потрескивали дрова. Красно-оранжевые блики плясали на бледном лице Ганнибала, а его полуприкрытые глаза блестели в темноте, но ни одной слезинки Уилл так и не заметил.              — Когда я хочу увидеть своего отца, я отправляюсь на рыбалку, — тихо произнёс он. — Откидываю голову, закрываю глаза и оказываюсь у реки, где в детстве он учил меня ловить рыбу. Это место нашей встречи… Отец всегда приходит и выглядит так, каким я его запомнил в тот самый солнечный день. И мы разговариваем с ним, будто он жив на самом деле. Где-то там, в русле реки.              — Образы наших любимых навсегда остаются с нами. У меня тоже есть подобное место, где мои призраки до сих пор живы.              — Что-то вроде Дворца Памяти? — с неподдельным интересом предположил Уилл, и Ганнибал ответил ему удовлетворённой улыбкой.              — Мой Дворец Памяти велик. Даже по средневековым меркам. Вход в него — Палантинская капелла в Палермо. Огромная, прекрасная и неподвластная времени, где о смерти напоминает лишь череп, выгравированный на полу.              Прикрыв на секунду глаза, Уилл отчётливо представил, как они вдвоём стоят сейчас под расписным сводом капеллы и зажигают тонкие церковные свечи. Распахнув глаза, он посмотрел на Ганнибала, и они улыбнулись друг другу, словно и в самом деле только что побывали там. Словно это был их маленький секрет на двоих.              — И почему у меня складывается такое впечатление, что для тебя это не просто мнемоническая система? — осмелился спросить Уилл. — Что ты и сам живёшь там?              — Когда твоё тело становится тюрьмой, всё что у тебя остаётся — это память.              — Твоя память о прошлом гораздо больше, чем у многих их настоящее, — заметил Уилл и смутился от нежелания показаться подлизой. Однако Ганнибал воспринял это как само собой разумеющееся. И вправду — факт не может быть лестью.              — Многие комнаты закрыты, я не хочу туда входить, — проговорил Ганнибал и как-то странно взглянул на него. — Зато я с радостью строю новую.              Будь Уилл проклят, если Ганнибал имел в виду не его. Неужели простой парень, по совместительству сиделка, может быть настолько важным, что для него строится новая комната памяти в разуме этого великосветского, умудрённого опытом человека? От смущения щёки и кончики ушей Уилла зарделись. Он отвёл взгляд и облизнул губы, не зная, что на это ответить.              Молчание, разлившееся по комнате, не тревожило душу. Оно было уютным и даже убаюкивающим. Ганнибал довольно скоро уснул вновь, а Уилл сидел рядом с ним, следя за его дыханием. Когда тот опять захрипел, Уилл аккуратно перевернул его на бок. Так и дышать будет легче, и меньше вероятности получить пролежни.              — В следующий раз помой руки, — сквозь сон пробурчал Ганнибал, не открывая глаз. — От тебя пахнет дешёвым табаком.              — Обязательно, — фыркнул Уилл. — Спокойной ночи, Ганнибал!              — Спокойной ночи, Уилл.              

***

             Утро началось как обычно. Уилл сначала привёл себя в порядок, что заняло не больше получаса, а затем отправился к Ганнибалу. Тот уже ждал его со сдержанной улыбкой на устах.              После утренней разминки Уилл переместил Ганнибала в коляску и выдохнул. Хоть тот и был инвалидом, но весил прилично. Возможно, даже больше самого Уилла. Да и в целом он был чуть крупнее и плечистее, что весьма удивительно при его квадриплегии. Из всего тела Ганнибал мог лишь слегка двигать правой рукой, вернее, парой пальцев, чем и пользовался при управлении коляской.              После умывания настало время чистки зубов. В хосписе Уилл делал это бездумно, обычно старикам, которые сами не могли держать в руках щётку, но с Ганнибалом было всё иначе. Его глубоко посаженные карие глаза внимательно следили за каждым движением Уилла, а пока тот был занят делом, рассматривал и его самого.              — Открой рот, — велел Уилл, поднеся щётку к губам Ганнибала, и тот послушно подчинился, невозмутимо подняв на него взгляд.              Не обращая на него внимания, Уилл принялся чистить ему зубы. Странно, что при всём богатстве доктора у того были довольно кривые зубы, хоть и не сказать, что страшные. Наверное, всё дело в месте рождения. В Европе не так сильно уделяли внимания зубам, а понятие “голливудская улыбка” была присуща исключительно американцам. Но больше всего внимание Уилла забирали губы. Губы Ганнибала были не сказать, что полные, но их изгиб казался порой капризным, а порой слащавым. Будь такие губы у кого угодно, они бы придавали лицу неприятное впечатление, но несмотря на это весьма шли самому Ганнибалу. Возможно, виной тому были довольно выдающийся упрямый подбородок и высокие скулы, что вкупе с губами придавали ему необычайный образ — образ человека, прельщённого благами этого мира, истинного гедониста и эстета.              — Уиу, хы заыл заднуу стоуону, — проговорил Ганнибал, пока рука Уилла была у него во рту. Его язык скользнул по пальцам Уилла, и он тут же вытащил щётку, вытаращив глаза.              — Что?              — Ты забыл почистить заднюю сторону зубов, — повторил Ганнибал с тем же невозмутимым видом. Его губы были испачканы пеной от зубной пасты, и Уилл не задумываясь вытер их своей рукой. Видимо, то прикосновения языка выбило его из колеи, раз он забыл про салфетку, из-за чего ещё больше смутился.              — Э… Да, прости, сейчас! — поспешно помыл руки Уилл. Движения его стали нервозными, будто он не знал, что делать. Он и вправду слегка растерялся.              Убедив себя, что это просто мелочь, обыденное происшествие в процессе ухода за пациентом, он взял себя в руки продолжил своё дело. Ганнибал больше не пытался разговаривать во время чистки зубов, но Уилл чувствовал его заинтересованный взгляд на себе.              — Ну всё, готово! — заявил Уилл. — Что теперь?              Ганнибал внимательно оглядел себя в зеркале и прищурился.              — Кажется, щетина пробивается. Надо бы побрить.              Ещё пять минут под этим взглядом Уилл не мог выдержать.              — Слушай, давай в следующий раз? — предложил он, неловко почесав затылок. — А то мы опоздаем в Реабилитационный Центр.              Ганнибал удивлённо приподнял бровь, но кивнул.              — Хорошо, Уилл. Будь по твоему. Но учти, я не собираюсь выглядеть, как дровосек.              Уилл рассмеялся и принялся выкатывать его в комнату.              — Тебе не грозит выглядеть дровосеком в этих вычурных костюмах. Максимум — хипстером.              — Это ещё хуже, — ответил Ганнибал с кривой ухмылкой.              На выезде из поместья их ждал неприятный сюрприз. Какой-то умник припарковался прямо посреди дороги, мешая проезду.              — Опять этот «Ламборгини», — посетовал Ганнибал. Он сидел на переднем сидении и наблюдал за разворачивающейся вакханалией со скучающим видом. — Сколько ему не объясняй, по-хорошему не понимает. Всегда ставит свою машину здесь.              — Я сейчас, — сказал Уилл и вылез из машины.              Подойдя к мешающему автомобилю, Уилл обнаружил там мужчину, что с важным видом разговаривал по телефону. После стука в окно, тот нехотя открыл его и с пренебрежением произнёс:              — Чего тебе?              — Вы не могли бы перепарковаться? — вежливо попросил Уилл, указывая на свою машину. — А то мы не можем выехать.              — Да-да, конечно! — фальшиво улыбнулся мужчина, прикрыв трубку рукой. — Дай мне пять минут, я жду кое-кого.              — Понимаю вас, но это место для инвалидов, — Уилл указал на знак рядом с парковкой.              — Дружище, прошу, подожди! Как только заберу человека, я сразу уеду.              Не успел Уилл ответить, как мужчина в наглую закрыл окно и продолжил болтать по телефону. Такие типы частенько встречались, когда Уилл работал полицейским. Они хамят, считают себя пупом земли и плевать хотели на законы.              Темнее тучи Уилл вернулся в свою машину. Ну как в свою, это был автомобиль доктора Лектера со специальным местом сзади для коляски.              — Ну что? — поинтересовался Ганнибал.              — Он уедет, как только дождётся человека, — безэмоционально ответил Уилл, излишне сильно сжимая руль.              Ганнибал тяжко выдохнул и посмотрел в окно.              — Если мы опоздаем в Центр, моя запись сгорит безвозвратно.              — А что я поделаю? — всплеснул руками Уилл. — Этот мудак плевать хотел на то, какие у нас дела!              — С мудаками надо разговаривать на их языке.              Было удивительно услышать из его уст подобные ругательства. То ли он таким образом хотел стать ближе, то ли действительно был зол. Однако его хладнокровности хватало и на более серьёзные проблемы, а значит, поговорка была права — с кем поведёшься...       Уилл молча встретился взглядом с Ганнибалом, немного поразмыслил и кивнул. Выйдя из машины, он вновь подошёл к автомобилю и постучал в окно, сгорая от бушующей в груди ярости.              — Ну, чего тебе опять? — разозлился мужчина, приспустив стекло. — Я же сказал…              Уилл не дал ему договорить. Мельком осмотревшись по сторонам, достал из-за пазухи пистолет и приставил к виску незнакомца.              — Повторю только один раз, — процедил Уилл, с щелчком взводя курок, — это место для инвалидов. Или ты уезжаешь отсюда немедленно, или получишь законное обоснование для здешней парковки. Ты меня понял?              По испуганным глазам мужчины стало ясно — сообщение дошло до адресата.              — Д-да, да! Я п-понял, понял! — залепетал он.              Уилл так же незаметно убрал пистолет и улыбнулся.              — Спасибо за понимание! Хорошего вам пути!              — И в-вам… — пискнул водитель.              Не успел Уилл вернуться в машину, как «Ламборгини» со свистом скрылась с места, оставив после себя клубы жжённой резины.              — Ну вот, — улыбнулся Уилл. — Всё, как вы заказывали, доктор Лектер. Не думаю, что он здесь ещё когда-нибудь появится.              — Твои методы начинают мне нравиться, — ответил ему с лёгкой улыбкой Ганнибал, и они тронулись с места.              В Центре Реабилитации Уилл прождал несколько часов в приёмной. Он лишь смутно представлял, какие процедуры там проводились над телом Ганнибала, но они того явно стоили. Его тело, даже будучи несколько лет недвижимым, до сих пор сохраняло свою форму, насколько могло. А возможно, такова была конституция самого Ганнибала. Уиллу даже стало интересно, как он выглядел до этой аварии. Загуглил о нём информацию в телефоне и удивился — Ганнибал выглядел практически так же, как и сейчас, не считая коляски. Стройное мощное тело, стройные длинные ноги и идеальная осанка.              — А вот и я! — провозгласил Ганнибал, когда медработник подвёз его к Уиллу. — Полон сил и вдохновения!              От его лучистого взгляда Уилл и сам заулыбался. Поднялся и покатил его к выходу.              — Надеюсь, там тебе не вкалывают кровь младенцев, — пошутил он, похлопав Ганнибала по плечу.              — Отнюдь! — усмехнулся тот. — Только кровь юных девственниц.              — Тогда даже не представляю, во сколько тебе обходится лечение здесь.              — У меня везде есть связи, — на лице Ганнибала мелькнула лукавая улыбка.                     

***

             Дни пошли веселее и бодрее. Дух Рождества витал повсюду. Уилл уже приноровился ко всем утренним процедурам. Разминка, душ, чистка зубов и завтрак. После этого он одевал Ганнибала потеплее, и они шли гулять с собаками или отправлялись по делам.              В один из таких дней Уилл как обычно одевал Ганнибала. Начал он со специальных чулок для улучшения кровообращения. Усевшись перед доктором на колени, он принялся натягивать на его ступню чулок и засмотрелся на его неподвижные стройные ноги.              — О чём задумался? — донёсся голос сверху.              — Такие худые… — вслух проговорился Уилл и прикусил язык.              — В моём положении поддерживать физическую форму сложновато, — с иронией отозвался Ганнибал.              — Я не это имел в виду, — румянец покрыл щёки Уилла, и он опустил взгляд. — У тебя очень тонкие щиколотки.              Он не знал, зачем заговорил об этом и не знал, какая последует реакция. Ганнибал некоторое время молчал, прежде чем сказать:              — В юности я занимался бальными танцами.              — Но это ведь не влияет… — озадаченно нахмурился Уилл, и Ганнибал улыбнулся ему.              — Верно. Просто хотел похвастаться.              Уилл тихо рассмеялся, а Ганнибал расплылся в широкой улыбке.              — Я уже заметил, что ты тот ещё выпендрёжник.              — А ты ворчун и грубиян, — задорно парировал Ганнибал. — Даже странно, что судья сдержался и не дал тебе реальный срок.              — Ты ужасен! — в шутку шлёпнул Уилл его по бедру. — Ну всё, пойдём вниз. У меня для тебя сюрприз.              Ганнибал удивлённо приподнял брови.              — Интересно, какой же?              — Надеюсь, приятный, — лишь ответил Уилл и принялся спускать Ганнибала в коляске вниз на специальном подъёмнике вдоль лестницы. — А теперь закрой глаза.              — Ну это уже совсем, — фыркнул Ганнибал, но смиренно прикрыл глаза.              Подкатив коляску в центр зала, Уилл включил шнур в розетку и проговорил:              — Готово. Можешь смотреть!              Ганнибал распахнул глаза и ахнул. В углу комнаты возвышалась настоящая ель чуть ли не до самого потолка, пышная и величественная. На ней была всего лишь гирлянда, и та мигала разноцветными огнями.              — Ох, Уилл… — прошептал Ганнибал. — Она прекрасна!              — Я знал, что тебе понравится! — широко улыбнулся Уилл. — К сожалению, я не знаю, где у тебя игрушки и сохранились ли они вообще…              — В подвале, — ответил Ганнибал, не прекращая рассматривать рождественскую ёлку.              Из коридора вышла Эбигейл с коробкой и хихикнула.              — А я уже достала. Нарядим?              — Да, конечно, — улыбнулся Уилл.              Пока они наряжали ёлку старыми игрушками, Ганнибал, казалось, всё не мог насмотреться. Он сидел в кресле с глупой улыбкой и наблюдал за мельтешащими Уиллом и Эбигейл.              — Кажется, чего-то не хватает, — проговорил Уилл и продемонстрировал Ганнибалу золотую пятиконечную звезду. — Она была такой?              Ганнибал коснулся её трясущимся пальцем, и кивнул.              — Да, она была именно такой. Где ты её достал?              — На распродаже у старьёвщика из Европы, — ответил Уилл. Глаза его сверкнули лукавым огнём. — И знаешь что? Мы вместе поставим её!              Ганнибал недовольно нахмурился.              — Я, конечно, очень польщён предложением, но если ты не заметил… — он оглядел своё кресло.              — Я подниму тебя, — шепнул ему Уилл.              — Это будет сложно, — заметила Эби.              — Почти невозможно, — добавил Ганнибал.              Исчезнув на некоторое время, Уилл въехал в дом на погрузчике, отчего Эбигейл вскрикнула и покатилась со смеху.              — О боже! Где ты достал его?              — Одолжил у своего знакомого. Ну, давай, Ганнибал, заезжай!              — Я категорически против подобных глупостей! — воспротивился тот и уехал в другую сторону.              Уилл гонялся за ним по залу на погрузчике, пока наконец не догнал и не поставил коляску на вилы. Затем осторожно поднял вверх и вышел из погрузчика. Поставив рядом стремянку, он залез наверх и взял руку Ганнибала — ту, которой он ещё хоть что-то чувствовал. Они молча переглянулись и вместе водрузили звезду на вершину ёлки. Конечно, по большей части его рукой управлял Уилл, но ему хотелось представить всё так, будто это делает сам Ганнибал.              Опустив его коляску, он вернул погрузчик хозяину и вошёл в зал. Комната преобразилась. Ëлочка казалась по-настоящему волшебной. Эбигейл раскладывала у её основания подарки, а Ганнибал сидел перед рождественской ёлкой, и в его глазах сверкали разноцветные огни.              — Спасибо, Уилл! — тихо проговорил он, когда парень встал рядом с ним.              — С рождеством, Ганнибал!