Часть 1
9 января 2024 г., 21:41
Небольшая комната с маленьким очагом и огромной лавкой, на которой были разложены искусно выделанные, а потому очень мягкие, шкуры диких животных, объемные пуховые подушки и белые тканые покрывала из овечьей шерсти, освещалась лишь надежно укрепленным на стене факелом. Это был их уголок, место, где они могли побыть наедине, сидеть вместе, греться в объятиях друг друга, говорить, любить, принадлежать. Это место Джей выделил вопреки традициям викингов, где вся большая семья жила вместе, в одном длинном доме, и многочисленные родственники постоянно сновали туда-сюда. Несмотря на то, что он являлся хозяином этой огромной усадьбы, где была даже зала для пиршеств и приемов, отдельное помещение для себя и своей жены пришлось отгораживать от общей зоны. Джей сделал это, ни грамма не смущаясь. Никто слова не посмел сказать грозному ярлу, стоило тому кинуть острый и надменный взгляд в сторону недовольных. Для своей звезды, своей Тэа, он был способен перетряхнуть все устои, если посчитает их недостойными своей жены. Ярл желал, чтоб ни один их звук не был услышан чужим ухом, и чтоб никто не мог увидеть Тэа такой, какой она была только наедине с ним.
Тэа была единственной дочерью конунга Харальда, что владел Вестландом. Она была красива и умна. Ее внешность воспевали скальды в своих сказаниях, о ее красоте ходили легенды далеко за пределами Вестланда. И это была бесспорная правда. Четкие, правильные черты лица, огромные, с чуть лисьим разрезом ярко-голубые глаза в обрамлении длинных пушистых ресниц, милая родинка на точеном носике, а также очень светлые, почти белые, волосы, ниспадающие на плечи и закрывающие спину, делали ее похожей не на человека, а на фею. Однако те, кто был знаком с ней ближе, знали о несгибаемом характере девушки, о ее силе и выносливости. Она не была хрупкой и миниатюрной. Она была высокой, изящной, но в то же время крепкой, имела тяжелую руку, не боялась вступать в стычку с мужчинами, если надо было постоять за справедливость, проучить чьего-нибудь зарвавшегося муженька, что обижал жену или детей. Отец пытался сначала вразумить, потом пристыдить дочь за ее поведение, но все было безрезультатно, крутой нрав Тэа не позволял ей сидеть в доме и руководить только хозяйством. И отец отступился, разрешив ей делать все, что она пожелает. Один не послал ему сына, зато послал вот такую дерзкую дочь, и Харальду пришлось смириться. Даже переживания того по поводу замужества девушки были напрасными. Оказалось, что Тэа вовсе не против принимать ухаживания со стороны молодого ярла Джея, сына давнего соратника самого конунга. Это была удачная партия, полностью устроившая старейшин и самого Харальда. А если еще в дело вмешалась любовь, то и подавно, все были счастливы.
Джей был на несколько лет старше Тэа, поэтому в детстве они редко пересекались. А последние годы он жил вдали от родной усадьбы. Джей помогал с управлением и налаживанием дел в соседних землях, принадлежащих его двоюродному деду. После кровопролитной войны там необходимо было вновь отстроить мирную жизнь, и Джей не остался равнодушен к просьбе родственника. Когда же дела пошли на лад, он вернулся, не обращая внимания на просьбы того остаться в Вестфолде.
И вот, молодой, сильный и потрясающе красивый молодой человек с совсем нетипичной для викинга внешностью, с густыми, черными вьющимися волосами и такими же темными, как ночь, глазами вернулся на родину, под начало Харальда. И первое, что он увидел во дворе резиденции конунга — великолепную блондинку в кожаных штанах и холщовой рубахе, перевязанной широким тканым вышитым поясом. Она стояла около скамьи, закинув на плечо меч, с которым только что лихо упражнялась, и с любопытством уставилась на вновь прибывшего.
По шикарным, ухоженным волосам и по дорогим украшениям на руках девушки, ярл Джей сделал вывод, что она принадлежит к знатному роду и решил позже обязательно познакомиться с ней. Каково же было его удивление, когда вечером, за трапезой, конунг представил ему эту красавицу как свою дочь. К всеобщему удивлению, Тэа не стала отрабатывать на Джее свои навыки в язвительных разговорах и подколах. И, хотя, смущения и стеснения не было и в помине, вела она себя, на радость отцу, прилично и вполне сносно. Их роман развивался бурно и стремительно, наконец, молодой ярл подарил девушке небывалой красоты перстень с аметистом в знак своей любви и преданности, сделал ей предложение, которое она приняла, и уже к концу лета, не дожидаясь традиционных для свадебных обрядов зимних дней, они стали мужем и женой.
***
Тэа сидела на пушистом мехе в светлой шелковой рубашке, которую Джей привез с ярмарки специально в подарок для своей любимой жены, в глазах играли всполохи огня, но было не совсем понятно, отражается ли это свет факела или внутренний огонь рвется наружу. Она смотрела влюбленными глазами на вошедшего мужчину, который в данный момент закрывал дверь на засов, чтоб никто не мог их побеспокоить. Трудный день закончился, и Джей больше не хотел думать ни о чем, кроме нежных рук своей Тэа. Он скинул с себя обувь и рубаху, встряхнул влажными после купания в реке волосами, которые закрутились у лица в непослушные колечки и, глядя горящими глазами на свою женщину, с грацией пантеры забрался на кровать и мгновенно очутился рядом с Тэа, обняв ее и повалив на мягкие подушки. Он навис сверху и, держась на согнутых в локтях руках, не позволяя себе опуститься ниже и доставить дискомфорт любимой, рассматривал дорогие сердцу черты лица. — Звезда моя, — только и мог промолвить Джей. Он долго оглаживал ее скулы, щеки, волосы, глядя прямо в глаза Тэа, будто испытывая свою выдержку, а потом громко выдохнул и припал своими губами к теплым и манящим губам жены. Он потянул за шнурок, на котором держалась ее рубашка, та соскользнула с плеч и пара потерялась друг в друге на долгую ночь. Утро принесло недобрые вести, и дальнейшие события развивались с бешеной скоростью. Вот прискакал гонец с заставы и сообщил, что к владениям Харальда приближается войско кочевников. Было очевидно, что намерения тех отнюдь не дружелюбные. Вот конунг и ярл собирают дружину и отдают указы по подготовке к походу. А вот уже ее дорогой Джей прощается с ней, держа в объятиях и обещая вернуться. И сколько бы Тэа не просила отца и мужа взять ее с собой, они оба отказали, сославшись на то, что и здесь, в поселении, тоже должны оставаться люди, готовые взять на себя ответственность за принятие решений в случае непредвиденных обстоятельств. Тэа осталась одна. Шли дни и ночи. Дни, когда она руководила жизнью усадьбы, отдавала приказы и контролировала их исполнение, и ночи, которые она проводила в постели в обнимку с подушками, на которых спал Джей. Новость о том, что войско врагов разбито, пришла рано утром. Но Тэа чувствовала, что старейшина что-то не договаривает. Расспросив того подробней, она поняла, что битва была ужасной, а потери непоправимы. Она выскочила во двор, где ее уже ждали. Ждали, как наследницу конунга, чтоб доложить о победе. И как жену ярла, которая осталась вдовой.***
Она стояла на краю утеса и готова была броситься вниз. Потеряв разом и отца, и любимого мужчину, Тэа не видела смысла в своем дальнейшем существовании. Горе разрывало ее грудную клетку, душа отказывалась верить в произошедшее, но разум, разум долбил изнутри как дятел, повторяя одну и ту же фразу, которую произнес один из вернувшихся дружинников: « Ярл Джей пал. Он мертв». Отчаяние, охватившее Тэа, нельзя было описать словами. Она привыкла любую проблему решать действием. А тут… Тут ничего решить было нельзя. Не починить. Не переделать. Не вернуть. Никогда. В ужасе она побежала к утесу. Скалы высоченного фьорда всегда манили девушку, но сейчас она видела в них свое спасение, избавление от того ужаса, что сжирал ее изнутри. — Почему? Почему? Ты же обещал, что вернешься, Джей, — не переставая, шептала молодая женщина, не помня себя от горя. Тэа смотрела вниз, видела, как суровые, холодные волны разбиваются о твердые неприступные камни… Она сделала шаг вперед. Она почти решилась, но вдруг сзади послышался тихий голос: — Не делай этого, Тэа. Не совершай ошибку. — Я не могу без него, не могу. Я хочу к Джею, — ответила Тэа, не оборачиваясь, лишь по голосу узнав Фрею, вёльву, жившую в их поселении. — Ты все равно не встретишься с ним, духи не уносят души самоубийц к душам воинов. Ты только навечно разминешься с ним, лишив себя шанса воссоединиться с любимым. — Шанс? Ты о чем? — Души приходят в мир раз в тысячу лет. Камни сказали мне, что вы встретитесь в следующем воплощении. — Но как? Как я найду его? — Тэа повернулась к ведунье и смотрела на нее глазами, полными отчаяния. — Я не знаю, ты почувствуешь это сама. — И что мне делать? — Живи. Живи и бери власть в свои руки, девочка. Твой отец и твой муж не для того жизни положили и отстояли земли, чтоб сейчас Вестланд погряз в междоусобицах. Ты дочь конунга, жена его первого советника, в тебе течет королевская кровь, Тэа. Ты сможешь, я вижу. Не сдавайся своему горю. Сделай Вестланд процветающим во славу Харальда и Джея. — Как я смогу? — она стояла, опустив голову, руки безжизненно свисали вдоль тела. — Камни говорят — сможешь. Только возьмись. И еще. Тебя вызовут на бой. — На бой? — Тэа вновь перевела на ведунью заплаканные глаза. Зачем? Кто? — Я этого не знаю. Поживем — увидим. И когда это случится, попроси отцовский меч. Силы Харальда перейдут к тебе, и ты справишься. — А Джей? — Какова бы ни была ваша любовь, он тебе не кровный родственник. И помочь тебе в битве не сможет, — произнесла тихо Фрея и, помолчав, добавила: — Слушай, что я тебе говорю, девочка, и все будет хорошо.***
После того, как все почести погибшим были оказаны, и все обряды проведены, старейшина, выбранный народом Гласом закона на ближайшие три года, объявил о необходимости сбора внеочередного тинга. Ждать год не представлялось возможным, необходимо было срочно выбрать и утвердить нового конунга. И хотя уже много лет власть передавалась по наследству, утвердить это на народном собрании было необходимо. В назначенный час все свободные люди племени собрались на тингстеде. Это была открытая площадка, где можно было выразить свое мнение, заслушать показания, вынести вердикт. В этот раз вопрос был один, и все понимали, что собрание будет недолгим. Тэа любили люди, видели в ней свою защиту, ее отца уважали, поэтому оспаривать ее права на трон никто не собирался. Церемония посвящения шла своим чередом, но в определенный момент, в ответ на обычный в таких ситуациях вопрос старейшины о том, все ли согласны с выбором, на поляне раздался зычный мужской голос: — Я. Я против. — Как ты смеешь, Олаф, противиться нашим традициям? — возмутились старейшины. — Я знаю традиции, к счастью, свод законов никто не переписывал. И то, что последние конунги были родственниками, это чистая случайность. Любой, кто считает себя достойным и подходит по положению, может предложить себя на роль конунга. — Ты был другом моего мужа, ярла Джея. Почему сейчас ты выступаешь против меня, его жены? — вступила в разговор Тэа. — Потому что негоже женщине руководить такими огромными землями. Что сможет твой ум? Как сможешь ты защитить народ, если твое место на кухне и в постели мужчины? Толпа зашумела, послышались неодобрительные выкрики. Тэа улыбнулась народу, но подняла руку, попросив их замолчать. Те повиновались. — Ах, так ты мстишь мне, Олаф? За то, что отказалась стать твоей женой и разделить с тобой бремя власти? Насколько же ты желал ее, что готов был жениться на той, что никогда не полюбит тебя? — ехидно спросила Тэа. Викинг стоял, понурив голову, и лихорадочно соображал, что делать дальше. Он не ожидал, что Тэа заговорит о его предложении перед всем тингом. Теперь его нечестное поведение и истинные цели были обнародованы, и он понимал, что привлечь сторонников вряд ли получится. И Олаф пошел с козырей, с традиций предков, которые всегда свято чтились в народе. — Если на место конунга два претендента, закон гласит, что должен быть поединок. — Ты в своем уме? — воскликнул старейшина. – Ты хочешь биться с женщиной? — Если она женщина, я сказал, где ее место. А если она хочет быть конунгом, пусть забудет о том, что она носит юбку, и сразится со мной. Толпа опять заволновалась, и снова Тэа подняла руку, чтоб успокоить людей. Предсказанье ведуньи начинало сбываться. С одной стороны, ей было страшно, а с другой… Если сбывается это, значит сбудется и встреча с Джеем? Эта мысль пронеслась в голове Тэа и она гордо подняла голову, будто почувствовав прилив сил. — Принесите мне меч отца, — громко произнесла девушка. — Надеюсь, нигде не написано, что я не имею на это права? — Меч отца по праву переходит к его наследникам, здесь все верно, — послышались голоса из толпы. Кто-то ушел за мечом, кто-то принял из рук Тэа подбитый песцом плащ, висевший до этого на ее плечах. Стоящий рядом парнишка, младший брат Джея, испуганно спросил, прижавшись к Тэа: — Ты что, будешь биться с ним? Он же вдвое больше тебя. — Не переживай, Эрик, — обняла за плечо и притянула к себе мальчика Тэа, потрепав ласково по голове. — Тупая сила не всегда залог победы. Я справлюсь. Она подняла голову и нашла глазами провидицу. Та смотрела на нее и, поймав взгляд молодой женщины, незаметно кивнула головой и прикрыла глаза в знак поддержки. Тэа почувствовала исходящие от ведуньи волны, поверила, что силы добра, духи земли и неба сейчас на ее стороне. Как и говорила Тэа, сила зачастую бессмыссленна, если ей противостоят ловкость, ум и хитрость. Так вышло и на этот раз. Женщина искусно владела мечом и, хоть и была намного меньше соперника, довольно быстро уложила его на лопатки и, приставив меч к горлу, произнесла: — Ты хотел честный бой, Олаф — ты получил его. Ты доволен? — Да, госпожа, — хрипло ответил тот. — Отлично. И знаешь, что, Олаф, прежде чем делать такие громкие заявления, лучше бы вспомнил, что я уже давно не ношу юбку, и не тебе указывать мне на мое место. — Да, госпожа, — твердил как заведеный поверженный противник Тэа. — Вставай, — Тэа убрала меч от горла Олафа. — Думаю, тебе стоит покинуть нас, пока тебя не изгнали на этом тинге общим решением. Иди, я не держу на тебя зла. Тэа управляла своими землями пятнадцать лет. Она, действительно, приумножила богатства и влияние Вестланда во славу своего отца и мужа. Ее гибкий и изворотливый ум находил выход из, казалось бы, совсем отчаянных ситуаций. Народ боготворил и прославлял ее. И всегда рядом с ней был Эрик, брат Джея, которого она считала своим сыном, потому что этот ребенок был единственным, кто связывал ее с погибшим мужем. Этот мальчик постоянно находился возле Тэа и впитывал в себя все тонкости управления территориями и людьми. И наступил момент, когда Тэа поняла, что он вырос и возмужал, что он готов. Готов стать новым конунгом, новым правителем Вестланда, их с ярлом наследником. А ее время заканчивалось. Она ждала лишь одного. Встречи с Джеем.***
Ким Тэхен, сколько себя помнил, всегда увлекался историей. Он изучал прошлое своей страны, взахлеб читал исторические романы о славных подвигах эпохи Корё, но по настоящему эта наука захватила его, когда он познакомился с европейским средневековьем. Началось все далеко не банально, а очень даже драматично. Тэхен начал видеть один и тот же сон. Он рассказал об этом родителям. Сначала те отмахнулись от него, мол, ерунда, всем сказки снятся, а когда сновидения стали систематическими, потащили парня к врачу. Психиатр отклонений не нашел, только выписал снотворное для крепкого сна, свалив все на переутомление и излишнюю любовь к истории. И после этого Ким стал хитрее. Родителям про свои видения он больше не говорил, дабы избежать неприятностей, но брату все же рассказал, не смог утаить. Сокджин был на восемь лет старше и год назад закончил школу, сейчас жил и учился в Штатах и приезжал только на каникулы. Тот и сам заметил странности в поведении Тэхена и однажды спросил: — Тэ, что с тобой происходит? — А? Что? — не понял Ким-младший. — Ты стал часто уходить в себя, будто реальная жизнь тебя не интересует, ты будто выпадаешь в астрал, Тэ. — Да нет, все нормально, хен, — попытался съехать с темы Тэхен. — Что тебя гложет, расскажи, вдруг я смогу помочь? С родителями, как я понял, ничего не вышло? — Не вышло. Не поверили они мне, к врачу таскали. — А был повод? — Хен, я не хочу, чтоб получилось как с родителями, чтоб ты посчитал меня сумасшедшим. — Тэ, я же прекрасно знаю, что ты не такой. И никогда тебя таким не посчитаю. Ну, что у тебя там стряслось, говори давай, хен переживает! — всплеснул руками Джин, собрав брови домиком. Ким тяжело вздохнул и опустил голову, прикидывая, что можно сказать, а что нет. В принципе, Джин был хорошим хеном, всегда помогал и заступался за младшего, а бывало, брал на себя плачевные результаты проказ младшего брата и его друзей, чтоб избавить Тэхена от наказания. Так что не доверять или опасаться объективных причин не было. Был только страх, что все пойдет по тому же сценарию, что и с родителями. — Хорошо, хен. Только у меня будет одно условие. — Валяй, — махнул рукой Джин. – Что у тебя там за условие? — Если тебе все это покажется странным, если ты не поверишь мне и тебе захочется покрутить пальцем у виска, забудь все, что услышишь. Забудь и, главное, не говори родителям. Я им больше ничего не рассказываю, они думают, что таблетки помогли, и все прошло. Джин удивленно поднял бровь, но, подумав, согласился. — Хорошо, Тэ. Обещать, что забуду — не могу. Но родителям не скажу, — а потом рассмеялся и добавил, ущипнув Тэхена за бок: — Если мне что-то не понравится, я сам тебя достану. Тэхен взвизгнул и отскочил от сидящего рядом Джина, однако, этот маневр старшего свои плоды принес — младший засмеялся. — Ладно, все, я больше не буду, иди, садись ближе, рассказывай. Атмосфера разрядилась. К слову, это был потрясающий талант Джина. Там, где находился этот человек, всем всегда было комфортно. Он знал, что сказать и когда сказать, как поддержать человека, которому трудно. А если возникала неприятная ситуация в компании, мог сгладить углы, сморозив такую глупость, что все присутствующие падали со смеху и забывали про свои разборки. Тэхен сел ближе к брату, поджав одну ногу под себя, и развернулся полубоком, так, чтоб было удобнее смотреть на того. — В общем, мне очень часто снится один и тот же сон. Я не могу с точностью уловить события, которые вижу. Я их не понимаю. Но действие, если можно так выразится, происходит явно очень давно. И точно не в Корее. — Тэхен замолчал и перевел взгляд на Джина, боясь увидеть разочарование или страх. Но ничего подобного не ощутил. Тот лишь внимательно смотрел на него, кивнул головой и подбодрил: — Говори, Тэ, не бойся ничего. — Это будто какая-то деревня. Но не такая, к какой привыкли мы. Люди светловолосые, и там много оружия. — Оружия? Какого? — Очень простого. Топоры, копья. — Тэ опять замолчал. — Что еще ты видел? — Дом. Огромный, длинный. Там много людей, все живут в одном помещении. Потом появляется какой-то мужчина, я знаю, что его зовут Джей, но не вижу его, мне протягивают кольцо… Потом какой-то утес, обрыв… и все. — А этот мужчина, его кто-то назвал по имени? — Никто, хен. Я просто знаю и все. — А кольцо? Оно какое? — уточнил Джин. — Красивое. С фиолетовым камнем. — Да уж, мелкий, ну и сны у тебя. — Не сны, хен. Сон. Один. Он все время и повторяется. Я так устал. Я каждый раз пытаюсь рассмотреть подробности, но нового ничего не происходит, или я не помню. И еще там, во сне, я чувствую себя сначала очень счастливым, а потом, когда вижу обрыв, накатывает отчаяние… — Ну дела-а, — только и смог сказать Джин. – Подумай, Тэ, может все-таки есть еще что-нибудь? Неужели вообще больше ничего? Тэхен чуть замялся, но продолжил: — Еще слова, я не знаю, на каком языке они говорятся, я просто понимаю, что они означают. — Что? — чем больше Тэхен говорил, тем больше удивлялся Джин и чувствовал, что все, что рассказывает Тэ, очень серьезно. — «Ты найдешь его». Джин вздохнул и снова внимательно принялся разглядывать младшего. — Знаешь, Тэ, если б я верил в сверхъестественные силы, я бы подумал, что это что-то похожее на переселение душ, и что ты помнишь свою прошлую жизнь. И это бы все объяснило. — Старший провел рукой по волосам и озадаченно продолжил: — Но дело в том, что я в это не верю, поэтому будем искать другое объяснение. — Какое, хен? — с надеждой в голосе спросил Тэ. — Надо подумать, но первое, что приходит в голову, порыться в исторических источниках и хотя бы определить, ЧТО тебе снится. А уж потом будем думать, ПОЧЕМУ. — И как мы это сделаем? — Тащи ноутбук, мелкий, сейчас хен разберется, — потирая руки, воодушевленно произнес старший Ким. Своим развеселым тоном Джин хотел успокоить напряженного младшего, но умом понимал, что есть во всем этом что-то непонятное, мало того — загадочное. И все-таки сверхъестественное. Просидев за ноутбуком вечер, Тэхен утвердился в мысли, что то, что он видит, это Европа. Без всякого сомнения, древняя, очень древняя, но Европа. Никакие другие картинки, которые выискивал и показывал ему Джин, похожи на его сон не были. И Тэхен с новой силой принялся за изучение теперь уже мировой истории, а конкретно — истории Европы. Шли годы, он становился старше, сон уже преследовал его не так часто, но забыть о нем Ким не мог. Это было трудно объяснить, но он будто был не на своем месте, будто должен был выполнить какое-то дело, но не знал, какое именно. Когда пришло время выбирать профессию, Тэхен, не задумываясь, подал документы на исторический факультет. К тому моменту он уже владел огромным количеством информации, и всему этому нужно было придать форму, систематизировать, иными словами, получить академическое образование. Немногочисленные друзья, хоть и не удивлялись его выбору, все же пытались переубедить Кима, направить его любовь к истории в более практичное русло, предлагали юриспруденцию, политологию, то, где история, вроде бы нужна, но где можно было показать себя и взобраться по карьерной лестнице. Но Тэ посмеивался и не воспринимал их слова всерьез. Его интересовала только фундаментальная наука, он жаждал познать все и надеялся, в конце концов, познать себя. Он все так и не терял надежду, что поймет, наконец, значение своих сновидений, и они отпустят его. И вот однажды, на третьем курсе, на лекции по истории Скандинавии, когда преподаватель рассказывал про быт и уклад жизни викингов и показывал студентам соответствующие слайды, Тэхен замер. Его глаза расширились, и он забыл, как дышать. На экране он увидел дом. Такой, какой снился ему все эти годы. Длинный, со слегка выгнутыми стенами, и без окон. Слайды менялись, преподаватель рассказывал дальше, а в голове Тэхена набатом стучало только одно слово: викинги. Он с трудом дождался окончания пар и помчался домой, чтоб углубиться именно в эту тему. Тэхен читал, рассматривал, изучал, понимая, что это то самое. Его сновидение. Осталось только разобраться, почему оно преследует его. Его глаза лихорадчно блестели, а руки дрожали, когда он набирал номер Сокджина. Тот взял трубку быстро. — Хен, хен, ты можешь говорить? — заполошно тараторил Тэхен. — Да, Тэ, что случилось, почему ты такой взволнованный? — забеспокоился Джин. — Хен, я нашел, нашел! Это викинги, хен, и дом этот длинный, викингов. — Ты дома? — озадаченно спросил Джин. — Да, хен. А что? — Не уходи никуда, сейчас приеду, — попросил старший и сбросил вызов. Джин, отучившись в Америке, вернулся в Корею и уже давно работал в одной из крупных промышленных компаний страны. Успешная карьера не мешала ему быть прекрасным семьянином и оставаться заботливым сыном и братом. Он все так же опекал своего «мелкого», хотя Тэхен в свои двадцать три года был уже ростом с самого Сокджина. Но, тем не менее, старший всегда чувствовал свою ответственность за тонсена, тем более, когда речь шла о таких вещах, о которых кроме него, Джина, младший Ким поговорить не мог ни с кем. И он действительно приехал и уже через каких-то полчаса сидел вместе с Тэ, разглядывая иллюстрации и слушая сбивчивый рассказ младшего брата. Честно говоря, Джину было страшно. Сначала просто из-за того, что творится с Тэ, а сейчас, когда оказалось, что все, о чем он рассказывал, не просто сказка и фантазия, а подтвержденная реальность, стало еще страшней. Потому что теперь Тэхен точно не отступится и будет копать дальше. И к этому сведется вся его жизнь. Сокджин очень переживал, что у младшего было не так уж много друзей, он редко выбирался на вечеринки, а про отношения вообще забыл. На него обращали внимание и девушки, и даже парни. Потому что на самом деле, не заметить такую необычную красоту было невозможно. Мало того, что он обладал идеальными чертами лица, так вдобавок природа подарила ему светлые волосы и голубые глаза, что для Кореи было вообще необычайной редкостью. Тэхен пытался встречаться, пытался строить отношения. Но все было не то. Он чувствовал себя не в своей тарелке, и до конца сблизиться ни с кем так и не смог. Каждый раз, когда молодой человек намеревался пойти на свидание, в голове помимо его воли всплывала одна единственная фраза «ты найдешь его», и он терял всяческий интерес к человеку, с которым находился рядом. А потом вообще перестал реагировать на романтическое влечение к своей персоне со стороны заинтересованных лиц. Так и жил, занимаясь лишь учебой и более глубоким изучением интересующих его предметов. Братья сидели до поздней ночи. Сокджин даже позвонил жене и предупредил, что задержится, а возможно, останется с младшим до утра. — Я не знаю, что с этим делать, Тэхен, честно, не знаю. Но это все слишком затянулось. Не представляю, как ты справляешься. — Знаешь, хен, сейчас это уже не мучает. Это как часть меня, я привык. Мне просто интересно разобраться, что к чему, а так – все нормально. Джин с сомнением поднял взгляд на Тэхена. Тэ уловил эмоцию брата и добавил: — Честно, хен, я правду говорю. — Хорошо, если так, Тэ, — задумчиво произнес Джин. — Я думаю, тебе бы съездить в те места, вдруг бы что-то понял, почувствовал? — Ты тоже так считаешь? — вытаращил на брата свои голубые глаза Тэхен. — Тоже? — чуть нахмурился Ким старший. — Я тут прикинул, через полтора года я закончу университет. Что, если мне продолжить обучение в одном из университетов Норвегии? — Дельная мысль, Тэ. Думаю, так и надо сделать, — согласился Джин и, подумав, добавил: — А пока учи языки. — Языки? — переспросил младший, не совсем понимая, что имеет в виду Джин, потому что английский он и так знал неплохо. — Да, норвежский и исландский. — Хен, исландский-то зачем? — удивился Тэхен. — Как зачем? Будешь всякие рукописи расшифровывать. Вот, смотри, — и Джин подал в руки брата телефон. — Викинги говорили на древнескандинавском, а тут написано, что это очень похоже на современный исландский, что этот язык за тысячу лет почти не изменился. Короче, разберись с этим сам, что может пригодиться, и найди курсы. Я помогу тебе их оплатить. — Хе-е-н, — жалобно и с благодарностью протянул Тэ, обнимая брата. — Ну что, что, я уже двадцать три года хен, — расчувствовался Джин и похлопал младшего по спине, отвечая на объятия. — Все, Тэ, все, давай спать, поздно уже. Тэхен поступил так, как ему посоветовал Сокджин. А именно, нашел хорошие онлайн-курсы и стал заниматься еще и языками. Он упорно шел к своей цели и, закончив университет, подал документы в аспирантуру университета города Берген. Тэ долго выбирал, читал информацию о лучших учебных заведениях Норвегии, но потом решил довериться интуиции. И его потянуло на юго-запад страны. Тэхен знал, что Берген — второй по величине и, возможно, самый красивый город Норвегии. Но его привлекло совсем другое. Именно в этих местах в те давние времена, которые интересовали Тэхена, находилось королевство викингов Вестланд, где проживали самые лучшие и отважные воины. И Тэхен чувствовал, что ему нужно попасть именно туда. В университете были удивлены желанием корейца продолжать образование так далеко от родины и изучать совершенно чужую страну, естественно, истинные свои мотивы он никому не сказал. Но, познакомившись с парнем поближе и оценив по достоинству его знания, мнение свое преподаватели очень быстро изменили. Именно из таких дотошных, вдумчивых людей и получаются настоящие профессионалы. Получив на вступительных испытаниях максимальный балл по всем дисциплинам, Ким был зачислен, наконец, в аспирантуру. В течение следующих нескольких дней он обустраивался на новом месте. Ему выделили комнату в общежитии, которая вполне устроила неприхотливого в быту парня. Там было все необходимое для жизни и учебы, свежий ремонт, новая мебель, продуманная инфраструктура внутри студенческого городка. Одним словом, Тэхену все понравилось, и он приступил к занятиям. Первые три недели Ким слушал лекции на установочной сессии. График был такой плотный, что молодой человек едва успевал перерабатывать поток нахлынувшей информации. По вечерам все так же работал — выполнял заказы по переводу различных текстов и давал онлайн-уроки по истории. С последним, правда, пришлось повозиться, подстраиваясь под корейское время, но Ким справился, клиентов не потерял. А потом аспирантам предстояла практика на археологических раскопках. Молодых людей распределили по имеющимся и уже работающим лагерям археологов. Научным руководителем Тэхена значился профессор археологии Чон Чонгук.***
Ким собрался достаточно быстро. У него был небольшой, но мобильный гардероб, подогнанный именно под такие цели, как поездки и походы. Все уместилось в одну большую сумку. Остальное обеспечение аспирантов брал на себя университет, провизия и все необходимое завозилось в лагерь централизовано. Дорога до места заняла в общей сложности три часа, но Ким этого даже не заметил. Почти все время он, не отрываясь от окна, разглядывал необычные для корейца и потрясающе красивые пейзажи за окном. Живописные фьорды, окруженные зелеными скалами, сверкающие озера и спящие вулканы, древние ледники и бурные водопады. Красоты Норвегии настолько впечатлили Кима, что ему казалось, будто он находится на грани реальности и фантастики. И вот Тэхен, наконец, добрался до побережья и станции археологов. Его встретили, проводили к приготовленной палатке, помогли разместиться и познакомили с расписанием. Дежурный пояснил так же, что руководитель в данный момент отсутствует и с ним можно будет познакомиться ближе к вечеру. Спустя час Ким обустроился в своем временном жилище и смог, наконец, пройтись и осмотреться. Тэхен отошел чуть дальше палаточного лагеря и обомлел. Посреди абсолютно ровной площадки стоял дом. Именно такой, какой он видел во сне. Большой, очень длинный, с выгнутыми стенами и не имеющий окон. Ким прошел дальше, оглядываясь по сторонам. Пейзаж был тоже очень похожим, но внимание Тэ привлек обрыв, который было видно издалека. Это был очень крутой, скорее даже нависающий, с обратным уклоном, утёс. Тэхен подошел ближе и осторожно ступил на каменистую поверхность. Прохладный ветер повеял ему навстречу, сдувая пряди волос с лица и заставляя щуриться. Над головой раскинулась синева небес, сливаясь за горизонтом с водной гладью. Внизу, метрах в ста, бились о скалы могучие морские волны. Тэхен стоял, пораженный увиденным в самое сердце. При каждом взгляде с обрыва вниз у парня слегка кружилась голова и захватывало дух. Он вновь вернулся в мыслях к тем ощущениям, что преследовали его много лет, которые стали ему уже совсем привычны. Он закрыл глаза, глубоко вздохнул и… ощутил спокойствие. Он нашел. Нашел то самое, что искал… В этот момент сзади послышались чьи-то шаги и раздался мягкий, чуть хрипловатый голос: — Не подходите так близко к краю, пожалуйста. Это опасно. Ким развернулся, еще не до конца возвратившись в реальность и застыл, словно громом пораженный, глядя на говорящего мужчину: — Джей… — помимо воли вырвалось у Тэхена знакомое имя. — Простите, что? Нет, Вы, вероятно ошиблись. Я Чон Чонгук, руководитель экспедиции. Тот протянул Киму руку, но с места не сдвинулся, ожидая, что парень отойдет от края утеса в менее опасное место.— А Вы, вероятно, Ким Тэхен? — Да, совершенно верно, — Ким заставил себя отреагировать вежливо, ответил на рукопожатие. — Как Вы устроились? Все в порядке? — поинтересовался Чон. — Да, спасибо. Мне все показали. — Тогда завтра в восемь жду у палатки руководителей на общем сборе. И приятно было познакомиться. А сейчас, простите, у меня много дел. — Да, мне тоже. Спасибо, — еле выжал из себя Ким, только ради того, чтоб его не посчитали неадекватным. Притворяться в присутствии этого Чон Чонгука получалось откровенно плохо. Вернее, совсем не получалось. Ким действительно чувствовал, что нашел то, что искал, что сейчас он как никогда близок к разгадке своего таинственного сновидения. Но Тэхен не знал, что делать дальше. Это его накрыло понимание, это он ощущал своё, а мужчина, как видел Ким, не почувствовал абсолютно ничего. И что делать в таком случае, Тэ не знал. Такой расклад даже не всплывал в его голове, когда он раньше размышлял на эту тему. Тэхен не мог придумать ничего дельного, поэтому он решил не торопиться и присмотреться ко всему. И действительно, его поиски подошли к концу и увенчались успехом. А вываливать на мужчину всю ту информацию, которая у него была, Тэхен не хотел. Он здраво рассудил, что в любом случае будет в проигрыше. Тот либо отмахнется от него, либо решит, что Ким ненормальный, и посоветует обратиться к врачу. Оба варианта не устраивали Тэхена, поэтому он привычно задвинул эту часть себя подальше и с присущим ему рвением принялся за текущие дела. По работе он часто общался с профессором, и тот с каждым днем нравился ему все больше. Впервые Ким испытывал настоящие чувства, желание находиться рядом с конкретным человеком, помогать ему, и даже оберегать. Профессор Чон оказался очень интересным мужчиной. Серьезным, строгим, но добрым. Много знающим, умным, но умеющим признавать свою неправоту и принимать другую точку зрения, если ее грамотно аргументируют. Он был на восемь лет старше Тэхена, поэтому юношеский максимализм давно его отпустил. А еще профессор был очень красив. Темные, волнистые, довольно длинные волосы обрамляли лицо, идеальная линия челюсти подчеркивала стальной характер, но большие и выразительные черные глаза смотрели на окружающий мир по-доброму и с детским любопытством. Чон редко улыбался, по большей части был всегда серьезен, но, когда по-настоящему радовался и дарил окружающим свою потрясающую очаровательную улыбку, преображался. Из строгого профессора тот превращался в озорного мальчишку, готового на всякие шалости и сумасбродства. Шло время. Профессор и аспирант часто находились вместе. Иногда Ким замечал на себе долгий изучающий взгляд Чона, но расшифровать его правильно не мог. Ему казалось, что он видит там интерес и какую-то затаенную грусть. Но Чон молчал, а Ким боялся, что ему лишь кажется. Так прошел целый месяц. В работе Тэхену нравилось все. А вот в личном плане он не сдвинулся ни на йоту.***
Все сидели вокруг костра и вели неторопливые беседы, восстанавливая силы после трудового дня. По традиции здесь собирались желающие отдохнуть, и приходили они сюда уже после ужина и водных процедур, в чистой и почти нарядной одежде. Кто не хотел – оставался в палатках и занимался своими делами. Тэхен пришел. Но на душе у него было тяжело. Он был уверен, что нашел того, кого искал, но что делать дальше — все так и не понимал. Чон не подавал никаких знаков, даже намека не было на то, что он тоже чувствует что-то необычное. Значит, варианта два — либо тот ничего не помнит, либо вовсе Тэхен ошибся. И он не знал, что предпринять дальше, как поступить, ощущал внутри себя полнейший раздрай, поэтому порывисто встал и направился к кромке скал. Не прошло и пяти минут, как позади себя Тэхен услышал движение, и тихий, с хрипотцой голос спросил: — Почему ты ушел? — А какое это имеет значение? Сейчас у всех свободное время, все вольны делать, что хотят. — Ты прав. Но… мне некомфортно, когда ты вот так… один… Мне в такие моменты кажется, что я, как руководитель экспедиции, недодаю участникам чего-то, и они страдают от неудобств. Обычно ребята говорят, если что не так, и мы исправляем. А ты молчишь. Я же вижу, что тебя что-то тревожит. Тэхен вздохнул и опустил голову, засунув руки в карманы джинсов. — Тэ, поговори со мной, — попросил Чонгук и подошел ближе. — Все хорошо, господин Чон. Меня все устраивает, — сухо ответил Тэ. — Поговори со мной. — Чон протянул руку и, взяв Тэхена за предплечье, осторожно потянул на себя, желая развернуть. Ким не сопротивлялся. — Посмотри на меня, — попросил Чон. – Расскажи, что у тебя на душе? Что ты скрываешь? О чем молчишь? Я же вижу, какие взгляды ты кидаешь на меня, когда думаешь, что я не замечаю. Я их просто чувствую, Тэ. Ким поднял на него свои голубые глаза и спросил: — А что еще Вы чувствуете? — Я первый задал вопрос… — Но все же… — Спокойствие. Умиротворение. Будто рядом с тобой я на своем месте. И это так странно… — Почему странно? — спросил Тэхен, не вырываясь из рук мужчины и слушая его. Он рассматривал лицо Чона, такое близкое, такое родное, и удивлялся тому, как ему сейчас вдруг стало хорошо. — Я никогда подобного не испытывал, — вдруг заговорил профессор Чон, глядя вдаль, куда-то в темноту ночи, но не выпуская из рук Тэхена, — у меня никогда не было необходимости в присутствии другого человека. Более того, я не нуждался в близком общении с кем-либо. Мне было как-то все равно, есть ли рядом со мной кто или нет. А когда в лагере появился ты, все изменилось. Внутри меня будто что-то оттаяло, расцвело. Я не знаю, как это объяснить. Потому и говорю, что это странно. Чонгук замолчал. Ким слушал его, в изумлении широко раскрыв глаза, и не решаясь перебивать. Но когда тот перестал говорить, все же спросил: — А что-нибудь еще странное было в вашей жизни? Чонгук смотрел на парня и чувствовал, что нужно ответить на его вопрос. Нужно хоть кому-то рассказать, наконец, о словах гадалки, произнесенных много лет назад. Чон перехватил руку Тэ, взял его крупную, но изящную ладонь в свою и кратко, но уверенно произнес: — Пошли. Тэхен не сопротивлялся. Он был бессилен перед этим человеком и принял бы от него все, что тот смог предложить. Чон привел его к себе в автодом. — Ничего себе, какие хоромы, — оглядывая все вокруг, удивленно проговорил Тэ. — Зачем тогда Вам палатка? — Палатка руководителя должна располагаться в лагере, оттуда удобнее отслеживать ход работ и фиксировать результаты. Да и ребятам меньше мороки, не надо бегать туда-сюда, — ответил Чон, проходя дальше, вглубь помещения. — Здесь я бываю по необходимости и в свои выходные, когда хочу отвлечься или, наоборот, подумать. Ты присаживайся, выбирай, где нравится. Тэ еще раз оглянулся. В вагончике было все нужное для жизни, только довольно миниатюрное. Даже диван и мягкие кресла, в одном из которых он и расположился. Тэхен не чувствовал страха или напряжения в присутствии этого мужчины, даже с учетом того, что они были наедине и достаточно далеко от основного лагеря. Более того, он впервые ощущал себя так расслабленно и тоже был, наконец, на своем месте. Впервые. И даже ему самому это ощущение казалось необычным. Чонгук, поколдовав немного в кухонном уголке, вернулся с подносом, на котором стояли две чашки кофе и тарелочка с печеньем. — Вот, угощайся. К сожалению, большого разнообразия у меня здесь нет. Я неприхотлив, а гостей не ожидал, — Чон поставил поднос на небольшой столик и сам уселся в кресло напротив Кима. Тэхен смутился, но решил не акцентировать внимание на этих словах Чона. Было видно, что тот тоже волнуется. И это было удивительно. Невозмутимый, спокойный, уравновешенный Чон Чонгук, которого Тэхен считал непробиваемой скалой, волнуется. — Зачем Вы привели меня сюда, господин Чон? — задал вопрос Тэ.– Вы хотели мне что-то рассказать? — Вообще, да. Ты спросил, не было ли в моей жизни чего-то странного… Но мне захотелось показать тебе мое пристанище, побыть рядом, угостить кофе. Тебе не нравится? — вдруг обеспокоился Чонгук и внимательно посмотрел на Тэ. — Нравится, господин Чон. — Тэхен… Можно тебя попросить? Давай перейдем на ты, хотя бы когда мы вдвоем, и зови меня Чонгук. Тэхен завороженно смотрел на профессора и не верил своим ушам. — Хорошо, Чонгук, — тихо ответил он, опустив глаза и спрятав милую улыбку за чашечкой кофе. — Так вот, а теперь поговорим о странностях… — Чон по-доброму усмехнулся, глядя на такого довольного и улыбающегося парня. — Я расскажу тебе одну историю, которая приключилась со мной, — Чонгук помолчал пару секунд и продолжил: — Много лет назад мы с друзьями решили завернуть к гадалке. Нас было трое, мы были студентами, ветер гулял в головах, и я уже не помню, что сподвигло нас на такой поступок. Любопытство или простая дурость, но это уже и не важно. Мои друзья с хохотом вываливались из избушки гадалки и я был, в общем-то, настроен повеселиться. Только вот то, что там услышал, не развлекло, а озадачило меня. — Что она сказала? — напрягся Тэ. Чонгук оперся локтями на колени и, опустив голову, немного помолчал, будто собираясь с мыслями или вспоминая тот странный разговор… — У тебя особая судьба, Чон, но узнаешь все ты только тогда, когда встретишь своего человека. — Что ты имеешь в виду? Как это — своего? — Это не первое твое воплощение, Чонгук, и ваши души прошли через тяжелое испытание, но я не вижу подробностей. И ты не видишь. Но тот, другой, знает больше. И он узнает тебя. Не пропусти его. И не оттолкни. И еще. Вот, возьми. — Гадалка протянула Чону перстень с фиолетовым камнем. — Что это? — Это перстень королевы викингов, жившей в здешних местах. Древние руны говорят, ее звали Тэа, дочь Харальда. — И зачем ты отдаешь его мне? — Камни говорят, оно должно быть у тебя. Это все. Больше я ничего не вижу. — И она отдала мне это кольцо. Сначала я посчитал все это бредом, и оно валялось в шкатулке несколько лет. А потом я занялся археологией и вспомнил о нем. Показал специалистам и тогда уже по‐настоящему удивился. Такие перстни, по их данным, изготовляли в Византии, за тысячи километров от наших мест. Я думал, что это все сказки гадалки, подделка, но перстень на самом деле оказался из золота и с драгоценным камнем. Чем дальше рассказывал Чон, тем больше становились глаза Тэхена. Он сидел ни жив ни мертв, но у него хватило сил произнести: — Это аметист? Фиолетовый камень? Чонгук удивленно вытаращил глаза на парня. — Откуда ты знаешь? — Покажи мне его, — не отвечая на вопрос, попросил, даже потребовал Тэхен. – Надеюсь, он у тебя с собой? Чон, не говоря ни слова, встал и направился к шкафчику, открыл ключом маленький ящик и достал оттуда коробочку. Тэхен уже подскочил к Чону и стоял рядом. Чонгук снял с коробки крышку, достал оттуда перстень и показал Тэ. — Вот он, правда, красивый? — Чон поднял глаза на Тэхена как раз вовремя, потому что в этот момент молодой человек безвольной куклой стал оседать вниз. Если бы в помещении не было так тесно, он бы с грохотом свалился на пол, но сейчас Чонгук успел подхватить его одной рукой, быстро положив перстень в ящик, удобнее перехватил Тэхена и отнес его на ближайший диванчик. Чон суетился, испытывая страх и непонятное волнение от произошедшего. Профессор подложил подушку под ноги Тэ, приоткрыл окно, и, обеспокоенно глядя на лежащего парня, похлопал его ладонью по щеке, нависая над ним. — Тэхен, Тэ… Очнись, прошу тебя! Чон хотел уже звонить в медслужбу экспедиции, но вдруг веки Тэхена задрожали и через пару секунд он открыл глаза. — Тэхени, ты меня так напугал, — прошептал Чон, тяжело вздохнув, и ласково провел пальцами по щеке парня. Тот сумел поднять руку, и положил ее сверху на ладонь Чона, слегка притеревшись щекой. — Джей, — протянул он, расфокусированно глядя куда-то сквозь пространство и сквозь Чонгука. Потом он моргнул, слегка дернулся и уже осмысленно посмотрел на профессора. — Что произошло, Чонгук? — Как ты себя чувствуешь? — Все хорошо, правда, извини меня. Я… я хочу сесть, — оглядываясь вокруг себя, произнес Тэ. — Уверен? — Да. — Хорошо, только давай медленно. Я тебе помогу, — просто сказал Чонгук и заботливо приобнял Тэхена за плечи, поднимая его. Чон усадил Тэхена, удобно обложил подушками, принес ему теплый чай и сел рядом: — Я думаю, разговор надо перенести, — озадаченно глядя на Тэ, произнес Чонгук. — Нет, нет, ни в коем случае, — отрицательно покачал головой Ким. — Давай поговорим сейчас. Я… я не могу больше носить это в себе, не могу молчать. Чонгук удивленно уставился на парня, но быстро взял себя в руки, не желая пугать Тэхена, и, чтобы не сделать ему хуже, согласился. — Хорошо, если ты думаешь, что так будет лучше, давай, все же, поговорим, — Чон сидел рядом с Тэ и смотрел прямо в его глаза. — Ты упал в обморок после того, как увидел мой перстень. Почему? Что вызвало такую реакцию? — Я объясню. Но… я могу еще раз посмотреть на него? — Конечно, — Чон поднялся, достал перстень и сел обратно к Тэхену. — Точно хочешь? Не свалишься больше? — Не должен. — Тогда смотри, вот он. — Чонгук разжал ладонь. Там действительно лежал перстень. Старинный. Красивый. На удивление, очень хорошо сохранившийся. — Возьми его. Тэхен поднял на Чона глаза, во взгляде промелькнуло сомнение и вопрос, а профессор, прищурив глаза, очень внимательно наблюдал за парнем. — Бери, говорю. Можешь даже на палец нацепить, — улыбнулся Чонгук, заметив, что Тэхен осторожничает.– Это же не артефакт с раскопок. Ким робко, с трепетом, взял кольцо из рук Чонгука. Он внимательно рассматривал его, бережно держа на ладони. Это было именно то, что он часто видел в своих снах. Кто-то, кого зовут Джей, и на кого так сильно похож Чонгук, дарит ему эту вещь. Слезы навернулись на его глаза, когда Чон, в каком-то непонятном для себя порыве, взял руку и надел ему это кольцо на палец. Подошло только на мизинец, но это было так правильно и так красиво! Чонгук держал Тэ за руку и не отпускал. Мужчина смотрел ему в глаза, второй рукой аккуратно смахнув предательские слезы, все-таки скатившиеся с глаз Кима. — Почему ты плачешь, Тэхени? — тихо спросил Чон. — Я не знаю. — Ты такой красивый, — глаза Чона бегали по лицу парня, взглядом обласкивая густые брови, красивой формы нос, пухлые капризные губы со слегка опущенными вниз уголками. — Такой красивый… Я хочу поцеловать тебя, можно? Тэхен ничего не сказал, он смог лишь кивнуть головой в знак согласия и провалился в чувства. Свои к Чонгуку и те, непонятные, которые были в его сне. Чонгук целовал нежно, мягко перебирая губами мягкие и податливые губы Тэ. Им обоим было непривычно такое близкое общение с человеком своего пола, но оба чувствовали потребность именно в этом, необходимость именно в этих глазах, этих губах, этих руках. Тэхен сел удобней, чуть развернувшись к Чону и положил ладони тому на плечи. Чонгук не думал долго, он моментально обхватил одной рукой Тэхена за талию и притянул ближе к себе, а второй зарылся в светлые локоны парня. Они не говорили слов любви, им не требовалось подтверждение взаимности собственных чувств, они просто ощущали единение на каком-то высшем уровне и объяснить происходящее никто из них не мог. Будто каждый из них вернулся после долгого путешествия домой, будто каждому из них вернули частичку себя. — Останься сегодня со мной, пожалуйста, — попросил Чонгук, заставив себя оторваться от Тэхена. Он не очень надеялся на положительный ответ, но просто не мог не попросить об этом. Но в ответ прозвучало тихое: — Хорошо. — Я ничего не сделаю, что тебе может не понравиться, просто… не хочу отпускать и оставаться один, я хочу держать тебя в руках, прижимать к себе, чтоб кожа к коже, целовать твои губы, твои руки, Тэ… — пытался объяснить свою поспешность Чонгук, но Ким перебил его. — Я останусь, Чонгук. И ты можешь делать, что захочешь. Я твой. Мне в этом мире больше никто не нужен в качестве пары, я тебя с детства ждал. А уж дальше ты сам решай, сможешь ли ты принять меня в свою жизнь, я ведь парень. — Неважно, в какой оболочке, важно — какова душа… Мне нужен ты, — ответил Чонгук, завороженно глядя в сияющие глаза обретенной пары. Он нутром чуял, что все то, что с ними происходит — неспроста. Чон знал, чувствовал, что видел раньше этот взгляд, но не мог понять, где именно. А сейчас осознал… Гадалка не ошиблась, и эти глаза смотрят на него сквозь века, он любил их тогда, тысячу лет назад, и полюбил вновь, сейчас, в этой реальности. — Звезда моя! — прошептал Чонгук и невесомо дотронулся ладонями до лица Тэ. — Как хорошо, что ты нашел меня! Похоже, гадалка была права. Я все еще не до конца понимаю, что значит все происходящее и как это объяснить, но я так рад, что это оказалось правдой, и что я не упустил тебя. Сколько времени они провели в объятиях друг друга, никто из них сказать бы не смог. Наконец, Чон заставил себя оторваться от сладких губ Тэ, чуть отклонился и произнес: — Тэхени, расскажи мне о себе. Почему ты дважды назвал меня Джеем? Откуда ты знаешь об этом перстне? — Это долгая история, ты готов ее слушать? — Я готов вечность вот так сидеть и слушать тебя, Тэ, — ответил Чон и снова притянул Кима ближе к себе. Тэхен обнял Чонгука за талию, положил голову тому на плечо, глубоко вздохнул и расслабился в нежных руках, чувствуя абсолютную защищенность, и тихо произнес: — Хорошо, Гуки, я тебе расскажу. Молодые люди расположились на диване, жалюзи были спущены, приглушенный свет по периметру помещения создавал уютную атмосферу. Маленькие размеры автодома нисколько не смущали пару, им не нужно было сейчас пространство, они сидели, прижавшись друг к другу. Рука Чона была закинута на плечи Тэ, а сам Ким почти полулежал на груди у своей обретенной, наконец, любви. Тэхен рассказывал. Долго и подробно, все, начиная с подросткового возраста, когда начал видеть свой непонятный тогда сон. Он описал реакцию родителей, с благодарностью вспоминал участие брата и такую нужную и своевременную помощь и поддержку того. Ким говорил о том, как изучал историю, как решил поступить в аспирантуру в Норвегии, как был рад, что ему выпала практика именно в этих местах, о том, что почувствовал, когда впервые увидел Чонгука. И, конечно же, самое интересное и самое важное для них. То, что он видел и слышал. Тэхен повествовал тихо и размеренно, для него все пережитое стало уже привычным, и он не заметил, как постепенно округлялись глаза Чона. Под конец рассказа Чонгук сидел, потеряв дар речи. Но тот, все же, заговорил: — Получается, я — это Джей? — Похоже на то, — согласился Ким, поднял, наконец, голову и посмотрел на Чона. — А ты — Тэа, дочь Харальда? Ким помотал головой и пояснил, с улыбкой глядя на озадаченного таким открытием профессора: — Ну, не совсем так. Ты — это ты, Чон Чонгук, как и я — Ким Тэхен. И скорей всего, мой брат был прав, когда произнес это слово — реинкарнация. Да и речи твоей гадалки подтверждают это. Чонгук задумался. — Получается, когда‐то давно, этот Джей и Тэа любили друг друга, — рассуждал Чон, склонный к систематизации всего благодаря своему роду деятельности. Ким кивнул. — Потом случилось что-то нехорошее… Ким снова кивнул. — И Тэа пообещала найти Джея в следующей жизни. Так? Ким в третий раз кивнул, соглашаясь с выводами Чонгука. — Обалдеть, — только и мог сказать Чон. Он посмотрел на Тэхена и крепче прижал его к себе. — И ты нашел, — заключил профессор и заулыбался. — Получается, что и кольцо это — твое? — Вероятно, Тэа получила его в подарок от своего возлюбленного. Поэтому гадалка и вернула его тебе. Чон кивнул и продолжил мысль Кима: — Чтоб я снова смог подарить его и предложить своей любви разделить со мной эту жизнь. Ты примешь мое предложение, звезда моя? — Конечно, я так долго шел к тебе, Чонгуки, — просто ответил Тэ, с любовью глядя тому в глаза. — Как я рад, что это оказалось правдой, что я смог встретить тебя и не упустить, — не сводя взгляд с лица Кима, добавил Чонгук. Позже, когда парни все так же сидели и обсуждали то, что произошло с ними, Чонгук, будто рассуждая сам с собой, спросил, разглядывая украшение на тонком пальце Тэ: — Почему именно аметист, как ты думаешь? — Этот камень — символ преданной любви, — объяснил Ким. — А еще он прогоняет тревожность, оберегает от сглаза и порчи, дает защиту от негативного влияния окружающего мира. Вероятно, древние знали толк в камнях… — Ты и это изучил? — изумился Чон, брови того удивленно взметнулись вверх. — Конечно, — хмыкнул в ответ Тэхен. — Когда тебе во сне все время дарят кольцо с фиолетовым камнем, то рано или поздно ты начнешь искать информацию о том, что это такое. Мне Джин помог собрать материал, я только картинки искал. Мне тогда было тринадцать лет. Чонгук только покачал головой, устав удивляться, но, тем не менее, задал еще один вопрос. — А вот интересно, где Джей взял этот перстень? Викинги же не делали изделия с камнями, и это явно византийская работа. — На ярмарке, скорей всего, — беспечно ответил Тэ, любуясь подарком. — На какой? Тут в округе ничего похожего нет, — озадачился ответом Чонгук. — Да здесь недалеко, километрах в тридцати, был город, Бирк, там всегда шла оживленная торговля, — абсолютно невозмутимо выдал Тэ. — Что? — … — Откуда тебе это известно? Ким замер, глаза его забегали в поисках ответа, которого не было. — Я не знаю, Чонгуки…– тихо сказал Тэ и с опаской посмотрел на Чона. Тот уставился на парня и молчал, но быстро взял себя в руки. — Да ты у меня ясновидящий, — хохотнул Чон. – Мы с тобой такими темпами столько открытий в археологии сделаем, закачаешься! Думаю, мы отправим туда экспедицию. — Рад помочь, господин профессор, — подыграл тому Тэхен, улыбаясь и просясь в объятия мужчины. — Поздно уже, пора спать, — тон Чонгука вдруг сменился, а руки обвили талию Тэ. –Ты останешься, не передумал? — решил уточнить Чон. — Я никогда не передумаю. И уйду, только если ты прогонишь меня, но и в этом случае буду жить у тебя под дверью, имей в виду. — Родной мой, как же мне тебя не хватало, — Чонгук притянул Кима к себе и повел в другой конец автодома. Там, за раздвижной дверью, находилась импровизированная спальня. Опять же, места было мало, но двуспальный матрац был самый настоящий, с виду дорогой и очень удобный. Чонгук откинул плед, и уже спустя пару минут молодые люди забрались на белоснежное белье и утонули среди многочисленных подушек. Их чувства были свежими и пронзительными, им страстно хотелось долго-долго смотреть на свою обретенную любовь, неотрывно, ненасытно смотреть. Не было абсолютно никакой неловкости, они хотели проявить свое влечение, открыто его выразить, они не скрывали свое волнение, им не надо было больше изображать равнодушие. Чонгук нежно прикасался губами к плечам, шее, прошёлся дорожкой поцелуев по животу Тэхена, а потом вновь вопросительно взглянул в его глаза. Ким, без слов, мгновенно обнял того за шею, притянул к себе, и никакие ответы уже никому не требовались. Тэхен доверился и начал отвечать на ласки Чона. Это было так восхитительно! Глаза того горели, и не только горели, они манили Кима, он утонул в них, растворился. Настойчивые ласки Чонгука доводили его до исступления и Тэ, не отдавая себе отчета, выгнулся тому навстречу. Он не испытывал дискомфорт, хотя все это для него было впервые, он просто окунулся в волшебную ночь любви, которая укрыла их двоих своим одеялом. Они парили где-то далеко в своей нежности и страсти, радуясь, что нашли друг друга. И они оба знали, что этот день останется самым удивительным и необычным в их долгой совместной жизни, но также самым счастливым, ибо он подарил им ни с чем не сравнимое блаженство, и их страдающие души обрели, наконец, спустя века, друг в друге потерянные покой и любовь.
