Taking off mask | Снимая маски

Держа в руках противень с мясом, невысокого роста женщина быстро доходит до обеденного стола, накрытый всякой разной вкусной едой. Рядом с ней мечется её муж, пытающийся приукрасить стол ещё чем-то, чтобы к возвращению гостей всё выглядело идеально. - Ынкён, они уже здесь! - быстро говорит супруг женщины, махнув ей рукой. Та буквально пулей бежит на кухню, откладывая противень и поправляя своё платье, которое она гладила на протяжении двадцати минут, пытаясь привести его в приличный вид. - Бегу, бегу! Женщина подбегает к мужу, улыбаясь во все тридцать два. Уже через две минуты в дом заходят их сыновья, а следом за ними Ким Хонджун, которого Ли Ынкён и Чон Паныль встречают улыбкой и раскрытыми объятиями. Старшие не дают парню даже раздеться, приветствуя его так, будто он их родной сын, уехавший на несколько лет в другую страну и неожиданно вернувшийся обратно. - Тётя, задушите ведь! - смеётся Ким, вынуждая женщину отпустить. Та, конечно, делает это с большой неохотой, наконец позволяя обнять парня и мужу, который соскучился по Джуну не меньше, чем она. - Мы так давно тебя не видели, что, кажется, уже лицо твоё забыли! - говорит Паныль, немного отходя от парня, чтобы хорошенько рассмотреть его. - Чем ты старше, тем больше становишься похож на своего отца. Прямо загляденье! - Вы льстите, дядя! Мой папа был куда красивее! - Джун немного краснеет, чувствуя себя неловко. На самом деле, семьи Ким и Чон знакомы уже очень давно. Отец Хонджуна и братьев Чон учились вместе в колледже, а потом и работали какое-то время, пока Ким Дансик не женился. Дабы обеспечить свою семью всем необходимым, Дансик был вынужден найти более прибыльную работу, на которой получал бы много денег, и найденная работа находилась достаточно далеко от их места проживания, из-за чего пришлось после и квартиру покупать, в которой сейчас живёт мать Джуна со своим мужем-насильником. К сожалению, следующая встреча Паныля и Дансика состоялась только на кладбище, спустя девять лет после рождения Хонджуна и десять лет с момента, как они перестали видеться. Паныль был приглашён в качестве друга и он был сильно шокирован, что его старый друг умер в молодом возрасте. Ему было всего всего двадцать девять, когда Хонджун лишился отца, а его мать мужа. Всего лишь двадцать девять. Дансику оставался один год до армии и один год до того, как его сыну исполнится десять. После похорон Паныль сказал Хонджуну, что он с мамой всегда могут обратиться к ним за помощью и именно это сделал Ким младший, когда терпеть насилие отчима стало уже невыносимо. Он пришёл домой к Чонам весь в слезах, синяках и ссадинах, буквально после очередного изнасилования. Парень умолял помочь ему и Паныль, шокированный тем, что мама Джуна допустила такое, не стал медлить ни секунды : он немедленно собрал все необходимые документы, собрал анализы, сделал все доказательства и выдвинул обвинение, в результате которого Ли Вонкона посадили всего лишь на три года. Такой маленький срок был вопиющей несправедливостью, но ещё большей несправедливостью было то, что у Юджин не забрали родительских прав, поверив её океану слёз в суде. Ынкён сделала всё, что могла, она боролась до последнего, но каждый раз судебное разбирательство по опеке над Ким Хонджуном проваливалось. В конечном итоге, забив на суд и законы, пара просто забрала ребёнка к себе, познакомив его со своими Юнхо и Уёном. Мальчики были взрослыми и хотя не понимали всей ситуации в силу возраста, но они приняли Джуна, как родного. Именно поэтому Юнхо сказал, что был бы рад, будь у него такой брат. Хотя сейчас это уже не имеет значения, ведь Ким взрослый и может делать всё сам. - Ну всё, хватит! Отойди от мальчика! Дай ему раздеться наконец. - Ынкён шлёпает супруга по руке, вынуждая его всё-таки отойти от парня и Паныль выполняет требование супруги, отходя от парня с поднятыми руками. - Джуни, переодевайся скорее, мой руки и давай за стол. Вы тоже, мальчики, быстро за стол! - Хорошо, мам~ - одновременно тянут парни, быстренько убегая на второй этаж мыть руки. Ким Хонджун, сняв с себя верх, идёт следом за друзьями, а после в их компании спускается на кухню, где ждали вкусная еда и закуски, от которых безумно сильно текли слюнки. Ради этого ужина парни не ели с самого обеда, поэтому как только Ынкён разрешает приступить к трапезе, они тут же накидываются на еду в своих тарелках, за считанные минуты съедая всё подчистую. Такому зверскому аппетиту своих мальчиков женщина совершенно не удивлена, потому что она ещё много лет назад поняла, что жить с тремя мужчинами, а впоследствии и четырьмя, ей будет трудно. - Тётя, очень вкусно! - радостно восклицает Джун, облизываясь довольным котом. - Джуни, милый, я ведь говорила тебе уже, что ты можешь звать меня мамой! Никто ведь не против? - на вопрос женщины Чоны одновременно мотают головами, как бы говоря, что никто из них не против. Уён и Юнхо считают Хонджуна братом ещё с одиннадцати лет, что уж тут говорить. - Тётя, это... - начинает парень, чувствуя, как его сердце трепещет. Ли Ынкён давным давно говорила ему, что Джун может звать её мамой, если хочет, но тогда парень почему-то посчитал это неуместным, но сейчас, когда эта женщина особенно близка ему, нежели родная мать, каждый раз звоня лишь из-за денег... Может пора? Обдумав и взвесив все "за" и "против", Ким решается. Наверное, он поступает неправильно по отношению к родной матери, но такова судьба. Всё возвращается бумерангом : боль к боли. - Прости, мам. - Омо! Как же здорово это звучит! - женщина аж расцветает от такого обращения к себе. Юнхо и Уён тоже называют её мамой, но это её кровиночки, которых она родила и вырастила, а слышать такое обращения от парня, которому она даже не мать - очень приятно. Для неё это знак доверия, уважения и любви. - Ну же! Назови так ещё раз! - Ну мам! Прекрати! Ты же смущаешь его! - Уён цыкает и сверкает на мать глазами, на что та, словно дикая лисица, хмуро смотрит на младшего сына, грозясь накинуться на него с объятиями и поцелуями. Теперь хотя бы понятно в кого Ён такой. - Чон Уён... А я вот как сейчас накинусь на тебя! - женщина только выскакивает из-за стола, чтобы расцеловать своего лисёнка, как её вдруг останавливают слова Хонджуна. - Мам, ну не стоит! - и Ли откровенно млеет. Ей хочется плакать. Она так сильно любит Хонджуна, как сына, что готова разрыдаться. - Думаю, ты можешь накинуться на него и после ужина. Уж после ужина он точно никуда не денется! - Ты предатель! - ворчит Чон младший, кинув в Хонджуна маленькую ветку зелени. - Кстати, Джуни, а что на счёт... Юджин? - Ынкён было неловко и мерзко говорить об этой женщине, но она неоднократно слышала от сыновей, что Юджин продолжает названивать Джуну и всё время просит денег. - Мам, не нужно... - негромко говорит Юнхо, помотав головой. - Нет, всё нормально! - Хонджун отмахивается, как бы говоря Хо, что всё хорошо и он может рассказать. - На самом деле, с ней всё хорошо и даже очень. Не считая того, что она стала пить ещё больше... - Этот урод Вонкон ведь не говорил тебе никаких гадостей? - хмуро спрашивает Паныль. Сотвори этот урод такое с его детьми - голыми руками бы порвал, а после закатал в асфальт, чтобы никто не нашёл. - Не переживайте, отец, он ничего мне не говорит. В основном всегда говорит лишь мама. Но она ничего хорошего особо и не говорит. Лишь просит денег и рассказывает какой я плохой, что оклеветал Вонкона. - Оклеветал?! - возмущённый столь оскорбительной формулировкой, Паныль злится. - Этот козёл насиловал тебя, а она про "оклеветал" говорит?! Господи, эта женщина совсем рехнулась после смерти Дансика. - Дорогой... - тихо шепчет Ынкён, накрыв руку мужа своей. Она и сама не меньше раздражена тем, какой бред говорит Юджин, но не ей осуждать эту женщину, которая в прошлом так мерзко закрыла глаза на страдания своего сына, закрывая даже сейчас. - Я понимаю его чувства, мам. - говорит Джун, опустив голову вниз. Он до сих пор помнит как мать посылала его, когда он не мог дать ей денег или не хотел приносить извинения отчиму. - Она и правда изменилась после смерти папы. Будто одержимой стала... Когда она звонит, я искренне надеюсь, что она скажет мне, что верит в мои слова и решила бросит Вонкона, но каждый раз слышу только "Дай денег?". Она считает, что она страдала больше моего, ведь она потеряла мужа и воспитывала меня одна, но то, что я потерял отца - ей плевать. Я любил папу не меньше её, но почему-то она считает, что её страдания сильнее моих. Да ещё считает тем, кто испортил её жизнь и жизнь Вонкона, хотя я не сам себя насиловал... - Джуни, милый, послушай. - встав из-за стола, Ынкён обходит его и присаживается на корточки перед Хонджуном, крепко сжав его руки в своих. - Я знаю, что тебе было больно потерять и папу, и маму. Знаю, что ты разочаровался в Юджин, как в маме, но у тебя есть мы. Пусть мы не твоя кровная семья, но мы любим тебя не меньше, чем родных сыновей. Ты для нас так же важен, как и Уён с Юнхо, поэтому, пожалуйста, помни, что мы рядом. Мне жаль, что твоя мама поступила так. Жаль, что она забыла, что она мать и не защитила тебя в нужный момент, но сегодня ты сам назвал меня мамой и как мать я тебе клянусь в одном - я порву любого. Паныль знает, что если кто-то тронет моих сыновей, то я растерзаю того человека, не оставив даже костей. Я превращу этих людей в пыль, потому что я - мать. Я обязана защищать своих детей даже ценой жизни и ты - один из моих дорогих мальчиков. Ты разочаровался в Юджин, но я тебя не подведу. Я стану для тебя хорошей мамой, поэтому, пожалуйста, не страдай. Мы рядом~ - Ынкён, смахивая побежавшую слезу, ласково касается рукой щеки парня, заглядывая в его глаза. У Хонджуна прекрасные глаза. Именно такие, какие были у его отца. - И всё-таки ты так похож на своего папу~ - Ну вот, я растрогался! - вопит Уён, стирая с лица сопли и слёзы. Юнхо, сидящий рядом с ним, начинает громко смеяться, потому что заплаканный Уён выглядел уродливо. - Чего ты ржёшь, башня двухметровая? Ты будто не был тронут её словами! - Но я же не рыдаю! - смеётся Хо, за что получает подзатыльник от мамы. Старший сын смотрит на неё возмущённо, но она одним лишь своим взглядом велит прекратить издеваться над братом. Чон не может не прекратить. Его мама - самая настоящая лисица. Либо она его задолбает своими поцелуйчиками и ласками, либо всего искусает. Вот и как их отец вообще женился на этой женщине? - Лучше не стоит, Юю, иначе эта лисица всего тебя закусает. Она вчера такое делала... - Чон Паныль тяжко вздыхает, когда вспоминает, как жена его всего закусала лишь за то, что он не закинул грязные носки в стирку, бережно оставив их на стуле. - Носки убирать надо! - ворчит женщина, мило сморщив носик. - Но кусать-то за что?! - Вы такие забавные~ - Хонджун, наблюдая за перепалкой старших со стороны, беззлобно смеётся. Ынкён и Паныль точно были созданы друг для друга. - Рада видеть твою улыбку~ - на лице Ли тоже расплывается улыбка, а на сердце становится очень хорошо и спокойно. Она уже давно считает этого мальчика своим сыном и после того, как он назвал её мамой, она будет защищать его так же, как своих сыновей. Хонджун её сын. - Ну ладно! Что-то мы совсем загрустили! - Так твоя же вина! - восклицает Чон старший, набивая щёки вкусной едой жены. - Чон Паныль, клянусь Богом, я тебя сейчас ещё раз покусаю! - Молчу, милая, молчу. - Вот и славно! - миленько улыбнувшись, женщина присаживается обратно на своё место, рукой указывая на блюда, которые ещё не были испробованы. - Давайте, мальчики, кушайте скорее! - Чур мясо моё! - Эй! Чон Юнхо! Не будь жадиной! Оставь и мне! Мама! - Ничего не знаю, кто успел, тот и съел! Юнхо нагло дразнит брата мясом, пока тот недовольно вопит, желая поколотить этого старшего придурка. Чон Паныль, привыкший к шуму, тихонько ел еду из тарелки, пока Ынкён и Хонджун искренне смеялись с братьев. И всё-таки у Хонджуна есть семья. Пусть и не по крови, но есть. Ценная семья. Пак Сонхва, несмотря на желание не беспокоить Кима сегодня, вот уже несколько минут всматривается в цифры его номера, который раздобыл у Сынмина взамен на покой. Тёмноволосый хотел что-то написать Джуну, но не знал, что именно. Он понимал, что стоит написать что-то не то и его понесёт, а этого ему не хочется. Именно поэтому, спустя минуты размышлений, Пак младший всё же откладывает телефон под подушку, так и не решившись написать. Наверное, Киму стоит чуточку расслабиться и отдохнуть от него, хотя сам Сонхва постоянно крутил в голове, как бы выглядело лицо младшего, если бы он снова пригласил его на свидание. Шутки ради, конечно же. - Удивлён. - отвечает сам себе парень, закрыв глаза. - Или шокирован? - спрашивает у самого себя, резко раскрыв глаза. Он ещё несколько минут бегает взглядом по комнате, что-то там себе надумывая, но по итогу всё же отмахивается, решив, что уже пора спать. И плевать, что время всего лишь восемь вечера. Может он хотя бы во снах сможет снова докопаться до Кима.