Stellar sky (Звездное небо)

      Звёзды. Он видит множество крошечных звёзд на щеках этого юноши. Но, подождите... Этими звёздами усыпаны не только пухлые щёчки. Ими покрыты также нос, слегка веки и мочки ушей. Разве это не прекрасно? Кажется, что если выключить свет в комнате, то единственным источником света будут эти самые звёзды, покрывающие лицо этого юноши напротив. Из этих звёзд...       — ...можно выресовывать созвездия... — прошептал Хван, зачарованно смотря на милого парня с веснушками.       — Что? — раздался неожиданно низкий голос парня, после чего он заговорил на чистом английском. — Прости, я плохо знаю корейский. Ты что-то сказал?       Такой низкий голос, но миловидная внешность... Это сочетание будоражило. Его каштановые волосы были слегка взъерошены. Веснушки покрывали бо́льшую часть лица, они выглядели как крошечные яркие звёздочки на ночном небе. Его темные глаза блестели, создавая иллюзию двух больших планет среди этого множества звёзд. Аккуратный нос и слегка пухлые губы в форме бантика. Он был похож на маленького птенчика.       — Ничего такого, просто... — Хёнджин тоже начал отвечать ему на своём не самом лучшем английском, но договорить ему не дали. Что это за звук? Что-то пищит, усердно пытаясь привлечь своё внимание. Вмиг всё потемнело. Перед кромешной тьмой Хван успел лишь увидеть лёгкий свет, исходящий от того парня с веснушками. Они светились. А глаза добавляли света, полностью привлекая к себе внимание. Это и правда звёзды...

***

      Лучи усердно пытались пробиться сквозь толщу занавесок. Одному небольшому лучику всё же удалось это сделать, аккуратно падая на умиротворённое лицо спящего юноши. Прозвенел будильник, намекая на наступление утра. Парень поморщился и попытался рукой дотянуться до источника звука, но ничего не выходило. Всё же решив приподняться, он принял сидячее положение, беря в руки телефон, который секундами ранее лежал на небольшой тумбочке и создавал надоедливый шум. Хёнджин выключил будильник и кинул телефон куда-то на кровать.       — А вот и доброе утро... — пробубнел Хван, потирая рукой глаза. — Поздравляю, Хван Хёнджин, теперь он тебе ещё и снится всегда будет. Ну и придурок... — Хёнджин уставился в одну точку на стене, прибывая в ещё сонном состоянии.       Это уже не первый раз, когда Хёнджину снится их первая с Феликсом встреча. Хван был тогда ошеломлён красотой этого милого паренька. Прошло уже много времени, но он не может забыть то ощущение, когда они встретились взглядом. Глаза парня напротив были хоть и чёрными, но они блестели словно драгоценные камни. А веснушки... Эти веснушки были подобны звёздам. Только дайте ему в руку маркер, и он сможет собрать целые созвездия из этих маленьких звёздочек.       Хёнджин не привык рисовать людей. Особенно его близких людей. Зачем рисовать кого-то, кого ты и без того видишь каждый день? Разве в этом есть смысл? Он тоже не видел этого, но этот светлый паренёк дал трещины. Нет, он не рисует никого знакомого, не рисует своих друзей и родственников, он-... Он хочет нарисовать Феликса... Он прибил у себя в подсознании табличку с надписью "не рисуй никого близкого, в этом нет смысла!", но надпись искажается, трещины перекрывают слова, а после табличка и вовсе рушится, спадая горой хлама. Он очень хочет запечатлеть красоту Феликса на холсте. И Хёнджин уже давно понял, что причина этому не просто красота Феликса, не просто из-за того, что этот парень идеально скрасит пустой холст. Хёнджин влюбился. Он по-детски влюбился с первого взгляда. Хотя то нельзя было назвать любовью, это скорее симпатия, произошедшая засчёт ангельской внешности парня. Но после дебюта, когда парни стали ещё больше времени проводить вместе, когда Хёнджин всё чаще общался с ним, когда узнал его привычки и предпочтения, то он просто влюбился в него как идиот. Примерно год назад Хван смог дать определение чувству, которое он испытывает при виде Ли. Тогда он понял, что по уши влюбился в своего друга. И именно после этого осознания Хёнджину впервые приснился Феликс.

***

      — Хёнджин... — тихо шепчет Феликс, ёрзая на коленях Хвана.       Поза у парней была неоднозначная. Хёнджин сидел на полу, облокотившись спиной о стену, а Феликс оседлал его бёдра, скрепив руки в замок за его шеей. Он несколько раз повторил его имя, находясь в опасной близости к губам Хвана, обжигая своих дыханием. Его зад не мог успокоиться, он всё продолжал ёрзать на чужих бёдрах, то и дело задевая бугорок в чужих штанах.       — Феликс, подо-... — но не успевает Хван договорить, как чужие губы накрывают его собственные. Хёнджин отвечает на поцелуй также страстно, щёки покрываются румянцем, а руки обхватывают чужую талию.       — Хёнджин... — Ли чуть отдаляется, пытаясь отдышаться. — ...про-...       — Что? — Хёнджин не слышит Феликса. Его взгляд устремлён на чужие губы, такие мягкие и мокрые. Слова парня звучат для него как под водой, но он понимает, что тот пытается ему что-то сказать.       — ...просыпайся. — повторяет Феликс, смотря в глаза напротив. До Хёнджина не сразу доходит смысл сказанного. Как только он понял что ему сказали, перед глазами всё начало плыть. Чужое лицо было расплывчатым, лишь лёгкие очертания улыбки можно было заметить. Неожиданно веки потяжелели, самостоятельно опускаясь вниз, перекрывая какой-либо вид.       Хёнджин открыл глаза. Перед собой он увидел привычный потолок комнаты в общаге. Ещё темно, значит пока что ночь. Он вновь прикрыл глаза, пытаясь понять что произошло. Стоило ему разобраться со своими чувствами, как его подсознание сыграло с ним злую шутку, представив перед ним такой приятный, но ни сколько не правдивый сон. Это был первый раз, когда Феликс предстал перед Хваном во сне. Первый, но не последний раз.

***

      Уже год Хёнджин безответно влюблён в своего друга. В друга, который повернул его жизнь на 180 градусов. Что же он такого сделал? Да впринципе ничего. Просто появился. Но это появление повлияло на Хвана больше, чем что-либо ещё. Хёнджин не был таким тактильным, но Феликс любил объятия, а значит и Хёнджин полюбит. Феликс любит готовить брауни, значит Хёнджин ему поможет и обязательно попробует этот шедевр на вкус. Феликс любит танцевать, да и Хёнджин тоже любит, удачное совпадение. Но со временем ему всё тяжелее сдерживать себя. Так хочется сказать Ли всё, что уже давно зарыто в собственных мыслях. И очень хочется поцеловать каждую веснушку на его лице...       На сегодняшний день в планах особо ничего не было, потому Хёнджин решил, что будет неплохим решением зайти в соседнее общежитие. Со своими сожителями он итак часто общается, буквально каждый день их видит и слышит, а вот оставшихся мемберов видит чуть реже. Хван быстро встал, одел свободную чёрную майку и такие же свободные серые штаны, собрал свои длинные светлые волосы в хвост, а телефон просто закинул в карман штанов. На выходе Хёнджин обул чёрные конверсы, а наверх накинул тёплую куртку. Теперь можно идти.       Общежития находились недалеко друг от друга, но на улице не лето, прохладный ветер всё ещё мог подкасить здоровье кого угодно. Быстро шагая, Хёнджин забежал в соседнее общежитие, закрывая за собой дверь.       — О, Хёнджин, привет. — встретил Хёнджина Минхо в домашнем фартучке, который что-то усердно готовил на кухне. — Если ищешь Феликса, то он у себя в комнате.       Хёнджин немного покраснел, когда понял, что его планы вот так быстро раскрыли. Минхо же по-кошачьи улыбнулся, возвращаясь на кухню. Он всё понимает, потому и не задаёт лишних вопросов. Хван уже давно рассказал ему о своих чувствах к солнышку группы. Точнее его вынудили рассказать, ведь заподозрили что-то неладное...

***

      — Хёнджин, стой. — Минхо схватил Хёнджина за запястье. — Нужно поговорить. О тебе и Феликсе.       — Ч-что? Обо мне и Феликсе? Ты о чём..? — голос Хёнджина ненадолго вздрогнул, а взгляд был направлен в сторону. Минхо что-то понял? Он понял, что Хёнджин влюблён в Феликса? Или это что-то другое?       — Хёнджин, просто ответь честно, — Минхо сложил руки на груди, уставившись на Хвана. — что между тобой и Ёнбоком?       Ну всё... Его точно раскусили... И что говорить? Сказать честно, что он влюблён в Феликса? Что же тогда Минхо подумает о нём? Не решит ли он, что он какой-то ненормальный? Конечно, ребята часто шутят друг над другом, могут ударить кого-то по заднице, начать флиртовать, но ещё никто ни разу не признавался, что действительно влюблён в парня, да ещё и в кого-то из мемберов. Как такую информацию примет Минхо? К тому же, когда эти два парня находятся с ним в одной раче!       — А, это... Между нами ничего, но вот я... Несколько неравнодушен к нему... — Хёнджин слабо улыбнулся, вспомнив широкую улыбку Феликса, которая уже давно ему не предназначалась. Хоть Хван и пытался не зацикливаться на своих чувствах, а просто спокойно дружить с Ли как раньше, но выходило это у него плохо. Он злился, когда Феликс обнимался и флиртовал с кем-то другим, хотя сам делал также, он ревновал его так часто, что не мог сдержать свой взгляд. Улыбка мигом пропадала с лица, а глаза либо прожигали дыру в парне, либо смотрели в противоположную сторону. Хёнджин по-прежнему общался с Феликсом, но ему это давалось тяжелее, из-за чего они стали реже пересекаться и говорить на личные темы. Это заметил и Минхо, который сейчас решил узнать что же произошло.       — М-м-м, вот как. — Минхо кивнул несколько раз головой, после чего засунул руки в карманы штанов. — Понятно.       — И это вся твоя реакция..? — Хёнджин с округлёнными глазами смотрел на старшего, не понимая, действительно ли это вся реакция.       — Да, а что не так? — Минхо надул губки и в недоумении поднял одну бровь. — А-а, ты переживал, что я могу не принять это? Расслабься, я влюблён в Джисона, так что понимаю тебя. — он положил руку на чужое плечо, слегка постукивая.       Теперь настала очередь Хёнджина смотреть в недоумении. Что? Минхо в влюблён в Джисона? Нет, ну, у них конечно и правда интересные отношения, но кто же мог подумать, что как минимум со стороны старшего это вовсе не шутки, а самый настоящий флирт к человеку, которого он любит. Пожалуй хватит на сегодня новостей... Надо хотя бы это переварить...       Так Минхо и выдавил из Хёнджина признание.

***

      Минхо ушёл обратно на кухню, продолжая готовить. Если Хван не ошибается, то он почувствовал запах вкусной жаренной говядины... Неважно, он хотел сходить к Феликсу. Может они наконец смогут нормально поговорить? Хёнджин бы очень хотел всё рассказать Феликсу, но он боится осуждения. Он знает, что Феликс ни за что не осудит его, не проявит неприязнь, возможно он даже обнимет его, как бы извиняясь, что не может ответить взаимностью, но ему очень приятно, что его любят. Хёнджин понимает всё это, но страх сильнее. Почему? Да потому что он самый настоящий трус, который даже сам себе врал несколько лет, будто считает Феликса обычным другом, ведь просто подсознательно не хотел принимать правду за действительность.       И вот он стоит напротив комнаты Феликса. И что делать дальше? А Феликс точно уже не спит? Может он спит? Да, наверное так и есть, так что не нужно будить спящее солнышко, пусть отдохнёт. Но как только Хёнджин повернулся к двери спиной, та внезапно приоткрылась.       — Хёнджин? — послышался низкий голос парня, открывшего дверь. — Ты почему здесь стоишь? Заходи.       Конец. Пути назад уже нет, придётся идти до конца. В мыслях крутится столько мыслей, но ни одной отговорки, чтобы просто быстро уйти. Феликс его уже заметил, ещё и пригласил к себе в комнату. Отступить будет равно проигрышу самому себе. А проигрывать Хёнджин не любит. Он сможет, он признается во всём.       Хёнджин заходит в комнату, закрывая за собой дверь. Феликс всё ещё в пижаме, видимо проснулся не так давно. Он садится на свою кровать, постукивая на место рядом, приглашая присесть. Хван принимает приглашение и садится рядом. Давно они так не сидели.       — Что-то не так? Ты какой-то потерянный. — Феликс смотрит на лицо Хвана, будто бы пытаясь расшифровать его эмоции. Но не выходит. Этот взгляд в пол не даёт абсолютно никакого понимания, совершенно неясно о чём думает старший.       — Ёнбок, я хотел поговорить с тобой. Уже давно хотел поговорить. — он поднимает свой взгляд на Феликса. Сейчас или никогда. — Я-...       — Хёнджин, не смей! — Феликс ударяет Хёнджина в грудь, отталкивая его на кровать. Теперь уже Хван лежит на кровати, а Феликс быстрым движением перебирается к тому на бёдра. — Если ты хочешь вот так взять и прекратить общение, то я отказываюсь! — Ли притянул Хвана за ворот майки. — Не смей даже думать, чтобы сказать мне нечто подобное! Я отказываюсь это слушать! Я-..! Я не хочу терять тебя...       Феликс крепко сжимает чужую футболку, губы поджаты, а из глаз покатились первые солёные дорожки. Он смотрит на Хёнджина, который застыл в недоумении. Хван не понимает что происходит. Разве это не он должен быть на месте Феликса? Умолять его молчать, не разбивать сердце прямо сейчас, не уходить от него, ведь он жизни без этого солнца не видит. Почему же сейчас именно Феликс сидит на его бёдрах, рыдает, приговаривая, что не хочет терять его. О чём он вообще говорит? И что не должен говорить сам Хёнджин? Он тянется рукой к лицу Феликса, поглаживая большим пальцем по щеке, стирая дорожку слезы.       — Ёнбоки, я не понимаю... Объясни мне, только не плачь, умоляю тебя. — сердце сжалось от вида такого беззащитного Феликса, умоляющего его не уходить.       — Не бросай меня... — Феликс уткнулся лбом в чужую грудь. — Мы отдалились друг от друга, я знаю, но-... Мы можем попытаться вернуть прежнее общение... Только прошу тебя, не уходи от меня, я не хочу тебя потерять..! Только не тебя! — Феликс вновь посмотрел на Хёнджина, застыв в удивлении.       Хёнджин понял. Феликс боится, что он сейчас хочет разорвать их отношения. Они отдалились из-за него, потому младший неверно решил, что Хёнджин хочет оборвать связи, перестать быть друзьями. А ведь Феликс такой ранимый... Он легко может обрадоваться из-за мелочи, а также легко может загрустить по пустякам. Феликс часто принимает многое близко к сердцу, Хёнджин это знает. За время их общения Хёнджин узнал про Ли "от" и "до", запомнил каждую его привычку, а также запомнил, что он очень легко расстраивается. Феликс очень ценил своих друзей, они для него как семья, Хван знал это. Знал, но всё равно доставил боль. Он заставил думать того, что хочет оборвать связь и уйти. Он сам виноват, что заставил его так думать. Ведь он сам виноват, что вообще решил отдалиться от этого лучика счастья. Хёнджин сейчас хотел потеряться где-то, лишь бы не чувствовать этот груз вины. Прямо сейчас он ненавидел себя, что своими решениями довёл Феликса до слёз. И сам не заметил, как по его щекам начали литься горячие слёзы.       — Прости... — Хёнджин прикрыл глаза рукой, чтобы Феликс не видел его слёз. Он не привык плакать перед кем-то, лишь изредка позволял себе это. — Прости меня... Я никогда не хотел уходить от тебя, умоляю, прости, что ты так решил из-за меня...       Феликс перестал плакать, он лишь смотрел на руку, мешавшую увидеть лицо парня напротив. Он прекратил сжимать чужую футболку, отталкиваясь уже свободными руками о кровать, слезая с бёдер Хвана и ложась рядом. Феликс слышал чужие всхлипы, много раз повторяющиеся извинения, а также чувствовал как дрожит тело рядом. Он повернулся лицом к старшему, что по-прежнему лежал на спине, закрывая рукой глаза. Ли потянулся рукой к Хёнджину, желая дотронуться до его щеки.       — Я люблю тебя. — сказал Хёнджин, прекращая вываливать тонну извинений. Рука Феликса так и застыла в воздухе, не успев дотянуться до чужого лица. — Я правда люблю тебя, давно люблю. — сказал Хёнджин, смотря на удивлённое лицо парня.       Он смог. Он сказал это. Хёнджин даже улыбнулся краешками губ, ведь почувствовал облегчение. Он столько времени держал эти чувства в себе, из-за чего со временем стало лишь тяжелее рассказывать о них. Но после открытия своего сердца на душе стало так спокойно. Всего минуту назад у Хёнджина на душе прошёл смерч, поглощая всё живое в округе. Но сейчас он чувствует такое умиротворение. Будто солнышко выглянуло из-за туч.       Хёнджин не ожидал уже какого-то ответа, он просто решил уйти обратно к себе. После признания ему стало гораздо легче, это действительно было хорошим решением рассказать. Он медленно принял сидячее положение, облокотился ладонями о кровать по бокам, и уже хотел встать, но Феликс схватился за его запястье, не давая встать. Хёнджин повернулся к нему лицом, после чего быстро был схвачен в объятия. Младший обвил его шею руками, лицом прячась в сгибе чужой шеи.       — Я тоже очень люблю тебя, Хёнджин! — Феликсу кажется, что он сейчас вновь заплачет. Но он держится изо всех сил, итак голова начинает побаливать после прошлой истерики.       А Хёнджин не может поверить своим ушам. Ему даже кажется, что собственные ощущения ему лишь снятся. Он чувствует тёплые объятия, такие родные... Но сейчас они кажутся другими. Эти объятия полностью передают всю любовь Феликса. Любовь, которая не сравнится с прошлыми дружескими отношениями. Хёнджин обвивает чужую талию, обнимая также крепко.       Некоторое время спустя Хван оттягивает Феликса назад, желая посмотреть в его глаза. И вновь эти блестящие глаза... Это точно не какие-то драгоценные камни? Точно нет, во всём мире не найдётся ни одного камня, который бы сиял также сильно. Хёнджин дотронулся до щеки Феликса и большим пальцем начал оглаживать веснушки, рассыпанные по всему лицу.       — Твои веснушки словно звёзды... — Хёнджин словно зачарованный смотрит на младшего. — Мне так нравится смотреть на них... Я давно мечтаю запечатлеть твою красоту на холсте. Но также очень сильно боюсь, что не смогу передать весь блеск твоих глаз, что не смогу показать мягкость твоих губ. Боюсь, что не смогу изобразить россыпь твоих веснушек подобно ярким звёздам на небе. Я боюсь, что мне не по силам изобразить такого яркого парня, что светится словно солнце. — Хёнджин говорил не отрывая глаз от Феликса. — Но я хочу рискнуть. Я хочу попробовать показать всю твою превосходность. Я хочу показать тебя. Тебя, что так влюблённо смотрит мне в глаза прямо сейчас. Феликс, я люблю всего тебя. Я всегда любил тебя, ещё с первой встречи полюбил. Твоё звёздное небо на щеках засело в моей памяти так сильно, что я по-прежнему вижу сны с тобой. Ты прекрасен.       Хёнджин приблизился к Феликсу, накрывая его губы своими. Поцелуй получился нежным, наполненный всей любовью, что так долго была заперта в сердцах парней. Оба влюбились друг в друга задолго до осознания и принятия своих чувств. И оба долго принимали это в себе. Никто не хотел разрывать отношения, но оба неосознанно отдалились друг от друга. Феликс переместился на колени к Хвану, всё ещё не разрывая поцелуй.       Поцелуй из нежного, наполненного любви, начинал перерастать в страстный, такой долгожданный поцелуй. Губы ни на миг не хотели отдаляться. Феликс прикусывал нижнюю губу Хёнджина, оттягивал её, а после вновь впивался губами, проникая в чужой рот языком. Он исследовал всю полость, по итогу переплетаясь с чужим языком словно в танце. Губы начинали уже неметь от долгих поцелуев.       — Хёнджин... — Феликс отдалился, пытаясь отдышаться. — Нарисуй меня. Я хочу видеть твою картину. Ты чудесно рисуешь, ни в коем случае не сомневайся в себе.       Хёнджин же в это время полностью сосредоточился на чужих щеках. Он медленно приблизился, проводя языком по щеке, а после выцеловывая каждую точечку, так напоминающую маленькую звезду.       — Я весь твой-... С ног до головы... А ты мой. — Феликс блаженно прикрыл глаза. — Хёнджин, я безумно люблю тебя. Всего тебя.       Хёнджин обязательно начнёт свою картину. Но это уже потом, сейчас у него дела куда поважнее будут. Он не может пропустить ни единую звёздочку на щеках парня. Своего парня. Его солнечный мальчик со звёздным небом на щеках.