Предел фантазий

— Ты просто жалкий! Мидория Изуку не осознавал уже ровным счетом ничего из происходящего вокруг. Перед глазами плыли разноцветные пятна, по всему телу казалось от кончиков пальцев распространялась мелкая дрожь. — Ничтожество! — прорычал переполненный яростью Бакуго. Изуку не слышал. Он всматривался в глаза своего лучшего друга, который сейчас плевался проклятьями, избивая его. Из раздумий выдергивает новый удар, который пришелся ровно под ребра. До этого еле державшийся на коленях Мидория падает на землю, хватаясь за ушибленный бок. Во рту он чувствует свинцовый привкус крови, вызывающий тошноту. Следующий удар выбивает весь воздух из легких Изуку. Он заходится в безудержном приступе кашля, продолжающимся до тех пор, пока Мидория не находит в себе силы поднять глаза на Кацуки, который бросает на него полный отвращения взгляд и в компании своих друзей уходит. Изуку лежит на земле еще какое-то время. Его дыхание сбито, тело все еще пробирает дрожь. Борясь с ужасным головокружением, он все же поднимается на локтях, пытаясь хотя бы сесть. Мидория чувствует, что каждая клетка его тела в этот момент отозвалась чудовищной ноющей болью, но единственное, что его заботило на данный момент — это его друг. Лучший друг. Он судорожно ищет взглядом его удаляющуюся фигуру. И как только находит на лице расцветает донельзя довольная улыбка, внутри разливается тепло и успокоение. Он невольно усмехается. — Каччан…

* * *

В окно пробивались последние лучи солнца и заливали комнату алым светом. Слабый ветерок, пробирающийся через приоткрытое окно, заставлял легкие шторы белого цвета покачиваться от его мягких порывов. Изуку сидел за письменным столом в собственной комнате. Перед ним валялось разбросанное по всему столу содержимое буквально выпотрошенной домашней аптечки. Мидория наспех мазал йодом синяки и ссадины, бинтовал содранные в кровь ладони. Покончив с этим, он вымученно откинулся на спинку кресла. Переведя взгляд на фотографию своей матери на полке, он вздыхает и тянется к ней, но плечо пронзает резкая боль. Изуку сдавленно мычит, но все же берет фотографию в руки. Его мысли заполняет неясное тепло и чувство защищенности от одного только взгляда на лицо покойной матери. — Мама… — еле слышно шепчет он — Мама, я скучаю и мне тебя не хватает. Кончиками пальцев Мидория скользит по поверхности изображения. С таким трепетом будто его мать сейчас перед ним. Абсолютно точно живая и настоящая. Его руки снова начинают дрожать, а глаза наполняются слезами. Изуку поспешно ставит фотографию на место и стирает выступившие слезы. — Прости мам. Обещаю я буду сильным и хорошо закончу среднюю школу, и… Глупое обещание. Детское и наивное, но это то, что Мидория говорит матери каждый раз, когда его сердце заполняет тоска которая никуда не делась даже спустя довольно долгий срок. Внезапно комнату наполняет уже давно приевшаяся мелодия. Ему звонят. Изуку подскакивает на месте и тут же бросается к телефону. Он поднимает трубку даже не посмотрев кто звонит. — Мидория, привет! Извини что беспокою. — Все… — Изуку требуется какое-то время чтобы понять с кем он разговаривает. — Все в порядке, Урарака! — Могу я тебя попросить об одолжении? Уже довольно поздно, а я слишком задержалась в школьном клубе. Не мог бы ты меня встретить? — Конечно. Скоро буду. На улице уже действительно потемнело, поэтому Изуку быстро собрался и вышел из дома, чтобы проводить Очако домой. Она была его лучшей подругой, хоть и училась в другой школе. Познакомились они при дурацких обстоятельствах, которые оба предпочитают не вспоминать. Урарака славная девушка и хороший друг. Поэтому Мидория просто не мог отказать ей в помощи. И именно поэтому он сейчас, прихрамывая и шипя от боли почти на каждом шагу, спешил к ее школе.

* * *

Урарака о чем-то увлеченно болтала со своими одноклассницами. Она довольно общительная так что это было совершенно не удивительно, учитывая то, что ей пришлось немного подождать Изуку. Он неуверенно подошел к этой компании, чтобы позвать подругу. — Эм, Урарака. — А! Мидория, ты уже пришел. Очако поджала губы и стиснула кулаки едва взглянув на друга, но ничего не заметившие одноклассницы, которыми была окружена Очако воодушевленно зашептались. Явно о том в каких отношения состоят эти двое. — Очако, это что твой парень? Такой милашка, — протянула одна из них. — Вовсе нет, все не так! — смутился Изуку замахав руками перед собой. — Мы с Мидорией просто друзья. После того как Урарака подтвердила его слова Изуку немного успокоился и жестом позвал подругу скорее ретироваться отсюда. Она все прекрасно поняла и спешно попрощалась с одноклассницами. Несколько минут пути прошли в полном молчании. Очако явно не знала с чего начать разговор, который повторялся между ними постоянно. Вновь и вновь. — Это снова он? — Что? Урарака недовольно нахмурилась и опять замолчала, судя по всему подбирая слова. В это время она всматривалась в лицо друга, явно оценивая нанесенный ему в этот раз вред. Она злилась. Она всегда злилась, когда видела синяки, ссадины, бинты и пластыри на теле Изуку. Он понимал. И никогда не возражал. Он знал, что дорог ей и она хочет спасти его. Но Мидория никогда не просил его спасать. — Мидория, мы ведь столько раз об этом говорили. Мне больно даже смотреть на тебя. Почему ты позволяешь ему так с тобой обращаться? — ее голос дрогнул. — Мы ведь с ним друзья и я совсем не… — Нет! Нет, вы не друзья слышишь! — не выдержала Очако. Она схватил друга за рукав толстовки и отчаянно дернула, заставляя повернуться к ней лицом. Они остановились прямо посередине улицы. — Мидория, пожалуйста, обратись в полицию или к учителям в школе. Так не может больше продолжаться! — Урарака, — Мидория улыбнулся и отцепил ее руку от себя, аккуратно сжав в своей — Спасибо. — Ты не слышишь меня. — Прости. После они шли молча еще какое-то время до тех пор, пока Очако не предложила зайти в близлежащую кофейню. Сделав заказ Изуку ждал Урараку за столиком на летней веранде. Он обдумывал слова подруги. Все таки она ничего не понимает. Вздохнув Мидория устремил свой взгляд на уже вернувшуюся с двумя картонными стаканчиками Очако. Она присела на свое место и тут же сделала глоток ароматного напитка. — Не думай, что я злюсь на тебя ладно? — Нет, что ты. Я все понимаю, — возразил Изуку. — Вообще-то я позвала тебя сегодня не только для того, чтобы ты меня проводил. У меня есть кое-что для тебя. Урарака сосредоточенно хмурясь начала рыться в своей школьной сумке. Спустя несколько недовольных вздохов она все же нашла небольшую коробочку, завернутую в ярко-розовую бумагу. — Прости у меня не было другой обертки. — Все… Все в порядке. Большое спасибо, Урарака! — Открой сначала, а потом уж благодари. Мидория быстро кивнул и принялся аккуратно разворачивать подарок. Сняв слой упаковочной бумаги, по надписи на коробке он сразу понял, что внутри. — Нет… — обреченно выдохнул Изуку подумав о том, сколько Очако могла потратить на этот подарок. — О да, Мидория. Я знала, знала! Ты ведь так давно ее хотел. — Урарака, нет. Я не могу принять такой дорогой подарок, тем более без повода. — Не смей отказываться! Ты заслужил, вспомни сколько раз ты меня выручал. Да и я не хочу, чтобы мои мучения на подработке оказались бессмысленными. — Ладно. Еще раз большое спасибо! Ты права я очень давно мечтал о ней… В коробке находилась совсем маленькая карманная фотокамера. Урарака как-то давно сказала, что Изуку мог бы стать хорошим фотографом так как внимателен к деталям и видит то, что недоступно для других. Наверно поэтому они и подружились, видели друг в друге больше остальных. И он загорелся этой идеей. Фотографировал все на свой телефон, но ведь это и близко не стоит с возможностями, которые открываются, когда у тебя есть фотокамера. А карманная — это идеальный вариант для новичков. Поэтому в этот момент Изуку был счастлив и уже сейчас был готов использовать ее в целях о которых мыслил уже очень долгое время. Его лицо озарила легкая улыбка. — Ты сделала мой день! Я использую ее с умом. — Я старалась. Ну, раз уж моя миссия успешно выполнена пора и домой. — Да, конечно. Идем. Остаток пути до дома Мидория с Ураракой провели в непринужденной дружеской беседе. За такие вечера Изуку и любил их дружбу. Он со всем теплом и трепетом относился к Урараке, как к своей самой близкой подруге, и она чувствовала абсолютно то же самое. Дорога заняла не более получаса. И друзья уже собирались распрощаться. — Мидория… — вдруг заговорила Очако. — Пожалуйста, не давай себя в обиду. — Да… Конечно. На этом и попрощались. Широко улыбнувшись Урарака ушла, помахав рукой. Изуку проводил ее взглядом и тоже направился домой.

* * *

Мидория вздрагивает от сигнала будильника, смотрит на экран и отключает его. Он совсем уже не помнил, как прошлым вечером дошел до дома и лег спать. Судя по всему, усталость и весь стресс пережитый за вчерашний день сказались. Все тело ломило. В особенности места ушибов и ссадины, но в школу все равно надо было идти. — Да я лучше сдохну… — уткнувшись носом в подушку промычал Изуку. Тем не менее уже через пятнадцать минут он был готов к выходу. Мидория вышел из квартиры и уже собирался повернуть ключ в замке, но вспомнил про подарок Очако. Идея взять камеру с собой в школу показалась ему отличной. Конечно стоило бы побеспокоится за ее сохранность, но это было последнее, о чем думал Изуку воодушевленный возможностью опробовать обновку. Аккуратно положив камеру как можно глубже в рюкзак, он вышел из дома и почти вприпрыжку зашагал в сторону школы. По дороге Мидория успел сделать пару кадров, на одном из которых было запечатлено ясное ярко-голубое небо и редкие облака, а на другом кошка у местного круглосуточного магазина. Изуку давно хотел ее сфотографировать. Он видел ее почти каждый день. И каждый день она неизменно нежилась в лучах утреннего солнца, принимая ласку проходящего мимо Мидории, который не упускал возможности почесать ей за ушком. В это утро путь до школы ощущался особенно беззаботно и радостно. Изуку буквально распирало от чувства предвкушения. Он все не мог оставить в покое пластыри на руках, которые истрепались уже через пару минут после выхода из дома. Но это мало волновало Мидорию. У него было много дел на сегодня, и он кусал губы почти до крови, ощущая ужасное нетерпение.

* * *

Первые несколько уроков прошли как обычно, вот только Изуку было со всем не до алгебры и истории. Все это время он смотрел в окно и вертел в руках то ручку, то ластик. Его мысли находились где-то очень далеко отсюда и сконцентрироваться на уроке было просто выше его сил. — Еще чуть-чуть… — шептал Мидория себе под нос. Но звенит звонок на обеденный перерыв и перед носом Изуку тут же вырастают фигуры Бакуго и его шестерок. — Что ты там опять бормочешь, Деку? Мидория лишь расплывается в благоговейной улыбке и поднимает взгляд на одноклассников. Он молчит и лишь абсолютно беззлобно смотрит на Бакуго, который кажется уже закипает от такой реакции. — Деку, я с тобой разговариваю! Ты что совсем страх потерял? Изуку и сам не замечает как его хватают за шиворот и уже тащат на задний двор школы. Он предпринимает слабые попытки сопротивляться, но как и всегда вскоре понимает, что это абсолютно бесполезно и просто принимает свою судьбу. Как только вся компания собирается на месте, Мидория тут же оказывается отброшен к стене небольшой хозяйственной постройки. Еще незажившие ушибы тут же отзываются ноющей болью во всем теле. Изуку оседает на землю и рвано хватает ртом воздух. — Мне казалось, что не вежливо молчать, когда с тобой разговаривают, — отрезает Кацуки. За этими словами тут же следует удар, который приходится ровно под ребра. Именно туда, где еще вчера синим пятном растеклись сильные кровоподтеки. Мидория шипит от боли и сгибается пополам, скрещивая руки на месте ушиба. — Прости… — бессильно выдыхает Изуку, с улыбкой поднимая затуманенный взгляд на Бакуго. — Мерзость. Ты просто отвратителен. Кацуки сплевывает в сторону Мидории и тут же разворачиваясь уходит. Изуку поднимается, облокотившись спиной о стену, садится на корточки. Голова идет кругом, он все еще не может отдышаться. В голове мелькают образы его лучшего друга, его взгляд и слова. — Он прав, прав… — зачарованно шепчет Мидория кончиками пальцев нащупав место где с новой силой наливаются кровью темные синяки. Изуку никогда не мог дать точную оценку чувствам, которые испытывал в такие моменты, но это точно была не жалость или гнев которые ощущала Урарака вновь и вновь видя результаты регулярного избиения ее лучшего друга. Но эмоции с каждым разом погружали Мидорию во все более глубокий омут, из которого он даже и не собирался выбираться. Изуку поднимается на ноги и быстро приводит в порядок запылившуюся и смявшуюся на нем форму. Он делает глубокий вдох, и легкая улыбка быстро сползает с его лица. Как ни в чем не бывало Мидория направляется в сторону класса. Вдруг он все же еще успеет пообедать. Следующим после перерыва уроком была физкультура и Изуку с трудом пытается унять дрожь во всем теле, которое предательски отзывалось болью на каждое движение. Но Мидория никогда не отличался хорошими физическими способностями поэтому если вдруг он начнет бегать еще чуть хуже обычного это вряд ли кого-то удивит. Но учитель все же обратил внимание на не лучшее состояние Изуку и отпустил его с урока пораньше. В этот момент он, наверное, уверовал во всех существующих богов разом. — Мне несказанно повезло! — лепетал Мидория направляясь в раздевалку. Он без спешки переоделся, забрал свои вещи и вышел, оставшись недалеко от входа за поворотом коридора. Прозвенел звонок с урока. Раздевалка тут же наполнилась галдящими учениками. Изуку нервно потирал вспотевшие ладони. Про себя досчитав до десяти он выдохнул и потянулся в рюкзак за камерой. Как только Мидория ее достал волна паники тут же накрыла с головой. Его мысли метались между тем, чтобы взять себя в руки и вспомнить чего он так желал последние годы, но что-то сидящее глубоко внутри него кричало в просьбах прийти в себя, немедленно остановиться и эти мысли с каждой секундой казались ему все более и более здравыми. Не сумев справиться со страхом он уже хотел уйти, но внутренний голос все же заставил его показаться из-за угла и тут же скользнуть обратно. Сердце забилось с бешеной скорость. Бакуго уже вышел из раздевалки. Раздражение отдалось комом в горле. — Черт, — прошипел Изуку. Он выглянул из-за угла и увидел, что Кацуки махнув своим дружкам заходит в уборную. Дальше отступать некуда. Коридор на удачу Мидории оказался абсолютно пуст, и он уверенный в своих действиях как никогда прошмыгнул в туалет следом за Кацуки спрятавшись за отделяющей зону с унитазами и писсуарами от зоны с раковинами. Изуку готов поклясться, что слышал свой собственный пульс и ощущал его бешеный ритм в висках, когда наблюдал за тем как Бакуго подходит к писсуару и спускает штаны вместе с нижним бельем. Мидорию словно прошибает током. Он делает несколько кадров, интуитивно, действуя на чистом адреналине. После он уже не помнит как выходит из туалета и оказывается в темном пространстве под лестницей на первом этаже. Мысли беспорядочно вьются у него в голове и кажется грозятся проломить череп. Изуку хватается руками за волосы на висках и тихо усмехается, чувствуя как вот-вот вырвет себе клок волос. Глаза слезятся. Во рту пересохло. Но Мидория смеется, ощущая как что-то заныло внизу живота. Не давая себе достаточно времени чтобы прийти в себя Изуку отправляется на следующий урок. По окончании занятий Мидория торопливо собирает вещи и покидает школу. Все это время его гложет совесть и в то же время что-то заставляет предвкушать дальнейшие действия. Он не был уверен, что не сойдет с ума от мыслей, которые буквально раздирают его на две части. Страх. Совесть. Предвкушение. Вожделение. Что?

* * *

Мидория я встречу тебя после школы. Я хотела бы кое куда сходить с тобой. Надеюсь ты не против! Сообщения, которые Урарака отправила были прочитаны, но она все еще не получила ответа, поэтому решила, что в любом случае может прийти и Изуку вовсе не будет против. Она воодушевленно шла в сторону школы лучшего друга, предвкушая, что они отлично проведут время. И вот в далеке уже виднелись ворота. Очако чуть ускорилась и остановилась у самого входа на территорию. Она достала телефон, чтобы еще раз проверить не пришел ли ей ответ. Но нет. Решив еще немного подождать Урарака с интересом рассматривала учеников, уходивших домой. На глаза попалась компания во главе с довольно видным блондином. — Это он… — в гневе прошипела Очако. Совершенно позабыв про страх, она двинулась в его сторону, но одернула себя как только поймала на себе его разъяренный взгляд. Урарака остановилась и напряженно сжала кулаки всем своим видом, пытаясь скрыть свою панику. Она явно не рассчитала силы, а Кацуки уже надвигался на нее вместе со своими приятелями. — Эй, круглолицая! Это ты что ли та самая подружка Деку? — усмехнулся Бакуго ей в лицо. — Наверняка ты такая же жалкая, как и он. Очако почувствовала дрожь в коленях, но с усилием сжала челюсти и нахмурилась, напрягаясь всем телом. — Не смей так говорить про Мидорию кретин! — А то что, а? — прошипел Кацуки схватив девушку за ворот рубашки. — Я обращусь в полицию! И все узнают какой ты мудак на самом деле! Бакуго рассмеялся и тут же отпустил ее с силой оттолкнув от себя. Урарака чудом осталась стоять на ногах. Не без труда она пыталась сохранять спокойствие и не позволять панике накрыть ее с головой. Кацуки кивнул своим дружкам, и они тут же схватили Очако за руки, потащив за собой. — Поговорим в другом месте. Урарака в ужасе не могла издать и звука, она молча сопротивлялась как только могла до тех пор пока ее не отпустили, оказавшись в безлюдном тупиковом переулке. Ее взгляд метался в поисках пути к отступлению, но все они были перекрыты. Бежать некуда. — Как твое имя? — вдруг спросил Бакуго. — Я Урарака Очако. — Отлично, так вот слушай сюда, круглолицая. Во-первых, не смей сообщать о том, что мы с тобой говорили кому-либо иначе Деку станет только хуже. Ты знаешь. Я могу устроить ему ад. Во-вторых, ты сейчас будешь слушать меня не перебивая, усекла? Очако колебалась. Ее мысли метались от того, чтобы вновь начать огрызаться в попытках защитить Мидорию до варианта держать язык за зубами в целях безопасности. Но даже если бы она решила все же рискнуть и встать на защиту своего друга, к чему бы это привело? Вряд ли его жизнь стала бы лучше от ее вмешательства сейчас, да и все-таки уйти отсюда ей хотелось целой и живой. Поэтому она жмурится и не без труда засовывает свою гордость поглубже. Кивает в знак согласия. — Так-то лучше. Сейчас слушай внимательно и запоминай то, что ты должна будешь сделать. Такой отброс как Деку не заслуживает и одного друга, пусть даже такого жалкого как ты, круглолицая. Поэтому ты перестанешь с ним общаться, если не хочешь, чтобы он страдал еще больше. И чем скорее ты это сделаешь, тем лучше. Мне плевать на твои чувства и прочее дерьмо. Это ясно? Урарака застыла потрясенная такими требованиями. Она ожидала чего угодно, но не этого. Очако сжала кулаки в ярости. Она просто не могла оставить Мидорию. Он был дорог ей, а она ему. Урарака молчала с минуту растерянно поджав губы. — Ладно. Я сделаю это. — Отлично. Не смей меня обмануть, если Деку тебе дорог, — уже уходя бросил Кацуки. Очако обессиленно упала на колени. Из глаз хлынули слезы. Она дрожала всем телом, отчаянно рыдая. Урарака ненавидела себя за то, что сейчас сделала, но она просто не видела другого способа защитить своего лучшего друга. Она ведь знала, что если Бакуго решит действительно навредить ему, то Мидория не станет сопротивляться. Очако никогда себя не простит за это.

* * *

Изуку спешно заходит в квартиру и запирает дверь на все замки. Он устало сползает на пол и закрывает лицо руками. Его внутренности скручивает болезненным спазмом. Накатывает чувство тошноты, отвращения к самому себе, страх. Паника накрывает мощной волной, заставляя Мидорию утопать в ненависти. — Боже… Что я творю. — загнанно шепчет он. — Нужно срочно удалить… Изуку судорожно вытряхивает содержимое рюкзака наружу в поисках камеры. Как только она оказывается в его руках он включает ее лишь чтобы стереть фотографии. Но как только они появляются на маленьком экране дыхание Мидории замирает. Его взгляд прикован к снимкам. Что-то сладко заныло в животе. В секунду ход мыслей меняется. Паника исчезает без следа, словно ее и не было. — Всего пару кнопок. Нажать всего пару кнопок. Изуку без раздумий достает карту памяти из фотоаппарата, спешно вставляет в компьютер, включает принтер, достает фотобумагу. Всего пара минут и несколько напечатанных фотографий уже лежат на столе. Мидория бегает по ним голодным взглядом и выбирает одну. Лучшую. Он с трепетом проводит по ней кончиками пальцев. Словно Бакуго сейчас перед ним. — Каччан… Ты потрясающий. Изуку садится в кресло и кладет фотографию перед собой. Он слышит только свое прерывистое дыхание и бешеный стук сердца. Мидория тянется к паху, не сводя глаз с лица Кацуки. Он мягко оглаживает свое возбуждение сквозь плотную ткань. Дрожащие пальцы путаются в попытках расстегнуть пуговицу. Как только Изуку расправляется с застежкой тут же приподнимает бедра и спускает брюки вместе с нижним бельем. Он тяжело сглатывает, наслаждаясь ноющим чувством внизу живота и вскоре берет член в руку, надавливает на сочащуюся головку большим пальцем, другой рукой тянется за фотографией, поднимает ее со стола. Мидория смотрит на лицо Бакуго и спускается рукой вниз к основанию. Он смещает свой взгляд на член Кацуки и это выбивает весь воздух из легких заставляя мысли виться и путаться. Изуку медленно начинает двигаться в поисках комфортного для себя темпа. С его губ срываются первые хриплые вздохи. Он закусывает губу и сильнее сжимает пальцы на своем члене. Разум постепенно начинает растворяться в этом пьянящем удовольствии. В голове мелькает лишь образ Бакуго, его голос и взгляд. Мидория ускоряется, представляя, что Кацуки мог бы быть рядом, его сильные руки, что бы он говорил, как бы смотрел на него. — Боже. Изуку позволяет себе больше откинуться на спинку кресла и издать протяжный стон. Он замедляет движения и растирает по всей длине выступившую смазку. Закусывает губу и резко ускоряется, срываясь на бешеный темп. Мидория запрокидывает голову и чувствует как сладко подрагивают его бедра. Он ощущает, что уже довольно близок к оргазму и как бы ему не хотелось растянуть это удовольствие он все же не останавливается и подается навстречу собственным движениям рукой вновь позволяя образу Бакуго всплыть в его роящихся мыслях. Еще несколько толчков и тело Изуку пронизывает насквозь невероятной судорогой. В экстазе он мычит что-то несвязное и обильно кончает себе в руку и на живот. Мидория рвано дышит еще какое-то время пока по кусочкам собирает свое сознание. Он переводит взгляд на фотографию и поднимает ее со стола. Изуку расплывается в удовлетворенной улыбке и размазывает собственную сперму по изображению. — Тебе идет, Качан, — он смеется — Мне так не хватает тебя рядом… Мидория растроенно вздыхает, но тут же касается фотографии губами в невесомом поцелуе после чего слизывает сперму с ее поверхности. Что-то внутри Изуку отчаянно кричит о том, что пора прийти в себя и то, что он делает это безумие, но эти мысли тут же сменяются тягучими размышлениями о том каков Кацуки на вкус. Спустя минут десять приведя себя в порядок и вернув самообладание Мидория устремляет взгляд на разложенные на столе фотографии. Он вновь улыбается. Со всем трепетом вновь выбирая одну из всех Изуку берет ее в руки и долго рассматривает. После он, недолго думая, резким движением сбрасывает с полки фотографию своей матери и аккуратно ставит на ее место новую. Удовлетворенно хлопнув в ладоши Мидория любуется еще какое-то время и уходит на кухню готовить ужин. Фотография Инко Мидории остается лежать на полу, окруженная осколками в дребезги разбитой рамки.

* * *

На утро Мидория просыпается, получив сообщение от Урараки, в котором она просит встретиться до начала занятий в школе. Это заметно настораживает. Изуку вымученно вздыхает, но все же отправляет ответ, соглашаясь на встречу. Он был абсолютно отдохнувшим и наверно счастливым. Мидория не знал как описать то, что испытывал в это утро. Но было тепло внутри. И все же такая неожиданная просьба Очако заставила волноваться. — Надеюсь с ней все в порядке. Изуку решает больше не медлить и быстро собирается, бросая в рюкзак все нужные вещи, не забывая и про камеру. Наспех нацепив форму, он выходит из дома. Дорога до любимой кофейни занимает около десяти минут. И все это время Мидорию терзали сомнения и тревожные мысли об Урараке. Ее благополучие было для него безумно важно. Изуку всегда хотел, чтобы она улыбалась, была счастлива и здорова. И если ее кто-то обидел, наверняка Мидорию изнутри сжигала бы ненависть. Но он старался об этом не думать. Заметив Очако на летней веранде тут же оживленно машет ей в приветствии, как только она поворачивается к нему. Но Урарака не машет в ответ, не улыбается. Изуку пробирает дрожь. Он молча поднимается по лестнице и садится напротив Очако, убирая рюкзак под стол. Она двигает стаканчик с какао ближе к Мидории и все еще молчит, не глядя ему в глаза. — Спасибо… Урарака, что случилось? Она молчит еще какое-то время, но все же отвечает надломленным голосом, стараясь скрыть то как он дрожит. — Нам нужно перестать общаться. — Что? — Изуку не верит своим ушам. — Нет, ты… Шутишь? — Я не шучу, Мидория! — Очако повышает голос, но не поднимает глаз. — Тогда почему? Урарака вновь замолкает. Она напряжена всем телом и молчит еще с полминуты. Ее пальцы до побелевших костяшек сжимают край стола. Очако поджимает губы и продолжает. — Ты… Ты мерзкий! Ты мне противен, ясно? Не встречала человека хуже тебя. Внутри все похолодело. Изуку опускает взгляд в стакан с остывшим какао. Он не произносит ни слова. Он чувствует бурю эмоций, сотни вопросов возникают в его голове и остаются без ответов. Но все успокаивается, словно перевернувшись. На лице Мидории растягивается улыбка. Он заливается смехом, поменявшись в лице. — Ладно. — Что? — с неподдельным удивлением и паникой спрашивает Очако. — Я говорю ладно. Очень жаль конечно, но… Ладно. — Я… Я поняла. Хорошо. — Тогда пока. Уходи. — улыбается Изуку. Урарака еле сдерживает рыдания, готовые выплеснуться в любую секунду. Почему? Почему он так спокоен? Она не думает. Лишь подхватывает свои вещи и быстрым шагом устремляется прочь, ощущая как боль разрывает ее на куски. И Очако шепчет как мантру. — Боже, Изуку, прости меня.

* * *

Мидория сидит в кофейне еще какое-то время, допивая свой какао, листая ленту новостей. Он прерывается только чтобы сделать снимок виднеющегося вдалеке силуэта уходящей Урараки. Он рассматривает снимок и думает о том, почему пару мгновений назад ему было так больно. — Она мне дорога? Из глубины души наружу рвется крик о том, что Изуку только что вырвал частичку собственного сердца отспустив Очако, но он запивает это чувство какао. И заданный ранее самому себе вопрос уже теряет всякий смысл.

* * *

День в школе обещает быть крайне унылым, поэтому Мидория с большим усилием все же заставил себя покинуть кофейню и плестись в школу почти волоча ноги. Совсем не хотелось сидеть на уроках до самого вечера, но выбирать не приходится. В школу он приходит с небольшим опозданием, но далеко не потому что времени на дорогу действительно не хватило. Изуку переобувается без всякой спешки и поправив на себе форму воровато оглядывается по сторонам. Коридоры и холл пусты. Ученики уже в классах. Мидория быстро находит нужный шкафчик и проталкивает в щель между и стенкой и дверцой небольшую, аккуратно сложенную записку, которую успел написать еще сидя в кофейне. Без лишних свидетелей совершив задуманное он отправляется в класс немного более воодушевленным, чем был до этого. Уроки на удивление заканчиваются даже быстрее чем Изуку успевает насладиться щемящим в груди чувством удовлетворения. Как только звонок возвещает об окончании учебного дня, он, не медля ни секунды, спешит убраться из школы. Мидория уже обувается и собирается уйти, но останавливается, не отказывая себе в удовольствии посмотреть как Бакуго открывает свой шкафчик и злорадно ухмыляясь читает записку. Если бы в ней было написано от кого послание Кацуки тут же разорвал бы ее в клочья. И не только ее. Но Изуку умнее, так что он уверенный в том, что Бакуго даже удостоит его вниманием, уходит домой.

* * *

Мидория всю ночь метался от внутренних криков о том, что пора наконец вернуть себе рассудок к вкрадчивому шепоту, что твердил как сладка цель и она абсолютно точно оправдывает средства. Всю ночь он топил эту бурю эмоций в какао. Каждую порцию он заваривал в новой кружке, не помыв при этом предыдущие. К утру на кухонном столе оказалась последняя не помытая кружка, имеющаяся в доме. Изуку чувствовал себя странно. Казалось он не ощущал ничего, но в то же время чувствовал все и сразу. Он бездумно одевался, поглядывая на часы, в школу нужно прийти пораньше. Форму он вчера просто бросил на пол где-то в коридоре. Она сильно помялась, но это абсолютно не волновало, да и времени приводить ее в порядок уже просто не было. Мидория выходит из дома и с первым же дуновением утреннего ветра в лицо вдруг ощущает себя более живым чем когда-либо ранее в жизни. Все узлы, в которые до этого связывались его мысли и чувства, словно вмиг ослабли, позволяя вдохнуть глубже. Под кожей кажется ощущалась свобода. И сейчас в мятой форме, с недосыпом Изуку был счастлив. Предвкушение скребло когтями изнутри, грозясь разорвать его надвое. Но от этого было так хорошо, когда светило солнце и утро казалось самым беззаботным. В школу он пришел удивительно быстро для себя, наверняка ведомый этим возбуждением. Эта же эйфория несла его вверх по этажам, на крышу, где Мидория и назначил встречу днем ранее. Кацуки уже пришел и стоял спиной к дверям у самого края, облокотившись на ограждение. Его волосы мягко трепал ветер. Изуку позволил себе полюбоваться всего пару секунд, после чего не спеша подошел к Бакуго, который тут же обернулся, заслышав шаги. — А? Деку, что ты здесь забыл? — Это я тебя позвал. На лице Кацуки расцвела злорадная ухмылка. Он показательно брезгливо поморщился в отвращении поджав губы, после чего зашелся смехом. — Мало того, что ты просто бесполезный придурок, так еще и педик. Комбо! Это мерзко. — Я знаю, Каччан, и поэтому просто выслушай меня. — Тебя? Не зазнавайся, отброс! Мидория улыбнулся и повернувшись к ограждению тоже сложил на него локти вглядываясь в пустующий до начала занятий внутренний двор. Он миллион раз прокручивал этот разговор у себя в голове на протяжении последней пары лет. Изуку подбирал слова и интонации. Но сейчас все это стало таким неважным. Сейчас он просто хотел больше чем мог позволить себе все эти годы. — Я знаю, что ты предпочитаешь девушек и поверь не питаю ложных надежд в отношении тебя, Каччан. Но выслушай меня. Если ты сейчас уйдешь и расскажешь кому-то о нашем разговоре до того как я закончу, то фотографии твоего члена увидит вся школа и весь интернет. Если ты мне не веришь, то вот. Полюбуйся. — из кармана Мидория достает одну из фотографий что распечатал и с улыбкой протягивает Бакуго, чтобы тот увидел, после чего вновь прячет в карман. Кацуки напрягся всем телом в ярости уставившись на фото. Он со скрипом стискивает зубы и молчит какое-то время. — Ты еще более отвратительный чем я думал! Это преступление. Я сдам тебя копам, и ты пожалеешь о том, что родился. Я тебе обещаю! Изуку лишь хмыкает и запрыгивает на ограждение крепко вцепившись в него руками. Усевшись поудобнее он продолжает. — Как мило с твоей стороны, Каччан. Как только мы поговорим делай что хочешь. В любом случае я рад, что ты меня слушаешь. Мидория молчал пару мгновений после чего переведя трепетный взгляд на Бакуго вновь заговорил. — Мы с тобой были хорошими друзьями в детстве. Как так вышло, что ты начал избивать меня? — Да что ты… — Не перебивай, Каччан. Мы договорились. Ты меня слушаешь. Знаешь, я так злился на тебя. Я считал тебя просто ужасным человеком. Но потом что-то изменилось. И сейчас я люблю тебя. Люблю так что оказался в том положении в котором ты видишь меня на данный момент. Ты ненавидишь меня. И мне это нравится. Даже когда ты избиваешь меня я не перестаю тебя любить. Если бы я мог, я бы запер тебя где-нибудь и делал бы такие вещи, о которых ты вряд ли задумывался когда-либо. Это вероятно предел моих фантазий. — Ты псих! Что за мерзость у тебя в голове! — почти рычит Кацуки. — Я бы убил тебя из любви. Чтобы потом в далеком будущем ты не жалел о том, что творил сейчас. Нам так не повезло, но я люблю тебя так сильно. Изуку тянется к вороту рубашки Бакуго и дергает на себя заставляя его подойти вплотную. В любой другой момент у него точно не хватило бы сил это сделать, но сейчас роль сыграла неожиданность, поэтому Кацуки оказывается так близко. Запах его кожи заставляет сердце застыть на мгновение. Мидория улыбается. Он со всей нежностью что у него есть тянется к губам Бакуго своими. В этот момент его мысли вновь заполняет этот надоедливый вопль в мольбах остановиться хотя бы сейчас, когда уже поздно, но можно исправить хоть что-то. Но он тут же стихает, как только Изуку чувствует, что достигает цели. Этот поцелуй не более чем невинное прикосновение. Но Мидория отдает всего себя. Его уже ничего не гложет и пусть этот поцелуй далеко не то, что все эти годы ему нашептывал настойчивый тихий голос, но это больше чем Изуку когда-либо делал. В следующее мгновение он чувствует признаки сопротивления со стороны Кацуки, который вероятно до этого абсолютно не понимал что к чему, поэтому тут же отталкивает его от себя резким движением. Бакуго не смог удержать равновесие, поэтому отшатывается назад и падает. — Наверняка никто не поймет зачем все это. Зачем вообще я жил и делал то, что делал. Но я устал. Знаешь, я хочу какао и спать, ноя не помыл кружки. Представляешь, они кончились. Забавно… Мидория ловит на себе недоуменный взгляд и широко улыбнувшись салютует двумя пальцами, после чего растопырив руки в разные стороны, откидывается назад. Без тени страха на лице, со счастливой улыбкой он летит вниз. Остается еще пара секунд до того, как школьный двор наполнится криками шокированных школьников.