Если долго вглядываться в Бездну…

      Ничто окружало его с того момента, как он пришёл в сознание. Он не чувствовал ни тела, ни окружающих предметов. Его сознание, являясь сторонним наблюдателем, будто слилось с окружающей средой. Это и была смерть?       Внезапно он почувствовал свои кровеносные сосуды. Кровь, что пульсировала в них, причиняла жуткий дискомфорт. Было ощущение, что он мог прочувствовать каждую клетку этой жидкости: лейкоциты, тромбоциты, эритроциты.       Далее последовал непереносимый зуд, что исходил откуда-то изнутри, глубже костей. Ему хотелось кричать, но он не мог. Тело его не слушалось. Да и как оно могло послушаться, если он даже мышц не чувствовал.       Зуд сменился острой нервной болью в спинном мозге. Как будто в нём что-то шевелилось. Что-то выгрызало его изнутри. Теперь это чувство задело и костный мозг. Его будто съедали заживо черви. Боль распространилась по всему скелету, по всем костям и суставам.       Он попытался открыть глаза. Ещё никогда ему не причиняло столько мучений одно это действие. И первое, что он обнаружил, сделав это, было то, что он не видит. Это не была темнота, нет. Темноту можно было увидеть. Его только что вернувшиеся оставшиеся 4 чувства обострились, будто компенсируя потерю зрения. Он слышал громкие для неподготовленного уха звуки, вдыхал резкие ароматы, осязал до омерзения неприятную материю, вкушал горечь во рту. Он мог двигать веками, чувствовать глазные яблоки. Но не мог ими видеть. Он чувствовал себя младенцем, которого только-только вытащили из тёплой утробы матери и который впервые встретился с резкой окружающей средой. И ему, словно этому младенцу, хотелось выть. Однако, в отличие от новорождённого, он понимал, что это бессмысленно. Ему нужны были силы извне, чтобы сделать хоть что-то. Поэтому он стал выжидать. —Мё-Мёбиус?…—силы неожиданно вернулись к нему.       Он вдохнул свежий воздух. Это чувство казалось ему блаженным. —…Су?—он услышал своё имя.       Оно было произнесено высоким женским голосом и ворвалось в его уши достаточно резко, чтобы он скривился от неприятного ощущения. —Э…—с трудом издал он звук неуверенным голосом,—Мёбиус… ты…?—голос мужчины дрожал.       Он уже знал ответ на вопрос, что хотел ей задать, однако, у него не было сил даже закончить мысль. —Я думаю, мне больше не нужно отвечать на этот вопрос.—недовольная женщина перекладывала что-то, по звучанию, железное. —Мёбиус, какой ни была бы твоя цель, ты перешла черту.—силы по-тихоньку возвращались к мужчине, и он стал способен говорить быстрее,—Я сейчас же сообщу об этом в штаб…—его намерения были серьёзны, что было слышно по его отчеканившему эту фразу голосу,—Я надеюсь, ты в состоянии написать отсчёт о несчастном случае.—добавил напоследок он, нахмурив брови и закрыв глаза, повернувшись головой в сторону звуков. —Штаб? Несчастный случай?—насмехнулась его коллега, проводившая ему операцию по метаморфозу,—Ты выглядишь как ребёнок, который пытается пожаловаться учителю на хулиганку,—она говорила это снисходительным тоном,—Су…—из её уст снова вырвалось его имя, она, будто смакуя, протянула его,—Ты же не боишься меня, правда?—её тон изменился, теперь она была разочарована. —Мёбиус, тебе следует знать, что ты делаешь.—словно предостерегая говорил он, всё так же хмуря брови.       Металлические звуки прекратились. —Конечно…—донёсся звук каблуков,—Я всегда знаю, что я делаю. Однако это ты, видимо, понять не в состоянии.—было ощущение, будто она нависла над головой мужчины,—То, что ты видишь, не всегда реальность. Но… я думаю, что тебе стоит запечатлеть хотя бы этот момент… Оно того стоит…—она словно была змеёй, что притаилась в засаде, ожидая свою птичку. —Ты же понимаешь, что операция не удалась? Что, если моё зрение не восстановится?—он слышал своё учащённое от стресса сердцебиение,—Почему ты пересадила мне больше, чем нужно было? —Потому что хотела поэкспериментировать.—без какого бы то ни было стыда ответила она. —На живом человеке?!—он сжимал кулаки от переполняющих тревоги и эмоций до побеления костяшек,—Ты же понимаешь, что из-за тебя я могу остаться инвалидом! Как я, слепой, буду лечить людей, по-твоему?—он стиснул челюсти.       Редко он себе позволял такие эмоции выплёскивать.       «Что случилось? Я же совсем немного повысила дозу. Он под иммунодепрессантами, почему его иммунная система пытается отторгать ткань? Зачем она атаковала его глаза?»—размышляла зеленовлосая. —А ты и не будешь слепым. Ты же теперь психический МАНТИС! Сможешь заглядывать в голову людям и определять диагноз даже без анамнеза!—было ощущение, будто она восхищалась, но, в то же время, и насмехалась,—Тем более, я же сказала, что не всё, что ты видишь, является реальностью. —Ещё скажи, что всё человечество—испытательный полигон для тебя.—голос мужчины становился всё грубее. —Что, если да?—с губ женщины слетел смешок,—Что ты мне сделаешь, мягкотелый докторишка?—она явно его подкалывала, пыталась завести ещё больше. —Мягкотелый? Докторишка? Доктор Мёбиус, вы, случаем, ничего не попутали?—его возмущению не было предела.       Казалось, что он сам перешёл черту дозволенного, точку невозврата. —Извините меня, конечно, но что вы себе позволяете? Почему вы так снисходительно ко мне относитесь? Это же край неуважения!—возмущался сероволосый. —А я уже думала, что из тебя хоть что-то дельное получится…—наигранно разочаровалась женщина.       Она была права. Су действительно был никчёмным и мягкотелым докторишкой, что даже признавал это. Однако, он был не из тех, кто позволил бы так измываться над собой. Её действия оставались для него загадкой. Зачем она его провоцировала? —Кстати, зрение твоё с вероятностью 25% вернётся. Так что не надо тут сопли разводить раньше времени,—бурчала себе под нос его, теперь уже бывшая, подруга.

***

—Расслабься, Су. Твоя мозговая активность наконец-то нормализовалась.—глаза цвета фуксии смотрели на говорящего это однорукого мужчину, стоявшего по ту сторону очистительной кабины,—Центр наблюдения активируется через пару минут, повтори мне цели миссии. —Так точно, профессор. Повторяю цели миссии: как только Центр наблюдения будет активирован, я освобожу Когнитивную Клетку и попытаюсь войти в мир «его» сновидений и найти «его». Центр наблюдения вернёт моё сознание назад до того, как начнётся меметическое загрязнение.—проговаривать эти слова через плотно насаженую на лицо маску было трудно. —Хорошо, Су. Помни, что мы понятия не имеем, что ищем.—доктор Спирс сжал в руке железную флягу,—Помни детали миссии и высеки их в своём сознательном и бессознательном.—блондин опустил взгляд в пол, что не осталось не замеченным сероволосым. —Профессор?—с некоторой тревогой он посмотрел на наставника, человека, что основал Пятый Научный департамент, что был учёным-ветераном MOTH. —Я и правда становлюсь всё глупее с возрастом.—на лице директора читались самоирония и печаль,—Не могу поверить, что позволил Мёбиус превратить моего студента в МАНТИСа… А теперь отправляю прямиком в Ад собственными руками.—послышался горестный смешок,—Су, если ты останешься в живых, я угощу тебя выпивкой. —Профессор, это был мой выбор.—молодой человек постарался придать своему лицу более расслабленное выражение. —Всё, хватит разговоров! Пора начинать!—махнул рукой Спирс, дав команду начать обратный отсчёт до погружения своего ученика в сон.       За эти десять секунд Су успел помахать на прощание учителю. Беспокоился ли он? Конечно. И директор, и студент боялись, что видят друг друга последний раз. Назад пути уже не было. Лишь дорога в неизвестность, в бездну.       «Наблюдаемый 27 соединён со сном»—такого было последнее, что услышал сероволосый. И вновь цифра 7. Ему казалось, что она шла с ним бок о бок.       Место, куда он попал, было странным: многоквартирный квадратный дом с бесконечным количеством этажей, двери которого располагались на внутренней стороне квадрата и были обращены друг напротив друга. Он оказался на лестничной площадке. Внезапно одна из дверей открылась, и он увидел в ней семью Пола Лонга, телохранителя Спирса, и, что самое удивительное, самого Пола Лонга. Это привело мужчину в замешательство, ведь, насколько он понял, сюда попадают охваченные сном люди. Это значило, что и Пол тоже «спал». И как давно? Он, ведь, недавно стоял за спиной доктора Спирса. Чувство тревоги охватило разум Су, но тот быстро пришёл в себя и пошёл дальше.       Перед его глазами появилось «оно». Именно это существо, предположительно, стояло за 2 миллионами ушедших в «вечный сон» людей. Тех, кого так и не удалось разбудить, оторвать от грёз. «Оно» выглядело как маленькая, сотканная из красновато-чёрного газа, девочка с двумя хвостиками. Но, что самое ужасающее, на «его» лице была белая широкая и неестественная улыбка. Часы на руке Су сбились и перестали показывать время. Ему не оставалось ничего, кроме как перепрыгнуть поручни и полететь в прямиком в бездну.       Он попал в свой собственный сон. Зелёная трава, летнее солнце, всё как несколько месяцев назад. К нему обратился до боли знакомый, такой родной и желанный голос директора Фолла. Мужчина 28 лет подошёл к Су, погладил его по плечу и сказал: «Я горжусь тобой, Су. Ты единственный пришёл с лекарством, когда все остальные уже думали, что дело провальное».       Сжав кулаки, сероволосый последовал за своим любимым наставником. Он встретил девочку, Энни, его маленькую пациентку, которая, держа маму за руки, махала ему на прощание. На момент смерти ей было всего 10 лет. Он так и не смог её спасти.       «Твоё лекарство спасло жизнь Энни»—подбадривал мужчину старший. «Директор Фолл, мне… Нужно идти»—выдавил из себя молодой человек, потупив взгляд. Он знал, что всё это—сон, что всё это—лишь сладка ложь, иллюзия, созданная «им».       Он шёл, не оглядываясь, пока «оно» в облике директора Фолла, человека, к которому Су был неравнодушен, не схватило его за руку. «Теперь ты пугаешь меня, Су. Я же стою пред тобой, я жив и здоров!»—«оно» сжало его руку, сладкими речами умоляя остаться. Однако, в одну секунду Су повернулся и пронзил иллюзию скальпелем в своей руке.       «Су… Почему?»—задавалось вопросом разрубленное пополам и чернеющее в местах разреза тело.

«Они изготовили из тела директора Фолла сыворотку, спасшую мою жизнь. Это болезненная правда, которую я должен принять, потому что эта боль заставляет меня двигаться дальше»—с нежностью проговорил Су, держа скальпель в руке.

      «Прощайте, директор Фолл»—он был благодарен этому существу за то, что «оно» дало ему возможность попрощаться с наставником и отпустить его. В этот момент на его душе стало так легко и безмятежно, как никогда раньше. Неужели он стал свободен от оков своей душевной раны?       «Наблюдатель 27 проснулся»—это было первым, что он услышал, почувствовав пробуждение, словно от долгого сна.

***

      Су в ступоре сидел на полу уже седьмую минуту. В руках он держал холодную окровавленную флягу с вином. Первым, что он увидел, придя в сознание, были залитый кровью и покрытый льдом пол и безжизненное тело директора Спирса, сидящее около панели управления. Этот человек был настолько упрямым, что, находясь на волоске от гибели, активировал отключённый «им» Центр Наблюдения, чем спас жизнь ученика.       Теперь понятно, почему сознание Пола Уокера было в той комнате. «Оно» всё это время владело его телом, чтобы в последний момент ударить в спину. Как подло. —Выпивать—не слишком полезная для здоровья привычка.—флягу, за которую держался Су, как за последнюю адекватную вещь в этом мире, чуть ли не вырвали из его рук.       Су поднял голову и встретился с холодными голубыми глазами. С другом детства, с которым не виделся 5 лет. —У нас нет времени на депрессию. Они продолжают появляться и угрожать нашей цивилизации.—голос альбиноса был таким же, как и его глаза. —Кевин…—впервые с момента пробуждения заговорил сероволосый.       Сейчас он выглядел жалко: скрюченный, в бело-сине-чёрном контактном комбинезоне, с полотенцем на голове, замёрзший и трясущийся от холода, словно серый уличный котёнок, попавший под дождь. —Су, МЭЙ надеется, что ты заменишь профессора Спирса, встав во главе Пятого Научного департамента и отправишься в штаб MOTH, чтобы продолжить ранние исследования.—голос Кевина даже интонационно не менялся, будто он робот. —Я… заменю… учителя?—с каждым произнесённым словом лицо молодого человека выражало всё больше удивления и тревоги. —Если не хочешь, чтобы его жертва стала напрасной, поднимайся и продолжай сражаться.—Кевин отдал железную ёмкость обратно в руки Су,—Человечество победит Хонкай. Любой ценой…—с этими словами голубоглазый вышел из помещения.       Широко распахнутые глаза цвета фуксии смотрели вслед уходящему белобрысому мужчине. В этот момент в душе Су что-то поменялось. Ему казалось, что он стал свободным от Кевина. Как будто того, что удерживало его и фиксировало его психику на нём больше не было. Неужели причиной того, что он некоторое время назад был так помешан на Кевине, действительно была тоска по доктору Фоллу?       Он пошёл за ним. На этот раз, это было его собственным, обдуманным решением, а не необъяснимой тягой.

***

       Су бежал по железной лестнице. Десять минут назад он сообщил своим напарникам «его» местоположение. И сейчас он мчался по координатам, что отправил, чтобы покончить с «ним» своими собственными руками.       Ему никогда не хотелось ощутить кровь на своих руках, как сейчас. Ему никогда не хотелось убивать так же, как сейчас. Его сердцу нужна была месть. Беспощадная и жестокая. Чтобы существо, за которым он гнался, на своей шкуре почувствовало, как истерзана душа мужчины.       А ведь ещё недавно он «его» благодарил за возможность проститься с прошлым наставником. Что ж, у каждой медали была обратная сторона.       Он уже близко. Он чувствует «его», сжимает флягу, что всё это время держал в руках, крепче.       Когда-то у него не было силы. Теперь же он МАНТИС, хоть и психический. Теперь он мог дать отпор.       «Если бы я проснулся раньше. Если бы наставник успел эвакуироваться. Если бы…»—все его теории растворились в алом цвете перед глазами. Его кровь кипела, вырывалась из вен. А голос в его сердце кричал, словно зверь: «Да! Убей! Убей «его»! Убей Херршера! Убей чудовище, уничтожившее мир!»       Он не был похож сам на себя. Он был куда свирепее и кровожаднее того, обычного Су. Он больше не сдерживал себя и свой гнев. Если это поможет ему стать сильнее, зачем останавливаться? Если это поможет отомстить, зачем сдерживаться? Он даже был готов применить свою силу настолько, насколько это возможно.       Лишь мысль об убийстве привела его сюда. И «оно» было здесь. Сдерживаемое невидимой силой, неспособное сопротивиться и сбежать. Херршер прямо перед ним, как на ладони. «Оно» будто для того и висело здесь, чтобы он «от души» убил «его». Однако, стоило Су подойти чуть ближе, как его разум накрыла безмятежность. Будто священная мелодия заиграла в его голове. Его сердце, до того одержимое жаждой мести, успокоилось. Его намерение убить сменилось умиротворением.       Он увидел невидимые цепи, что сметали всё на своём пути.

***

      Все пришедшие были в чёрном. Это был День прощания. Его устраивали во всех отделениях MOTH после победы над Херршером, чтобы помянуть падших. Хоть в Китае траурным цветом считался белый, однако, в силу того, что многие работники не из этой страны, всех попросили придти в чёрном. На входе всем раздавали по несколько белых ирисов, чтобы каждый, кто найдёт на мемориальной доске имя своего погибшего товарища, смог возложить цветок.       Это бедствие унесло жизни 2 миллионов человек, около пятисот тысяч из которых—сотрудники разных отделений организации. Из-за того, что жертв было настолько много, на памятниках писали имена лишь сотрудников Восточного отделения.       Селена и Пардофелис брели между толпами людей, разглядывая доски в поисках знакомых имён. —Грисео, всё будет хорошо…—знакомая женщина со светло-зелёными волнистыми волосами гладила маленькую девочку лет 4-5 по волосам.       За руку ребёнка держал плечистый высокий мужчина с такого же цвета волосами, что и у девочки. По всей видимости, это был её отец.       «xxx Бланка»—заметила одно из имён на табле, перед которым стояли эти трое, Селена. Чуть ниже она заметила ещё одно имя: «Спирс xxx». На бейдже того однорукого мужчины, что однажды ворвался к ней в палату, красовалось именно это имя. «Неужели и он умер?»—в шоке посмотрела Сель, подойдя к трём людям. —Извините, можно?—обратилась к перегородившим путь к мемориальной доске блондинка. Они расступились, и она смогла положить цветок,—Здравствуйте… Доктор… Мёбиус…—она неловко подняла взгляд на женщину, которая, по всей видимости, её узнала. —О, ты даже помнишь.—с некоторой насмешкой проговорила змееглазая, однако, по её лицу было видно, что она в печали.       Селена и Пардо быстро отдалились от троицы, после чего последняя, кажется, нашла на другом табле знакомое имя и оставила Селену на некоторое время в одиночестве. В нос светловолосой ударяло множество ароматов—металл, кровь, мята, миндаль, маршмеллоу, жасмин и другие. Тем не менее, эта какофония из запахов сливалась в один—человеческий.       Через некоторое время всех попросили перейти в конференц-зал. Это было огромное помещение с высокими потолками, окнами в пол и сценой. Пришедшие, коих было немало, по-тихоньку занимали места. Из-за того, что зал имел вид амфитеатра, как в университетах, даже людям «с конца» было видно всё, что происходило на сцене.       Свою речь начала уже знакомая Селене доктор МЭЙ. Девушка не вникала в то, что она говорила, потому что витала в облаках, рассматривая белые ирисы с своих руках. Краем глаза желтоглазая заметила знакомую серую шевелюру, владелец которой под аплодисменты поднимался на сцену. «Су? Его тоже награждают?»—вскинула бровь Селена, посмотрев на своего давнего знакомого. Мужчина, после того, как МЭЙ пристегнула к его пиджаку золотой жетон с эмблемой организации, подошёл к кафедре. —Здравствуйте, спасибо всем, что собрались здесь,—его голос звучал не очень уверенно, однако он пытался придать своему лицу более расслабленное выражение,—Как вам уже сказала многоуважаемая доктор МЭЙ, человечество и MOTH, силами Пятого Научного департамента в том числе, одолели восьмого Херршера.—он перебирал листы бумаги, на которых был текст речи, в своих руках,—В этой войне мы понесли огромные жертвы, в числе которых и вам известный основатель Пятого Научного департамента, учёный-ветеран, что сделал огромный вклад в изучение Хонкая, профессор Спирс.—все его попытки быть смелее и спокойнее прерывались лишь одним его взглядом, в котором читалась лишь пустота,—И, как его студент и новый директор Пятого Научного департамента, я бы хотел сказать, что мир и наука не стоят на месте, и, в конце-концов, мы, люди, победим в этой войне.—было чувство, что он хотел добавить ещё что-то, однако, промолчал.       Зал разразился бурными аплодисментами. Селена не отрывала глаз от мужчины. Ей казалось, будто его речь была очень скомкана и недоработана, а ещё, что ему было не очень комфортно находиться здесь, в окружении стольких людей. Он исчез так же быстро, как и появился. —Ого, его повысили.—шепнула девушке на ухо Фелис,—Ему, по слухам, тоже сделали операцию по метаморфу. —Да? И где у него кошачьи уши и хвост?—в недоумении повернулась в сторону кошкодевочки Сель, от услышанного первая от смеха прикрыла рот когтистой рукой. —Так у него, наверное, и хонкай-зверь другой, не?—Пардо пыталась что-то донести до недоумевающей соседки. —Ну, ему бы пошло.—потёрла подбородок Сель, представляя Су в облике котомальчика.       Они не виделись уже около месяца. В последнюю их встречу, Су сказал ей, чтобы она поменьше читала что-либо в телефоне. Возможно, из-за этого он и перестал ей писать. Хотя, может, он настолько был занят работой, что ему просто было не до этого.       Её до сих пор смущали эти странные термины—«хонкай-зверь», «Херршер». Если первых она ещё видела в качестве симуляции на тренировочном полигоне, то чем же являются вторые?       Внезапно, в голову девушки всплыло воспоминание об их первом «свидании» и о том, как облапала руку Су, и её лицо порозовело. Стоило ли ей идти к нему после собрания? Она сжала руки, стараясь не думать об этом. —Чё с тобой? Котомальчика представила?—решила подколоть ту Пардофелис. —Н-нет!—прикрыла цветами покрасневшее лицо наигранно хмурая Селена.

***

—Привет…—со спины донёсся знакомый женский голос,—Как дела?       Су, что до этого стоял, оперевшись о перила, повернулся в сторону мягкого ненавязчивого голоса. Его обладательница кралась, словно изящная кошка, в его сторону. —Селена? Что ты здесь делаешь?—спросил он это потому, что думал, что его укрытие достаточно надёжное. —Да так, просто гуляла.—она подошла поближе и тоже опёрлась о высокие перила. —Что тебя привело сюда?—вскинул он бровь. —Запах…—проговорила она, но, осознав, что он не имел ввиду то, о чём она подумала, тут же, покрывшись румянцем, отвернулась,—Н-нет! Я просто хотела узнать, как твои дела. Да. —Запах, значит?—уголки его губ впервые за долгое время приподнялись,—Мой запах настолько сильный, что не рассеялся за столько времени? —Н-нет, я не это имела ввиду…—девушка мяла рукав чёрной блузки,—Хотя, кого я обманываю.—вздохнула она.       «Я лохушка!»—доносились упрёки в её голове.       Селена действительно нашла его по запаху. Она шла по его следам, словно за ниткой. Его аромат… Немного изменился. Он не был похож на людской, а продолжал манить, как и прежде. —Ты можешь находить людей по их запаху?—он и сам не знал, почему решил так докопаться до неё.       Почему-то именно сейчас его одолело любопытство. —Нет… Это, скорее… Интуиция.—блондинка ещё сильнее покраснела, из-за чего немного, якобы невзначай, прикрыла лицо рукой.       Она была без косметики, потому что не думала, что встретит Су.       «Самое главное—не вспоминать про то, как я лапала его руку, а не то… совсем «расплывусь»»—мысленно проворчала Сель. —Как у тебя дела?—убрав что-то в карман пиджака, повернулся к девушке молодой человек. —Никак. Тренировки тренировками.—недовольно проговорила Селена. —У тебя уже началась учёба?—продолжал расспрашивать её сероволосый. —Да, но… Пара профессоров ушло в так называемый «вечный сон».—подпёрла она щёку рукой. —Их заменили? —Пока что нет.       Мужчина достал из кармана железную флягу и отпил из неё, что не осталось без внимания собеседницы. Она сразу узнала эту ёмкость—доктор Спирс чуть ли не постоянно держал её в своей единственной руке. Она и предположить не могла, что этот «чёрт» погибнет. —Интересный у вас тут карьерный рост…—скептически проговорила златоглазая, посмотрев сначала на флягу, а потом на Су.       В их сторону подул мягкий осенний ветер, что взъерошил серые волосы мужчины, которые уже доставали ему до плеч. Су с горечью смотрел на флягу, сжимая её в своей руке, будто пытаясь согреть холодный металл. «Если бы вы не потратили своё время на меня…»—звучали в его голове депрессивные упрёки. Он, поникший, сжал руку в кулак, стараясь держать свои эмоции под контролем. Молодой человек закрыл глаза цвета фуксии.       Теперь он МАНТИС, хоть и психический. Теперь он мог сделать хоть что-то. Теперь у него была хоть какая-то сила. Особенностью Хонкай-зверя, Махамайюри, с каким слили его гены, был нейротоксин, действующий только на людей. Он родился вместе с восьмым Херршером. Многие психические МАНТИСы, выжившие после операции, впоследствие теряли рассудок. Это было похоже на стирание личности, на замену внутреннего голоса чужими, а также на деменцию. Причина, по которой гены Су слили именно с ним, хонкай-зверем Императорского класса, Махамайюри, заключалась в его устойчивой психике, что давало хоть какую-то гарантию того, что он в дальнейшем не впадёт в безумие.       Ему было сложно находиться среди большого количества людей, потому что чем больше человек, тем ему тяжелее контролировать проникновение чужих голосов в свой разум.       Может, когда-нибудь настанет момент, когда он этот процесс сможет полностью контролировать, но сейчас он неумелый, и ему предстоит долгий путь, прежде чем он познает свой потенциал и овладеет им.       Однако, с девушкой, стоящей рядом с ним, ему было спокойно. Он не слышал её мысли. С ней Су мог наконец-то расслабиться. —Знаешь, у меня, в некотором роде, тоже хорошая интуиция. Особенно с недавних пор…—с самоиронией проговорил он, приоткрыв глаза и посмотрев на повернувшую в его сторону голову Селену. —Я слышала, тебе метаморф сделали.—девушка отвела взгляд, когда поймала его глаза на себе,—Сначала я подумала, что у тебя отрастут кошачьи уши и хвост… —Серьёзно?—мужчина был удивлён услышанным, от чего его брови поползли вверх, а лицо хоть немного перестало быть меланхоличным. —Я думала, все МАНТИСы будут как Пардо…—неловко почесала затылок Селена. —Хах… я бы на это взглянул…—из его уст послышался смешок. —Да… я бы тоже…—Сель явно не хотела допускать неловкой паузы. —Слушай,—его голос вновь приобрёл меланхоличные нотки,—ты, ведь, играешь в шахматы? —Э… Ну да… А что?—светловолосая вновь залилась румянцем, из-за чего попыталась закрыть своё лицо и отвернуться. —Может, сыграем как-нибудь?—спросил парень.       Девушке казалось, что он был мастером пикапа, потому что как он мог говорить такие вещи с невозмутимым лицом. В романтических фильмах, что она смотрела, мужчины говорили подобное с ехидностью и задором. Селена кивнула в знак согласия. —Тогда, давай послезавтра встретимся на крыше больницы?—предложил Су.       Раз уж она так боялась делать первые шаги, то, может, он хотел немного растормошить её? И да, опять крыша. —Кажется, крыша—наше коронное место?—сделала девушка попытку пошутить, но поняла, что получилось не очень удачно. «Как идиотка себя веду!»—шипела она в мыслях сама на себя. Юмор—не самая её сильная сторона, в том числе и потому, что некоторые слова и выражения она понимала в буквальном смысле. —Это точно.—тёплый ветер вновь растрепал его серые волосы, только на этот раз его мягкий взгляд был обращён в золотые глаза миниатюрной девушки перед ним.       Здесь не было никого, кроме них. Селене хотелось, наконец, отбросить свою маску, чтобы показать настоящую себя тому, в кого была по уши влюблена. Ей хотелось отринуть свои страхи, оставить их позади и найти выход из клетки. И, возможно, именно этот человек сможет показать ей путь к свободе.