Записки мальчика о счастливом детстве.

О, поверьте мне, что Пушкин настолько умён, а главное - хитёр, что сумел бы любым способом найти возможность насладиться дамскими ножками. Он бы и очки приобрёл, в ином случае притворялся слепым и хватался за желанные места, путая их с элементами мебели и извиняясь за это без сожаления.       Ножки, которые обожал Пушкин, поощряя внимание дам. Обладая ещё тем уровнем хитрости, Арсений перестаёт самостоятельно так протяжно двигать тазом, оставляя только небольшие покачивания. Пихается вновь ягодицами, намекая на то, что Антон в праве задать желанный тон их потехе, которая уверенно перерастает в утехи. Кудрявый вновь пользуется и задаёт размеренные движения бёдрами по всей длине члена как своего, так и парня. Плоть ещё больше наливается кровью и ей достаточно пары толчков, чтобы полностью окрепнуть. Арсений сверху - это как элемент прекрасного и на так до ужаса дорогом одеянии. Знает, что Антону это нравится и красуется. Нависает сверху, ловя дистанцию между лицами руками, но ни на сантиметр не увеличивая расстояния между паховыми областями. Яркий румянец на щеках начинает разрастаться от опаляющего дыхания, от непрерывающегося контакта глаз и столь сладостных движений. Арсений ухмыляется, тяжело дыша и высматривая дно эмоций в глазах юноши. Антон краснеет сильнее и всё его тело покрывается испариной, приятно гармонирующей с тёплым телом. Прижимает ягодицы ближе к себе и топит в глотке подкатывающий стон от раскатывающих движение кожи по головке, выбивающих из неё плотные капли естественной смазки. Её бы хотелось больше, но бежать в поисках чего-то скользящего и терять драгоценные секунды удовольствия никто не станет(!!!). Арсений приоткрывает рот и теперь его дыхание можно было здраво оценить как стеснённое и тяжёлое. Мажет языком по губам и скорее дразнит, чем просит поцелуя. Утыкается губами в кожу около уха и нарочито вязко постанывает имя парня. Такое расценивается полноценным ударом током по телу, от чего член становится только более твёрдым, а объём смазки увеличивается. Антон улыбается и льнёт. Достаёт зубами до раковины, прикусывает её и спускает к мочке, ниже к шее. Арсений ловко распрямляется, прекращая антоновские ласки. Перемещает точку опоры руками на колени того, тем самым полностью располагаясь промежностью на стояке. Теперь сам двигает бёдрами немного размашисто, затрагивая чувствительную головку и мажа её предэякулятом, но часто. Из-за этого Антон начинает загнанно дышать и терять постоянный контакт глазами от желания зажмуриться. Сам смещает таз в обратную сторону, усиливая приятные ощущения и утопая в них. Но. Утехи - дело обоюдное. Рукой поднимается к краю штанов Арса, дугой перемещается к области паха и приспускает край, касаясь члена и тыча верхушку в ладонь. Круговыми движениями оглаживает плоть, выбивая из юноши стон. Голубоглазый запрокидывает голову и старается двигаться полноценнее на Антоне, иногда дёргаясь от прикосновений к себе. -Не...боишься, что в окно увидят, - громко тянет гласную из-за кольца пальцев на члене, которое движется к основанию. -Не хочу об этом думать, - улыбается и делает обратное движение, крадя очередное томное вздыхание. Движения Арсения становятся всё более разобщённым, от чего просто съезжает ниже. Поправляет себе чёлку. Пальцами сначала движется от уровня пупка к паху, берётся за край спортивок и стягивает вместе с бельём, освобождая член юноши. Под силой возбуждения он поднимается и стукается о подобный орган. Два мальчика-истуканчика (простите). Что может быть лучше двойной мастурбации? В этом случае ничего, ибо в большой ладони Антона идеально умещаются два члена. Трения мягкой кожи об ещё более нежную, взаимодействие между стояками, непосредственно, рвут зрительный контакт в приятном закатывании глаз и опускании век. В свою очередь Арсений накрывает головки, чтобы скольжение выбивало больше кислорода из лёгких и тихие стоны не переставали разрезать тишину. Размеренные движения сменяются более частыми, когда парни начинают попутно жмуриться, и Арсений вновь льнёт к Антону уже за поцелуем. Хватают губы друг друга, покусывают их, пока половые органы начинают саднить и обильнее истекать смазкой. Ловят взаимные удовольствия, упиваются дыханием и наслаждаются этим полностью. Первым вскидывает бёдра Антон, ударяясь лбами и касаясь кожи носогубной складки голубоглазого. Ещё через несколько взмахов Арсений пару раз быстро двигает тазом и кончает с замиранием, окончательно пачкая обоих спермой. Она блестит на чистом животе кудрявого, разливаясь липким пятном по футболке верхнего. Глубокие вдохи заставляют разум вернуться и расслабиться телу. Арсений ложится и упирается носом в шею, ещё немного тяжело вздымаясь грудью. Антон запрокидывает голову и приоткрывает глаза, сладко улыбаясь. Нега окутывает, повисая тишиной и родным теплом. Лёгкая судорога рассыпается с ног, возвращая конечностям привычную чувствительность. Лёгкие прекращают рвано хватать разный объём воздуха, насыщая тело кислородом и тем самым возвращая все чувства в норму. Сердце перестаёт истошно выстукивать ритм из грудной клетки. И так, ненароком, всплыл вопрос о том, что же теперь делать? Щёки Антона вновь начали наливаться краской из-за неловкости ситуации. Впервые уединиться, впервые кончить не в одиночестве, да и вообще. Но ситуацию спасает скрип велосипедов и совместный смех. Перелив мелких камушков об окно оповещал о прибытии друзей. -Ушастый! Ты снова спишь до вечера? Вылазь давай, и пошли на реку! Вроде бы неловкое молчание после мастурбации закончилась, но теперь предстояло новое препятствие. Как бы так аккуратно встать, чтобы при этом Арсений своей макушкой не засветил в окне? Городской сползает к краю и ухается с него, попутно натягивая спортивки с бельём. Его примеру следует Антон и быстро вскакивает с дивана, для вида потирая затылок, будто он стукнулся о подлокотник. -Поезжайте вперёд. Мне собраться нужно!