Абхазия

Абхазия. Чертова Абхазия, до которой вы с Вовой доехали. Домики чуть ли не на берегу моря, красивейшие звёзды по ночам, потрясающие закаты и бесконечная тоска по прошлому. Бросить всё и уехать казалось романтичной идеей лишь первое время, как молодые и глупые, наивно уехать в совершенно другой город, не имея с собой практически ничего. Ну, за исключением погони милиционеров, конечно, но, к счастью, до Абхазии слухи об убийцах из Казани не доходят. Жить с Вовой после случившегося было странно. Очень странно. Когда весь адреналин побега спал, когда вы приспособились к жизни здесь, все это стало казаться каким-то дурным сном, из которого нет никакого выхода. Нельзя проснуться. Ты часто скучала по своей семье, которая осталась совсем далеко. Да, ты была не из Казани, жила в общежитии, почти не виделась с ними, но одно дело, когда между вами день на поезде и совсем другое, когда ты где-то совсем далеко, на юге, куда у них не будет возможности приехать. По вечерам ты часто сидела на берегу, слушая шум воды и рассматривая звёзды, вспоминая, что же вообще могло привести тебя к подобному решению. Действительно, просто сбежать? Совсем от всего, от будущего, от себя? Неужели это было то, чего ты так хотела? Звёзды не отвечали, только складывались в созвездия. Тогда ты начинала строить башенки из камней. Песчаных пляжей тут почти не было, хотя за эти полгода ты посетила несколько городов, в силу их недалёкого местонахождения. Маленькие стоунхенджи, что ты строила вокруг себя, слишком быстро разрушались, оставляя тебя в таком же разбитом состоянии. Словно ты есть эта самая башня, которую стоить хоть чуть-чуть толкнуть, и она развалится на камни, которые уже никогда обратно так не поставить. Вова с пляжа тебя забирал значительно позже, пропадал на работе, а после находил тебя здесь. Он пытался расспросить тебя, зачем ты постоянно уходишь, но ты лишь молча на него смотрела. Смысл объяснять тоску по дому, если у вас нет возможности вернутся? В чем смысл жаловаться на то, что Вова никак не изменит? Это лишь заставит его чувствовать вину за то, что заставил тебя уехать. — Ну, Т/И, что опять? Что ты тут вообще делаешь? — Вова старался всмотреться в ночное небо, в воду, старался понять, что же ты здесь можешь видеть, но он не мог. — Просто красиво, — отвечала ты, вставая с камней и отряхивая одежду. Вова брал тебя за руку и вел в дом. Ни о чем больше не спрашивал, прекрасно понимая, что не поймет. Потому что просто не сможет, потому что порой он понимал, насколько вы на самом деле разные и насколько трудно осознать другого человека. Любовь с первого взгляда это лишь влюбленность, это не полноценное погружение. И, наверное, Вова просто был не готов к признанию чужих вяло-текущих мыслей, которые создавали каркас твоей личности. Постоянные мысли о смерти, желание жить, желание все исправить, испортить, уничтожить, потом отстроить заново, чтобы снова начать сначала. Жизнь с противоречиями, которых он не понимал. Для Вовы всегда всё было совершенно просто. Если есть крыша над головой, если есть еда, одежда, значит всё хорошо. Значит так и нужно жить. Но с тобой такое не работало. Ты могла жить в любых условиях на самом деле, другой вопрос состоял в концепции счастья. Сон по ночам здесь не шел. Жить хотелось, но совсем не так, как сейчас. Ты думала над тем, чтобы сбежать, иногда над тем, чтобы утопиться. Иногда просто хотелось рассказать обо всём Вове, но после ты понимала, что он совершенно не поймет, в чем именно твоя проблема и потому молчала. Долго молчала. Настолько, что в один день тебе так всё надоело, что мысль утопиться превысила желание жить. И, ты даже не знала, насколько осознанным было это решение. Просто ушла пораньше, просто села на камни как всегда, просто в один момент начала заходить в воду. Пока шла, в какой-то момент услышала крик позади. Не обернулась. Не хотелось. В голове представляла Вову, улыбающегося, когда вы только были на пути сюда. Улыбаешься ему в ответ. Кто-то хватает тебя за руку, прижимает к себе, разворачивает. Целует в мокрые щеки, умоляя простить. Это Вова, конечно. Это Вова, нашедший предсмертную записку. И это ты, стоящая почти полностью в воде на острых камнях босыми ногами. Это родное лицо, спрашивающее, что же всё-таки случилось. Это твои слезы на щеках, текущие не переставая, ведь больше им нет смысла сдерживаться. Это ты, шепчущая: «Я не хочу жить», — и это Вова, прижимающий тебя к себе сильнее. Он выводит тебя на сушу, почти вытягивая тебя из воды. Его самого трясет не меньше чем тебя, но он держится, ведь он сильный. Ты смотришь на него и втайне завидуешь, ведь никогда не была такой. Вова, приведя тебя в дом и заварив тебе чай, умоляет рассказать, что не так. Почему ты пыталась это сделать. Но твоё растерянное лицо, твой незнающий ответ не могли ему помочь. — Т/И, почему? — Вова держит тебя за трясущуюся руку, сидя напротив. Потом передумывает, пересаживается поближе, приобнимая. — Я не знаю, Вов, — растерянно шепчешь ты, рассматривая чай в кружке. Как будто есть объяснение этому абсолютному отсутствию реакций. Как будто есть объяснение этому странному чувству пустоты, разливающемуся внутри. — Я не знаю, Вов, — из глаз льются слезы. Тебе страшно, потому что ты только сейчас понимаешь, что могла умереть. И самое ужасное в том, что это все ещё совершенно не пугает. Как будто тебе все равно. — Хей, просто расскажи мне, что случилось, — осторожно стирая большим пальцем твои слезы, просит Вова. Он такой добрый, заботливый, почему он полюбил именно тебя? Такую сложную, совершенно переломанную и неправильную тебя? За что ему это? Ты молчишь в ответ, потому что он не поймет. Потому что: «Я хочу домой», — это невозможно. Потому что Вова прекрасный человек, а ты всего лишь что-то неопределенное рядом. Как будто что-то жидкое, должное смешаться с водой. — Т/И, ну пожалуйста, — просит Вова, поправляя твои волосы. Он не понимает, что с тобой случилось, куда делась та авантюристка, согласившаяся бежать с ним в совершенно другой город лишь из-за любви. Как жаль, что он не знал, что настоящий авантюризм так легко переключается в апатию. — Я не люблю тебя, Вов, — шепчешь ты, вставая из-за стола, отбиваясь от чужих рук и хлопая дверью. «Я не люблю тебя, Вов», — пишешь ты на камне возле дома. «Я не люблю тебя, Вов», — гоняешь в голове, покупая билет обратно в Казань. — Я люблю тебя, Вов, — шепчешь ты, когда в общежитии ты встречаешь его. Приехал, все-таки.