Длинные ночи без дней и пророчеств

*** В редкие ночи, когда ему тошно и дурно от всего, сердце мечется в грудной клетке а дыхание ускоряется, как если бы он пробежал километр, причём вверх по лестнице — ему помогают разные способы, одни лучше, одни хуже. Можно составить рейтинг: он будет состоять из сна, табака и порезов. В очень редких случаях мог выпить, но всегда знал в этом меру, к тому же, к сожалению или к счастью, алкоголь брал его очень медленно и с не маленьких количеств. В самые страшные моменты, когда он не понимает что реально а что нет, он иногда думает о том, чтобы пустить пулю в лоб. Потому что он уже запутался, потому что запутанность эта его убивает, и разве не легче будет просто закончить со всем? Внести ясность, в некотором смысле. Перестать путаться в мыслях, в мотивах и желаниях, в собственных и чужих историях. Смерть — это отличная цель. Не так важно, чья, важнее еë наличие и вес. Выбрать своей целью смерть сильно легче, чем решить кем он хочет стать, и хочет ли вообще кем-то становиться. Возможно, ему хватает того, кто он есть сейчас и изменений не будет, но зато всë будет становиться лишь запутаннее с каждым днём, а когда он наконец потеряется — один, в нигде, с ним будет только возможность положить всему конец, в лице одной только смерти. Иногда, Эдгар чувствует себя очень плохо. В дни, когда он теряет всякую цель — он теряет и себя, мучаясь потерей, как гибелью своего самого дорогого человека, коего у него, слава богу, и так не было. В детстве всë было ровно также — он терялся, не знал, кем хочет быть, потому что себя настоящего ему явно не хватало, помимо того факта, что его представление о себе всегда было достаточно двояким. Ведь с одной стороны, обладая холодным и острым умом, с удивительными способностями, он был способен оценить свои способности объективно и понять, что превосходит многих людей. Но одновременно с этим, он был и есть невероятно чувствительный человек, творческой натуры, это подразумевающей. Как раз эта чувствительная и творческая натура и не могла ему позволить постоянно жить с адекватным осознанием того, кто он есть, разъедая всë то, до чего он способен додуматься, в угоду совершенствованию непонятно чего. Быть писателем? Это в большинстве случаев не прибыльно, непостоянно, никто и не сказал что он именно тот герой своего времени, что способен говорить от лица общества, или хотя бы это общество восхищать. Его в конце концов могут не так понять! Разумеется, он писал для себя, но в публикации своих трудов есть маленькая и заметная деталь — их сможет прочитать любой, умеющий читать. А что, если его отвергнут ещë в редакции, насмехаясь над его грамматикой, манерой речи и мыслью? Разум подсказывает, что образованные люди не будут так делать. Но другая его часть добавляет, мол, да, не будут они открыто насмехаться, только презрительно посмотрят, и потом будут говорить об этом в своей гаденькой редакции неделями. Конечно это бред, никто так не делает, но не то, чтобы была возможность убедиться в том или ином. Может, ему стоит заняться другой деятельностью, связанной с писательством? Стать журналистом или редактором? Да, вероятнее всего так он и сделает. Вроде решил изучать языки, переводить тексты. Достаточно выполнимо. Эдгар вдруг мотает головой, подрываясь с кресла, намереваясь встать и падая на пол, потому что в глазах потемнело и в ушах какой-то то ли звон, то ли писк. Он больше не может думать о прошлом, плохо, слишком много думает, слишком долго вспоминает. Да и всë равно, никем он не стал, так что смыслу ворошить старое? Разве мог кем-то стать человек, всегда живший скорее фантазией, чем явью? Да, получился каким-то писателем, вроде на некогда интересную тему, но маленький он точно не думал что попадёт в гильдию, что обладает способностью и что она может убивать, или что на его руках будет кровь. Так много крови. Возможно в следующий раз, вспоминая это и за одно думая о известной поговорке, он действительно просто выколет себе глаз. Ну так, знаете, для иронии. В каком-то смысле смеха ради. Вставая с пола ему так же плохо, как и пять минут назад. Голова болит, он не блюёт но перманентно испытывает чувство тошноты, подкатывающее к горлу с двойным усилием, когда ему хочется что-нибудь съесть, иногда так даже с напитками. Сегодня на завтрак он еле смог выпить чашку кофе. Ему всë скучно, ничего не интересно, ничто не занимает. Стоит ли хотя бы подумать над новым сюжетом для своего почтенного соперника? Ммм… Не-а. Разве есть тут какой-то резон? Абсолютно никакого. Ничего дельного выдать не получится, как и в предидущий раз. Как два раза назад. И три. И четыре. В общем, как всегда. Как будто у него когда-то получалось что-то стоящее! Теоритически, иногда он и может, хотя бы от части, но всë же верить в такие сказки, последнее время — нет. Последнее время это действительно неопределённый отрезок, потому что По только следит за преступно медленно текущим временем, не пытаясь его исчислять. По сути своей, просто ждёт, когда сможет заснуть. Снова. Последнее время он вообще постоянно спит, иногда специально ради этого глотая снотворное. Иногда подолгу глядя на баночку, думая о том, не стоит ли принять летальную дозу, но желание спать оказывается сильнее желания умереть, хотя после кошмаров он смотрит чуть дольше. Когда же он не спит, прямо как сейчас, он смотрит в потолок. Иногда искренне пытается отвлечься чем-нибудь, хотя бы наброском сцены или диалога. Но любая попытка чем нибудь заняться приводит только к тому, что он осознаёт бесполезность дела, как и то, что все его увлечения теперь ненастоящие. Если бы он мог провести по ним ножом, увидел бы, это не увлечение, не хобби, не способ времяпрепровождения, это гнилой торт с начинкой из пустых зрачков, кругов под глазами и гари. Большую часть последнего времени, он просто тянет это самое время, до того момента когда сможет поспать. Сон — это самое безопасное место, которое он знает. Но даже оно иногда его предаёт, осыпая ужасами, страхами, теми, что на поверхности и теми, что глубоко внутри. И все пугают одинаково сильно. Учитывая то, что Аллан параноик, кошмар несёт дня него целую цепочку нереальных обманок. Например, сегодня он не спит, вместо этого вспоминая себя, потому что недавно ему приснился кошмар, и спать страшно. Сегодня ему приснилась временная петля, в течении которой он раз за разом умирает, не в силах положить этому конец. Как если бы он сделал сохранение игры перед самым гейм овером, имея возможность вернуться только в это сохранение, теперь из раза в раз терпит поражение, сам загнав себя в такую ситуацию. В этом сне, ему начинает казаться, что действительно легче будет наконец опустить руки, принять происходящее и именно в тот момент, когда он наконец это делает, слышит свой же голос — Жил по дурацки и умер дураком, это всё, чем ты был. Не смог одолеть оплот собственных чувств, не смог бороться. А может, однажды победил бы? Теперь ты можешь только путаться и погибать. И это не закончится даже с твоей смертью, потому что ты уже мёртв, и теперь обречён страдать в следствии собственных провалов и бессилий. Кажется, он мог сказать ещë что нибудь, но Эдгар вскакивает с кровати, волосы липнут ко лбу, в горле сухо, дыхание и биение сердца учащено. На кухне он долго смотрит в окно, растягивая чашку кофе с молоком, потому что его опять (или, правильнее сказать, как всегда) тошнит. Вскоре он возвращается к своему нормальнлму состоянию, за исключением того, что свой отвратительный и пустой день он проводит пытаясь набросать хоть какой-то обрывок текста, но всë, что выходит из-под его пера, не имеет никакого смысла в его глазах и абсолютно не настоящее. Ещë один гнилой торт. Доподлинно неизвестно, сколько он уже так живёт. Может пару дней, а может месяц, ощущается как бесконечность. Время искривлено, оно движется со скоростью улитки, запертой в клетке размером с себя. При этом солнце и луна меняются как будто произвольно, а может не меняются вообще, Аллан не смотрит в окна. При его состояни, когда становится получше, достаточно чтобы воображать не сбиваясь с мысли, он иногда представляет что на небе сейчас сразу два светила, но оно остаётся непреклонно тёмным. При его состоянии, когда становится получше, достаточно для того, чтобы воображать не сбиваясь с мысли, он иногда представляет себя в сюжетах своих книг, иногда думает о своих персонажах, думает, что если бы они могли видеть его сейчас. Они смогли бы ему помочь? Кто-нибудь смог бы? А ему нужна помощь? Он не знает, если есть какой-нибудь способ сделать всë лучше, даже не знает какого чёрта с ним творится. Возможно, вполне вероятно, всë это симптомы, но он не хочет знать какой болезни, как и не хочет обращаться к психологу или психиатору. Во-первых, как-то лениво заниматься всем этим, По не испытывает и капли интереса к высвобождению от собственного состояния. Во-вторых, это небезопасно, потому что он известная личность, могут возникнуть проблемы, начинающиеся с «о, я слышал о вас, писатель! можно афтограф?» до того, что в кабинет вломятся люди с оружием, требуя сдаться. И обе ситуации достаточно вероятны, в том смысле, что уже случались. Ну и в-третьих, ему не хочется выворачивать свою душу, даже не зная, из чего она состоит. Хотя, можно предположить, что в основном из гнилых тортов, пустых зрачков, кругов под глазами и гари. Эдгар не поднимается с пола. Решил полежать пока так. Ну, а чем ему ещë заниматься? Книжки писать? Ха! Те нелепицы что он уже успел отпустить чернилами по бумаге теперь преследуют его навязчивыми образами. А все книги с полок шепчут свои истории, иногда слишком громко, все разом, так, что в звенящей тишиной комнате вдруг утонет самый громкий крик, как его и не было вовсе. И По — владелец крика. Крик просил о помощи, но утонул в море художественных образов, диалогов и реплик, исчез, как-будто его и не было вовсе. Так, что о нём забыл даже собственный владелец. Пол холодный. Сейчас разгар темнейшей ночи. Аллан так хочет спать, боится, но все остальные оставшиеся ему сейчас варианты не смогут оказать должной помощи, вернее сказать, просто не смогут. Так что он еле поднимаясь с пола, преодолев темноту и звон, добирается до таблеток и воды, оставленных на тумбочке возле дивана, на котором он и спит. Причëм, диван этот стоит в гостинной. Эдгар не спит в спальне, потому что ему больше нравиться в гостинной. Ему нравится быть в центре огромного дома. Театрально. Быстро запивая сразу две таблетки снотворного, что больше, чем нужно, ведь достаточно одной. Он не знает чем займётся проснувшись, но это точно будет не написание книги, для передачи которой он вообще то должен был скоро встретиться с Ранпо. Но, думаю, нет смысла упоминать, что он забыл про встречу, в его случае фраза «потерял счет времени» будет невероятно точным описанием ситуации. Конечно, Эдогава бы напомнил о встрече, если бы телефон Аллана не валялся выключенным где-то за шкафом. Но пока По просто спит, ни о чем не думая. Впрочем, это и было его целью.

***