I will never leave you, baby.

Пак Сонхва провинился. Очень и очень сильно. – Ты ведь прекрасно знаешь, что... – Знаю что? То, что тебя не было дома чёртовы две недели, ты не писал и не отвечал на звонки лишь потому, что был занят? То, что я знал с самого начала на что подписывался, когда начал встречаться с тобой, что тебя часто не будет рядом из-за ёбанной работы? Да, знал. Но это не значит, что ты можешь так просто исчезать! Послышался тихий всхлип. Кан опрокинул голову, лишь бы не заплакать, вздыхая и быстро моргая, прогоняя нежелательные слёзы. – Я так волновался, так переживал, вдруг с тобой что-то случилось, а ты всё это время просто сидел в своём кабинете, проводя время в компании бумажек, кофе и Хонджуна! Ох, если бы Ёсан только знал, что практически половину времени своего отсутствия Сонхва провёл в больнице, залечивая раны после неудачной встречи с наркоторговцами. Если бы только знал, как умолял Хонджуна ни в коем случае не говорить Ёсану об этом, обещал, что такого больше не повториться. – Малыш. Мягко и нежно произносит Пак, встав перед возлюбленным на колени. Не отрывая полного сожаления взгляда от покрасневших глаз сверху, Сонхва берёт его руки в свои ладони, оставляя на каждой поцелуи-бабочки. Как же низко он пал перед собой, доведя своё сокровище до такого. – Прошу, прости, что так получилось. Знаю, что провинился перед тобой, мне жаль, что я стал причиной твоих слёз, волнения и бессонных ночей. Ёсан, душа моя, я клянусь, такого больше не повториться. Обещаю, что буду на связи всё время, которое только смогу. Обещаю быть рядом. Клянусь, малыш. Всхлипы стали громче, Кан устал терпеть и сдерживать себя. И не стоило ведь. Перед ним тот, кто не осудит за слёзы. Перед ним тот, кто извиняется за них. Хрустальные капли скатывались одна за другой, оставляя после себя солёные дорожки на щеках. – Я был напуган, когда в очередной раз голос с трубке твердил, что абонент не доступен. Кан прошептал это рванным голосом. Сердце от такого разбитого вида Ёсана невольно сжалось. Встав на ноги, Сонхва рукой обнимает возлюбленного за талию, второй же успокаивающе поглаживает по голове. Младший в свою очередь обвивает руками шею Пака, утыкаясь в шею любимого. – Ёсан-а. – М? - донеслось приглушённое мычание, сквозь хныканье. – Ты говорил, что не будешь плакать из-за меня. – Разве было такое? Если да, то беру свои слова обратно. Из-за тебя не плакать невозможно. – То есть вся твоя жизнь со мной будет сплошным разочарованием? – То есть если тебя в ней не будет, я просто не смогу жить. А ещё, - он делает паузу, чтобы вздохнуть и оторваться от шеи Пака. – Обещай, что теперь я буду плакать из-за тебя только в хорошем смысле. – Обещаю, что отныне и навсегда ты будешь плакать лишь в постели и от счастья. – Сонхва! - воскликнул Кан, легонько стукнув того по груди. – Чего тебе не нравится, звёздочка моя? – Извращенец. – Кто бы говорил. Оба тихо посмеялись с этого. Увидеть на лице Ёсана улыбку было лучшей наградой для Пака. – Душа моя. – Да? – Прости ещё раз. – Хватит уже извиняться. Я больше не обижен. Просто... Просто не бросай меня так внезапно и резко. – Я никогда не брошу тебя, малыш. Они ещё долго стояли в объятиях, слушая дыхание и звуки бьющихся практически в унисон сердец. – Я люблю тебя, ангел. – И я тебя люблю, милый.