Не он.

Он вновь просыпается в холодном поту, садится в кровати и ерошит коротко остриженный затылок. Трет ладонями глаза и понимает, что руки дрожат. Сжимает их в кулаки и пытается выбросить кошмар из головы. За окном еще темно, лишь первые задатки солнечных лучей появляются над далекими крышами домов. Он вновь падает спиной на влажные простыни и закрывает глаза. Столько лет прошло, а ему продолжает сниться мертвый взгляд давно ушедшего друга. Даже не друга, напарника, сотоварища, однокашника, да как его не назови, и как не проклинай связь с ним, эта страница навсегда останется в его жизни. Этот человек всегда останется в его памяти, пусть даже так, приходя к нему во снах с мертвенно - бледным лицом и сумасшедшей улыбкой на тонких губах, с ледяным, колючим словно бритва, голосом. Их слишком много связывало, чтобы взять и вычеркнуть все то, что было. Джеймс нашел, верней перекупил его у одного из китайских кланов, за баснословные деньги, и ни разу Моран не пожалел об этом. Они были словно два магнита с разными полюсами, но с такой силой притяжения, что не разорвать. Джеймс лишь вскидывал в раздумье руку или замирал от новой маниакальной идеи, как Моран уже шел за винтовкой или начинал собирать одну из тех бомб, что потом были хладнокровно навешаны на безликих людей. Гениальный тандем. Мыслитель и исполнитель. Судья и палач. И вот он сидит на корточках у трупа своего мыслителя и смотрит в мертвые глаза. На искривленный в дикой улыбке рот, который все еще источает пар. Он лишь касается темной челки, поправляя всегда идеальную прическу Мориарти. — Надеюсь, теперь ты свободен, Джеймс…- шепчет с ухмылкой Моран, и закрывает глаза своего мыслителя. Он идет улочками, скверами осеннего Лондона, кутаясь в пропахший сигаретами шарф и глубже засовывая в карманы куртки озябшие руки. И снова он один в этом диком мире. Зверь, который вновь сам по себе. Он еще не думает о том, куда он сорвется, не думает, что ждёт его завтра, он просто идет, огибая прохожих и видит лишь перед собой глаза мертвеца. Сирены скорых и полицейских уже гудят на все лады, люди оглядываются с тревогой и любопытством провожая мчащиеся к Бартсу автомобили, но палач лишь прибавляет шаг и скрывается в одной из подворотен улицы. Когда он встретил его, то сразу ощетинился, ощущая кожей опасность. И то чувство дикой охоты, вновь разбудило в нем азарт. Он обернулся на тихий, но властный голос и замер. Мужчина медленно надевал перчатку на тонкую кисть и его глаза были холодными, словно штормовое небо. — Моран, так полагаю, думаю мне представляться не нужно? И вскинув бровь, все же добавил. — Майкрофт Холмс. Палач стиснул зубы и шагнул вперед, он искал встречи с этим человеком долгих два года, но тот решил все за них. Такой близкий и такой недосягаемый в своей вседозволенности и власти. — Зачем ты это сделал, Холмс,…- прорычал Моран. Политик лишь улыбнулся одной из своих безразличных улыбок. — Он встал на линию моего огня, Себастьян. Никому не позволено угрожать мне, или просто не смирился с тем, что кто - то может его заменить. Выбирай любое определение и попадешь в цель. — О чем ты, - Моран вздрогнул и злость вновь ударила в виски острой болью. Мужчина лишь пожал плечами и посмотрел вдаль. — Твой босс, хотел всё и всех сразу, но наткнулся на стену и разбился об нее. Закрыв глаза, Себастьян прокручивал информацию. — Он сам тебя попросил?…- кивнул Моран, зная заранее ответ. — А вы и правда умны, полковник…- Холмс хмыкнул и смахнув с лацкана пальто белую крошку снега, посмотрел на небо. — Он просил лишь не мешать ему, что я и сделал…- он развернулся и сел в подъехавший лимузин. — Еще увидимся, полковник…- он не смотрел на своего собеседника, в его голосе не было вопросительных интонаций, лишь констатация факта и сталь. Он целует грубо, подчиняя сразу. Захватывает зубами беззащитное горло, яростно оставляя красные отметины. Ему всегда мало, он просто берет то, что принадлежит ему, и со звериным рыком упивается своей жертвой. Тяжелое дыхание, выгорающий кислород у рта и полные холода глаза. Кровать безжалостно скрипит под мощными толчками, огонь обжигает изнутри впуская твердую плоть и кажется , что по бедрам стекает не то кровь, не то горячая лава. Хочется прогнуться в спине и раскрыться до безобразия бесстыдно и сладко, но твердая рука лишь перехватывает под грудью, прерывая все попытки. И чувствуя жар влажного тела сзади, упиваешься силой, что накрывает тебя с головой. Когда комната пустеет, остаётся лишь запах его дорогих сигарет и власти. Сил нет даже на то, чтобы встать и принять душ. Просто лежишь и смотришь в потолок пустыми глазами, понимая, что ждешь. Ждешь и боишься, что когда нибудь кто - то заменит тебя. Когда изморось рисует на окнах причудливые узоры, ты понимаешь, что зависим. Болен им. Распят и разнуздан. Он твой Wesson. Твой последний патрон. И ведя по лицу пистолетом, ты чувствуешь как холодный металл царапает щеку, тонкую кожу шеи. Ты не желаешь быть одним из тех, кого заменят. Вставляешь патрон в барабан и на раз два…. Его шаги, медленные и такие уверенные, ты слышишь за своей спиной. Шорох одежды падающей в кресло и рука, что отводит пистолет от твоего виска. Почти оглушающий звук падающего на пол оружия и тебя окольцовывают, прижимают, сдавливают мертвой хваткой. — Ты не он. И когда ты прикрываешь глаза, то за веками видишь лишь подрагивающий силуэт уходящего в никуда Мориарти.