play by dad's card.

⠀открыв дверь, пак обнаруживает супруга сидящим на кровати и разглядывающим.. подаренный чонгуком бюстгальтер. длинные пальцы проходятся по кружеву, нежно облепляющему сетчатые чашечки, и юнги поднимает на него немного.. изменившийся взгляд. ⠀он решил, что чимин оставил эту деталь, как намек. ⠀— давно не помню тебя таким. тебе нужна была свежая кровь дома, чтобы вернуться к прежнему настрою? — мужчина приподнимает рассеченную шрамом бровь, в то время как в темных глазах вспыхивает то, что пак не видел уже год. отблеск забытого желания. ⠀облизнув полные губы, мамочка скидывает с ног мюли на небольшом каблуке, ступая по пушистому ковру и тихо выдыхая. всё еще фантомно чувствует руки сына на себе, но, взмахивая волосами, устремляет пристальный взгляд на мужа. ⠀— возможно. но сегодняшний день вымотал меня. — пак говорит это почти искренне, но назло, расплетая завязки домашнего платья и оставаясь в небольшой атласной сорочке марсалового цвета. подобное потребительское отношение его почти кольнуло. когда он больше всего нуждался во внимании и подтверждении собственной важности, хотя бы призрачной, мин не желал этого давать. ему казалось, что их брак — уже большая награда для чимина.

۝

“marina — bubblegum bitch”

⠀будущая чета была знакома буквально со школьной скамьи, однако училась в параллельных классах. ввиду социального статуса и положения, юнги проходил обучение в собственном графике, приоретизируя математические и экономические дисциплины. пак находился в когорте социально-гуманитарных образований, пребывая большую часть своего времени в кругах творческих людей, ценивших инаковость и свободу. ⠀и, несмотря на внешний невинный образ, юность его прошла в многочисленных романах, в которых чимин отдавался сексуальным развлечениям и практикам полностью. но плотскому разнообразию пришел конец в лице мужчины, державшего на контроле всю наркотическую сетку города. ⠀ким намджун был старше пака на добрых десять лет, но это ничего не значило для дорвавшегося подростка. он яростно спорил по каждой мелочи, царапал татуированные плечи, а потом также бурно седлал член намджуна на мотоцикле. ким был более сдержан, но взаимен — его единственной зависимостью был миниатюрный художник. ⠀однако, несмотря на сильную влюбленность, чимин понимал, что он не получит какой-то стабильности в этих отношениях. за кимом постоянно велась охота со стороны правоохранительных служб и это слишком нервировало. пак никогда не знал чувства полной безопасности, так как его родители особо не думали об эмоциональной составляющей своего ребенка, лишь выполняя на нижней границе нормы материальные обязательства. поэтому, когда намджун отказался искать иные варианты заработка, чимин взял ответственность за расставание в свои руки. ⠀дальнейшая судьба дилера была более неизвестна ему — в какой-то момент он услышал, что ким бежал из города. тогда пак углубился в искусство, участвуя в городских выставках. его видение моровского «эдипа и сфинкса» в классической традиции было высоко оценено, особенно влиятельной семьей мин. настолько, что при личном знакомстве с творцом они разглядели в нем идеальное дополнение для их нелюдимого, сторонящегося светского общества наследника в лице юнги. ⠀слухи о всех увлечениях чимина превращались в домыслы по причине зависти к обаянию кукольно-красивого изобразителя, уместного и образованного. только юнги знал, какая грязь таится в этой оболочке и испытывал к нему пренебрежение. ⠀проблемой было то, что пак действительно проникся к супругу. ему нравилось, как он играл на фортепиано, каким работоспособным был, как изредка улыбался. подарив мину первенца, чимин искренне надеялся, что это сблизит его с мужем, но тот не мог долго заниматься ребенком. ему было проще потратить определенную сумму в качестве извинения за собственное отсутствие, но, по сути, чонгук с детства чувствовал в своей жизни только маму, что расстраивало. ⠀чимин изменился и желал крепкой, душевной семьи, в которой сможет раствориться без остатка, подарив таившуюся в нем заботу. ⠀юнги не видел в нем большее, чем редкий способ сексуальной разрядки, сохраняя в сознании его образ безмозглой куклы, не имеющей своего мнения и прогибающейся ради денег.

۝

“doja cat — streets.”

⠀пак лег в постель, повернувшись в противоположную сторону от мужа, погасив свет через прикроватный переключатель. мысли о сегодняшнем дне его почти не оставляли, пчелиным роем создавая шум в голове, но физическая усталость взяла вверх. устроившись на животе, чимин подминает край одеяла под себя, закинув на него ногу. фантомность чужого тепла помогает поддаться закрывающимся векам. ⠀спустя время, забываясь в дреме, он различает почти подсознательно тихий звук открывающейся двери. но проснуться не может — его тело кажется таким ослабшим, буквально скованным. возможно, юнги встал за водой.. ⠀— ох.. я не думал, что ты останешься в них. — едва слышно произносит пришедший, и сердце пака замирает. чонгук. его чонгук скользит пальцами по обнаженной ноге, проходясь выше, к бедру, и задевает сетчатую ткань стринг. из-за позы, в которой чимин уснул, его формы казались еще пухлее, почти провокативно привлекая внимание и он не знает, прикрылся бы, зная, что произойдет. ⠀губы так дрожат. он должен остановить юношу. кажется, тот окончательно сошел с ума, раз.. раз отодвигает ткань белья и так хорошо касается набухших складочек, придвигаясь к чувствительному клитору и накрывая его большим пальцем, отчего киска чимина предательски сжимается и течет. ⠀мамочка крепко закрывает глаза, мысленно говоря самому себе, что это лишь сон, отображение его воспаленного длительным игнорированием сознания. но в этот же момент чувствует безумно горячий, острый язык в своей вагине, слизывающий его смазку. ⠀это аморально. он взрослый человек, в долгом браке, с определенным именем в обществе, но даже не может отогнать своего сына, когда тот стирает границы в их общении. не пытается. ⠀ощутимо дрогнув, пак так отчаянно пытается сдержать стон, что не сразу замечает, как выдает себя движениями рук, что не ускользает от внимания чонгука, полностью потерявшего рассудок от запаха сладкой киски. он как зверь, почуявший каплю крови, не мог оторваться от тела, которое влекло его еще с шестнадцати. влекло настолько, что он постоянно рассматривал фотографии чимина со всех ракурсов; крал белье, чтобы дрочить им; касался при любой возможности, а тот считал, что невинный мальчик просто очень тактильный. ⠀едва слышно зарычав, мин-младший в одно движение притягивает к себе родителя, расположившись вплотную между его ног и почти вынуждая того распахнуть глаза от удивления, но и.. трепета перед физической мощью. ⠀— и как долго ты планировал делать вид, что спишь? до тех пор, пока я не вставил бы пальцы в твою пизду? — всё еще тихо спрашивает чонгук, наклонившись к нежному лицу на невозможно близком расстоянии, но теперь в его взгляде нет и капли чего-то светлого и непосредственного в сравнении с дневным поведением. ⠀чимину страшно. страшно от того, каким податливым он себя чувствует. как сильно хочет продолжения и как ждет, что его мальчик всё возьмет под свой контроль. ⠀несмотря на приглушенный свет, он явно видит безумный блеск в глазах юноши и не может ответить на его вопрос. лишь касается ладонью татуированного плеча, горячо выдыхая в губы сына, на что тот мгновенно реагирует, захватывая в плен уязвимый рот. столкнувшись языками, чонгук вылизывает мамочкин, не заботясь о том, что в парах десятков сантиметров лежит отец и может увидеть, за чем именно приехал его наследник. ⠀— г-гуки, нет. пожалуйста.. — сквозь поцелуй шепчет пак, а затем чувствует, как младший накрывает рукой его пухлую киску, раздразнивая пульсирующую дырочку. ⠀— какая же мокрая. блять, посмотри. — юноша отстраняется, демонстрируя вязкую, прозрачную влагу на подушечках пальцев. он приближает их к пухлым губам родителя и тот окончательно забывает обо всем, начиная обсасывать фаланги. вкус собственного возбуждения прокатывает по его сознанию взрывной волной, отчего глаза закатываются. ⠀младший мин спускается губами к тонкой шее, издавая грудной стон от болезненного возбуждения и того, как хорошо в свободной руке ощущается полная, налитая грудь его сучки-мамы. округлившиеся формы лишили его даже шанса на то, чтобы подумать о моральных устоях — настолько сочно и греховно тот выглядел, что любые сомнения рассеялись. ⠀чонгук ждал слишком долго. он был одержим и годы вдали только сильнее разожгли в нем пожар чувств. ⠀чимин спиной вжимается в постель, плавясь от того, как его мужчина хищно нависает над ним, как в одно движение снимает футболку.. боже, паку хочется кричать, когда он видит отблеск штанг в сосках. мамочка почти физически ощущает, как из его киски хлынула смазка, пачкая сатиновые черные простыни. ⠀тонкие, нежные пальчики касаются накачанного, стального, блять, торса сына, поднимаясь выше и притрагиваясь к титановым вставкам. эта сила будоражит его разум, пленяет настолько, что чимин, скосив глаза в сторону спящего мужа, даже не чувствует страха — только нарастающее возбуждение. ⠀юноша обхватывает соски губами, оттягивая и чувствуя сливочный вкус проступающих капель молока. сжимая между собой абсолютно грешные сиськи, мин продолжает их высасывать, вспоминая, как отчаянно представлял это каждую ночь, будучи подростком. он рычит почти в голос от прикосновения и вкуса, резко подхватывая за бедра мамочку и заставляя обвить ногами талию, чтобы притереться членом к насквозь промокшим трусикам, так тесно обхватывающим пышные бедра. татуированные пальцы спускаются ко входу, раздразнивая сильнее — так, что пак отчаянно прижимает его к груди, судорожно выдыхая. ⠀— твой муж оказался настолько бесполезен, что даже не смог ублажить тебя за всё время? — приподняв темные брови, чонгук устремляет взгляд на родителя и нарочито медленно входит пальцами внутрь киски, чуть изгибая. чимин распахивает полные, сочные губы, простонав от такой ужасающей провокации. его вагина слишком сильно пульсирует после этих слов — таких резких, но правдивых в сути. ⠀— чонгук.. пожалуйста.. не.. — пак почти умоляет, но сам не понимает, о чем именно. не внимая просьбам, мин-младший с хлюпом вытаскивает пальцы, заполняя столь желанную им пизду своим членом. мамочка в порыве крепко хватается за плечи, поражаясь, насколько растягивает ее этот ствол. ⠀— не говорить? ты и сам знаешь, насколько никчемный член у отца, раз он не смог взять такую сучку под контроль. — и всё правильное, безупречное в чимине, которое он взращивал годами просто умирает. всё тело, как и киска, пылает под напором чонгука — настолько наглого, жесткого, и так охуенно вбивающего в кровать. ⠀пак сам приближается к губам сына, накрывая их и отдавая на растерзание свой рот. ⠀они целуются настолько жадно, громко, влажно, что это распаляет и будоражит только сильнее. то, как юноша присваивает его себе, насколько крепко держит за талию — разрушает чимина. он чувствует себя абсолютной шлюхой, отчаянно трахаясь с повзрослевшим сыном. ⠀и это ощущается слишком тягуче-сладко, слишком чувственно. даже присутствие мужа не пугает, а только дразнит, отдаваясь пылом в паху. ⠀разрывая поцелуй с младшим мином, пак замечает тянущуюся ниточку слюны между их языками и сдвигает брови в выражении удовольствия и ужасной слабости перед настолько доминантным чонгуком. тот почти звереет от такого образа, переходя на ускоренный темп, отчего шлепки кожа об кожу становятся только громче. ⠀звуки не могут не разбудить юнги. ⠀потрясение происходящим словно окутало всё его тело, сковало настолько, что он мог только смотреть на два силуэта в полутьме, не в силах прервать зрительный контакт с мужем. мин, будучи взрослым мужчиной, не понимает, как всё дошло до этого. как он не увидел в возмужавшем наследнике — соперника. ⠀и его супруг.. разве это должно удивлять? юнги знал, какой блядский образ жизни был у него до брака. свадьба сделала его безупречным и покорным, но мин, черт возьми, знал. ⠀не знал только то, что картина перед его глазами начнет возбуждать, ноюще отдаваясь в промежности. это.. привело в ступор больше, чем развернувшееся перед глазами грехопадение. больше, чем мускулистая фигура сына, перекрывающая лежащую под ним суку. больше, чем пугающе-развратная улыбка пака. ⠀— гуки.. блять, быстрее. прошу, только не останавливайся.. ах.. прошу.. твой отец никогда так не мог.. у него никогда не вышло бы так растянуть меня.. — протяжно стонет чимин, переворачиваясь и седлая бедра юноши. тот перекрывает пальцами соски, наблюдая, как из них брызгает горячее молоко, скатывающееся по чуть полному, но такому привлекательному животику к припухшему клитору. ⠀пак наклоняется к покрытой темной вязью чернил руке, вылизывая изображения на этих выделяющихся мускулах, за которые еще днем отчитывал. он потек из-за этих татуировок, а такое хулиганство нужно пресекать. ⠀встречаясь с хищным, потемневшим от возбуждения взглядом, чимин зацеловывает волнообразный рисунок на плече, вынуждая спустить любые предохранители. ⠀не удержавшись, младший мин снимает мамочку с члена, пересаживая к своему лицу крепкими руками. такая легкость в движении заставляет пака дрожать от нетерпения, а очертания носа и рта, на который его прижали слишком тесно — рвано выдохнуть. он не чувствует опоры и, оглянувшись, видит мужа – смотрящего на него со смесью шока, смятения и.. заинтересованности. ⠀блять, это невозможно. чимин думал, что смог только унизить юнги, показать его бесполезность. но.. возбудить? эта мысль почти прошивает его позвоночник, из-за чего он выгибается параллельно с тем, как сын начинает поедать его киску, едва ли не лакая острым языком молоко со влажных половых губ. ⠀пак измазывает лицо чонгука в своих соках, сладко хныча, и, глядя в темные, по-кошачьи внимательные глаза супруга.. цепляется за его волосы. мин-старший чувствует, как почти задыхается от этого жеста, но вместе с тем и то, как сочится смазка из головки члена. это слишком. слишком. слишком. грех чимина не должен приносить ему столько удовольствия. но приносит. ⠀мамочка, приноровившись, интенсивнее потирается о столь гостеприимное, мужественное лицо своего мальчика, открывая рот и высовывая гладкий, розовый язык, с которого капает прямо на воспаленные, красные соски его тяжелых сисек. ладони чонгука сжимают полную, широкую задницу, массируя ее в такт движениям его бляди. он почти не задумывается о том, что другой родитель не спит. ему всё равно. слишком невыносимым было ожидание, невыносимым было сокрытие тайны. невыносимым было расстояние. ⠀чонгук готов к последствиям, если наградой за них станут регулярные стоны чимина на нем. ⠀пак, ощущая, что на грани, совсем бесстыдно трется об губы, громко выстанывая имя их обладателя. он переводит взгляд на супруга, который едва заметно, но касается своего паха под одеялом. отвратительно. безнравственно. горячо. ⠀выше всяких сил. жалкость юнги в этот момент слишком соблазнительна. действует как настоящая наркотическая доза, бьющая по сознанию и распухшей от жесткого секса пизде. так сильно, что мамочка больше не может держать себя в руках, отпуская и дико кончая — до дрожащих колен и залитых влагой татуировок, особенно на цветке, обозначающей день рождения его сына. ⠀— ах-х.. чонгук.. я твой.. только твой.. — чимина едва хватает сил слезть, чтобы безбожно начать прокладывать поцелуями дорожку от мощной груди и проколотых сосков до члена. притираясь маленьким носиком по яйцам, он поднимается выше, вылизывает выпирающие венки, затем сжимая и массируя ствол. ⠀красная головка с влажным, грязным звуком мелькает между пальцев избалованной сучки под хриплые, сдавленные стоны юноши. он так долго думал об этом моменте, так часто представлял его, но реальность.. боги. мин-младший был готов на всё, чтобы каждый его день напоминал сегодняшний. чтобы видеть, с какой жадностью пак приникает губами к уретре, позволяя покрыть лицо спермой. ⠀возбужденный, мокрый, чимин собирает белые полосы, отправляя их в тесный рот и обсасывая как можно тщательнее пальцы. сегодня сын вымотал его окончательно. настолько, что мамочка просто прижимается к нему, мягко целуясь и позволяя ладоням покоится на его широких, грешных бедрах, забывая о существовании супруга. ⠀того, кто кончил одновременно с ними. так много, как не кончал никогда. так, что стыд полностью овладевает им и он не может спать, уперев глаза в потолок. ⠀сегодня юнги узнал слишком многое о своей семье, и, что самое страшное — о самом себе.