play by dad's card.

nf — trust.

⠀очередные оповещения в социальной сети почти злят юношу и он, в раздражении, откидывает смартфон на кровать, вновь переводя взгляд на книжные строчки. его американское студенчество не могло не сопровождаться поисками в обретении любовного опыта, отчего сейчас чонгук получал отголоски прошлого в виде многочисленных сообщений и фотографий. ⠀с юности чонгук привык держаться в конкретных рамках, не ставя родителей в неудобное положение социально-моральными экспериментами, столь присущими подросткам. и поэтому, оказавшись в перспективах абсолютной свободы, долгое время не мог себя раскрепостить, вечерами мечась по углам, словно маленький щенок. внутренний раздрай угнетал, голова почти разрывалась от противоречивых мыслей, в которых был навязанный стандарт поведения и столь желаемый образ мужчины, которым он мог стать. ⠀сильным, мощным, хладнокровно хищным. таким, каким чонгук, в самом деле, и был, ведь его глубинная сторона всё еще находилась под ярким впечатлением от различных произведений в параллели с примерами реальной жизни, в которых свирепость напора была решающим шагом к триумфу, во всех пониманиях данного слова. ему нужно было сделать всего шаг, направить энергию в русло установления собственной личности, непохожей на столь презираемого им отца — отстраненного, но вместе с тем потребительствующего. получившего трофей в виде сияющей нимфы рядом, не приложив для этого усилий. ⠀мин-младший ненавидел его. ненавидел, как мужчину, так как зависть сводила его с ума, душила по ночам ядовитой змеей. ненавидел чувство вины за то, что не мог справиться с собственным желанием, но и не мог получить пленительную драгоценность в лице матери. порочный круг существования затягивался по схожести с узлом, разорвать который вышло лишь после добровольного столкновения с жестокостью. с практического ракурса, всё казалось весьма простым и, почти что, очевидным, пока дело не дошло до встречи в зале с рослым наставником, чей суровый взгляд уже был сродни удару армейским ремнем. вместе с тем, независимо от внешней робости и отпечатка детскости во взгляде, мин-младший смог удивить американца своей неуклонностью и желанием постичь азы бокса. синяки, ноющие мышцы, нарастающий градус насилия — всё это не пугало, казалось бы, тепличного ребенка, а только разгоняло молодую кровь. он смог постигать жизнь, какой она была вне рамок зажиточного уклада. ⠀—..бей точнее, гук! или тебе приглянулся наш японский мальчик? — вопрос кажется хлестким, словно пощечина. ⠀ему не приглянулся даичи. ⠀по правде, у даичи глаза немного похожи на отцовские. прищур и холод в них одинаков, отчего кулак сам несется вперед, вне мыслительного контроля, лишь бы перенести зревшую злобу. ⠀багрово-алая пелена застилает взор, не позволяя разглядеть как постепенно юное, аккуратное лицо японца покрывается кровавыми ручьями. чонгук не может расслышать крики сверстников, продолжая серию из ударов и приходя в себя только в моменте, когда наставник отстраняет его в угол помещения и выливает на него бóльшую часть воды из бутылки. ладони в перчатках немеют от интенсивности, обещая к вечеру тупую боль. ⠀—..ты идиот? где твоя самодисциплина? — юноша опускает взгляд лишь на мгновение, чтобы позже поднять против взрослого сотню ножей в темном омуте. он знает, что неправ. но взяться за уже выпущенные вожжи подчиненности сродни сизифову труду. мозолистая рука опускается на пока еще худое плечо, впиваясь в него сильными пальцами для более конкретного перевода внимания. ⠀— не знаю, что ты себе уже вообразил, но запомни, звереныш — без хладнокровия ты не добьешься результата. в твоей ярости плана должно быть больше, чем в любой бизнес-сделке. затыкаешь все свои порывы и думаешь. — на последнем слове мужчина делает акцент, вложив всю строгость. ⠀звереныш запомнил. иного выхода не оставалось. ⠀спустя пару дней, перед пострадавшим партнером мин-младший принес извинения в классической восточной традиции, избрав материальный эквивалент и вежливую форму обращения, несколько проигнорировав уже ставшую привычной манеру коммуникации соединенных штатов. этого оказалось достаточным для установления нейтралитета, а большего чонгук и не желал. ⠀определенное впечатление в сознании его товарищей после данного случая, однако, осталось — некоторое время к нему обращались с явной осторожностью, что, конечно, вновь побудило к тщательному самоконтролю, а затем и вторичному установлению контактов. ему был нужен доходный базис, с которым могли бы помочь лишь выходцы из коренных обеспеченных семейств. несмотря на «плавильный котел», доверять иностранцам не хотелось и мин-младший следовал избранной тактике вплоть до третьего курса, когда предприятие подпольных боев расширилось. на крови, но без летального исхода — почти идеальный баланс, позволивший найти некое успокоение в финансовом смысле, ибо более чонгук не зависел от денежных поступлений с семейных счетов. ⠀данная независимость стала ступенью и к его половой зрелости. хорошая физическая форма в совместности с интеллектуальным дарованием трансформировала его в желанного мужчину, в голове которого, всё же, оставалась тема, которую решить, казалось, не под силу. ⠀чонгук действительно.. пытался абстрагироваться от влечения к чимину. старался перенести его на кого-то схожего по типажу и, стоит сказать, что подобные люди обоих полов ему встречались. как правило, взаимодействие с ними быстро переходило в горизонтальное положение, вместе с тем не имея нужного эффекта. его сознание, казалось, должно было бы удовлетвориться искомым — фигурой, волосами, чертами лица, тональностью голоса, но попытки в нормальность и обыденность лишь усугубляли жажду. ⠀ ⠀ему было недостаточно красоты, недостаточно сладости в интонациях, недостаточно мягкости кожи — недостаточно всего, чем, в свою очередь, обладал запретный объект. каждый телефонный разговор становился полем боя здравого рассудка и тяжелого возбуждения, усиливавшегося во время того, как мамочка смеялась или мурчала, пребывая в полусонном состоянии. ⠀разум услужливо рисовал ему по крохам воспоминаний образ, столь роскошный и убийственный для вменяемости мина-младшего, что вбиваясь в очередное «одноразовое» тело, он представлял только чимина и беззвучно шептал его имя, достигая сексуального блаженства. но эта одержимость лишь больше растила в его сердце вероломство — столь крепкое наваждение обязано перерасти в реальность. юноша знает, что любит его родитель, начиная от драгоценностей и заканчивая понятийностью привлекательного. ⠀видоизменив под себя образ бывшего возлюбленного матери, чонгук не мог справиться с трепетом, хотя внешний план его был непоколебим. понравится ли ей? как долго сможет сопротивляться натиску и будет ли это делать? откажется ли от него, если наследник откроется в своих чувствах полностью? вопросы превращались в чертову карусель, еженощно кружившую в его голове и остановившуюся только в моменте, когда чимин открыл свой подарок. ⠀шокированность, дрожь, и.. смущение. чонгук мог поклясться, что в тот момент ощутил кожей эту сладкую ноту в реакции на прикосновения. хищническое нутро скреблось в намерении присвоить и оно же привело его в ту ночь к постели мамочки, воспоминания о которой из раза в раз пронизывали почти электрическим током. ни один другой человек не мог настолько хорошо ублажить его член. он целовал десятки губ, но ничьи не шли в сравнение с пухлым ртом чимина и тягуче-ягодным послевкусием от слияния. в том числе и губы того, кто так отчаянно пытается привлечь его внимание посредством обнаженных снимков вкупе с умоляющими комментариями. ⠀чонгука не волнуют чувства других людей. по правде, вместе с детской непосредственностью юноша растерял и любую глубинную эмпатию к посторонним, лишь приспособившись внешне к социальным контактам. в его мире был только он и его мечтания, в число которых входила хрупкая, но столь манкая родительница. и, перелистывая страницу фолианта, мин-младший позволяет едва заметно улыбнуться от предвкушения еще одной горячей ночи, что будет отпечатана в воспоминаниях.

۝

⠀несколько недель чимин пребывал в медовом состоянии любовного помешательства. в абсолютной суете и смятении прошедших лет он почти успел забыть вкус регулярных ухаживаний, наблюдая, как противоположно складывалась нынешняя картина окружения — весь дом устилался дорожками из роз, превращая его в настоящий цветущий сад, в то время как сердце заходилось в бешеном ритме трепета. ⠀это казалось очень странным. пак словно вернулся в свою юность, когда ему нужно было таиться от посторонних глаз, чтобы целоваться с выбранным мужчиной, отношения с которым являлись убийственными для общества и будущего. если бы он только знал, что позже потонет в абсолютно неправильных чувствах, чей оттенок оказался еще темнее и пагубнее для безупречного образа светской дивы — то только рассмеялся бы. разве мог чимин, позволивший своей влюбленности в наркодилера сгореть в огне забвения, предаться иной страсти? мог ли поддаться на грешное удовольствие, за которое его публично осудит каждый, кого он знает? ⠀мог. и поддался. ⠀со смущением, безумством, страхом, но поддался — словно вышло бы противиться силе чонгука, который с единым неистовством и втрахивал его в постель, и зацеловывал колени, когда уставшая омма подходила к грани сновидений. голод по любви имел дифферентные образы — от дрожи во время секса, проходящей по спине из-за поцелуев сына до собственной инициативы, заключенной в тщательном вылизывании его члена. вместе с тем, к нему иногда возвращались сомнения касаемо веса и телосложения, пережитый организмом стресс не позволял ему вернуться в изначальную форму. ⠀ситуация усугублялась ночными отъездами чонгука, из-за чего в маленьком сердечке зарождался страх конкуренции, так как он поправился еще на несколько килограмм. сын старательно кормил сладкую родительницу с рук всем, чем ей захочется — и до, и после секса, поэтому низ животика и линия талии стали чуть больше. подобное не могло не тревожить, так как дорогие ткани и украшения не скрывали несовершенств, которые казались паку безобразными. ⠀приходящий домашний персонал не упускал возможности рассматривать молодого наследника, старательно ища поводы подойти к нему. в такие моменты чимин ревностно отмечал, насколько тонкими и изящными кажутся работники на его фоне и едва выносил время их нахождения в особняке, стараясь не демонстрировать странную для матери реакцию. ⠀несколько погружаясь в раздумья прошлого, он поднимает чуть размытый взгляд на дверь, когда слышит гулкий звук приближающихся шагов по коридору. ⠀— гук, не заходи сейчас! — доносится из-за украшенной резной ширмы нежный голос, пока пальцы старательно пытаются завязать шнуровку у корсета. пак кусает пухлые губы, путаясь в лентах, как ощущает сильные руки на своих и вздрагивает. чонгук подобрался бесшумно, в противоположность тому, как делает это в общих пространствах. ⠀— почему ты всё чаще контролируешь, когда мне тебя увидеть? — тихо спрашивает юноша, пристально вглядываясь в нежное личико. невесомо избавляя от элемента одежды, который был не нужен его идеальному чимину, он приближается к нежной шее, с явной мягкостью зацеловывая кожу за ушком. ⠀— я не контролирую. просто хочу личного пространства. — чуть слышно произносит пак, опуская взор с трепещущими ресницами. на подобное заявление чонгук лишь приподнимает брови, уткнувшись лбом в аккуратное плечо — он помнит многочисленные сообщения мамочки о том, как она истосковалась, лишь стоило уехать на несколько часов. ⠀— действительно хочешь, чтобы я ушел? — не повышая тона, словно это нарушило бы близость момента, задает вопрос мин-младший, вместе с тем наслаждаясь ароматом роз от светлых локонов. ⠀он должен быть правдив. его мальчик заслуживает правды, верно? ⠀— я.. я просто.. я понимаю, что раньше выглядел лучше. и.. клянусь, я не знаю, что со мной.. — дрожа все сильнее, пак опускает голову, позволяя слезам катится по щекам, однако тут же оказывается в кольце из крепких объятий. ⠀— ты совершенство. ⠀— был. — едва слышно всхлипывает мамочка, а затем видит сквозь дымчатую пелену слез, как чонгук медленно опускается на колени, параллельно с этим покрывая горячими следами от губ пышное тело, пробуждающее в нем первобытное желание. шелковистая кожа ощущается так приятно под пальцами, что юноша вполне мог бы остаться у ног чимина насовсем. ⠀— ты не должен так думать. — мин-младший спускает тонкие, кружевные стринги вниз, утыкаясь крупным носом в уже текущую, сладко пахнущую киску. крепкие ладони массируют чуть грузные, полные ягодицы мамочки, проминая их пальцами, в то время как языком он чуть дразнит выделяющийся клитор, параллелизируя невесомые прикосновения и силу. ⠀— ничего не изменилось, омма. ты можешь выглядеть, как тебе захочется. — коснувшись титановым колечком в губе промежности, он поднимает взгляд темных, округлых глаз, вызывая внизу живота чимина прошивающую насквозь тягу. обнаженные соски твердеют, вынуждая судорожно выдохнуть. ⠀— я не хотел так.. выглядеть, гуки. это случилось со мной.. после потери второго ребенка. не хотел.. тебе говорить, но.. — пак говорит несколько прерывисто, так как чонгук не прекращает ласкать его, параллельно с этим целуя под мягкой полосой животика. родитель путается ладонью в темных волосах младшего, не зная, прижать ли его еще ближе или отстраниться, пребывая в двойственности чувств. ⠀— я не знаю, как.. мне жить с этим. мне было так одиноко.. — судорожно выдыхая, чимин дрожит от сжимающегося сердца и пульсирующего клитора. всколыхнувшееся тепло от связи держит его наплаву, перенаправляя из горечи к возбуждению, и чонгук этому способствует. знает, что не может ничего изменить и знает, что боль, которую скрывает пак, растит в нем темную злобу. ⠀знает, что должен быть рядом. ⠀ ⠀медленно проходясь по промежности, юноша проникает внутрь, массируя переднюю стенку вагины подушечками пальцев. вжимаясь ртом в истекающую киску, он поднимает круглые, почти невинные глаза, вынуждая чимина простонать громче от давления. вместе с физической сладостью, он морально терзается, погружаясь в жар слияния. сердце изводится на почти яростный ритм, так как.. молчание сына ему не нравится. интуитивно омма опасается развязки сложившегося напряжения в их доме. ⠀опасается и ждет. боится, но своей потаенной частью хочет узнать, что будет, насколько далеко зайдет обсессия чонгука им, которая, в данный момент, лишь раскрывает его услужливость в роли партнера. данным диалогом чимин заложил бомбу замедленного действия. зреющие в младшем эмоции он выражает в интенсивных движениях, высасывая пульсирующую плоть матери до тех пор, пока она не выгнет спину в погоне за оргазмом.

۝

⠀чимин не желает признаваться, что его подростковая адреналиновая зависимость все еще имеет место в его новой жизни. настолько, что после полной удовлетворенности от близости с собственным сыном он возвращался в супружескую спальню, не в силах скрыть интерес к поведению мужа. ⠀не заметить яркое возбуждение мужа было затруднительно. в привычности непоколебимый юнги смотрел на него иными глазами, стоило лишь почувствовать запах природной смазки пака, смешанный с мужским парфюмом. щеки мина-старшего тут же покрывал пунцовый румянец и он, медленно, но тянулся за поцелуем. ⠀нуждающимся, голодным, но регулярным — и сладкая мамочка позволяла в обыденности холодному мужчине вылизывать свой рот, даже если он совсем недавно насаживался этими губами на толстый ствол их общего наследника или сосал его язык. подобные прикосновения разжигали в нем доселе тлевший огонь мстительности, особенно ощущавшийся днем, когда юнги вновь становился неприступной скалой, которую ничего не интересует, в частности, супруг. ⠀с каждым днем вопрос согласия с данным паттерном поведения становился всё более неразрешимым. примириться с отсутствием поклонения к его расцветшей, возродившейся соблазнительности сейчас не представлялось возможным, чонгук донельзя избаловал его во всех смыслах, даже несмотря на иногда всплывавшие комплексы. ⠀по этой причине, несколько ночей назад чимин принял решение, что изводить вопросами настала его очередь. он сменил место ночного пребывания на спальню своего мальчика, что тот воспринял с явным энтузиазмом, чередуя дикий, влажный секс с потоками нежности. ⠀в мине-младшем почти не осталось подростковых черт, его влияние казалось сугубо мужским ровно до того момента, пока под покровом ночи он не поднимал кружевную сорочку матери, зарываясь лицом в тяжелую, налитую грудь, надолго присасываясь к чувствительным, красным соскам, при этом даже не открывая глаз. и, черт.. томление от плотно прижатого рта сына отдавало невероятно горячей пульсацией в вагине. густая смазка скатывалась вниз, пропитывая белье и простыни, из-за чего чимин придерживал юношу за волосы ближе, срывая дыхание — полувставший член слишком хорошо терся через ткань о выступающий клитор ⠀— блять, такая горячая.. — хриплый, сонный полушепот чонгука вынуждает закатить глаза от накрывшей волны возбуждения. пак раздвигает ноги шире, чтобы затем обхватить ими его талию. тяжесть тела не вызывала дискомфорта, только чувство защищенности от внешнего мира. ⠀каждый подобный вечер чимину казалось, что время исчезает, растворяется в томящем жаре тел, прерываемое сладостными вздохами и жадными прикосновениями во флиртной близости. ⠀омма мягко проходится рукой по татуированной коже, обводя соединенные меж собой узоры и сплетается с пальцами наследника, пока тот тихо стонет, хмуря брови. в мягком свечении розово-оранжевых ламп младший выглядит почти беззащитным. наблюдать за подобным состоянием юноши казалось слишком приятным. окружающего мира, обстоятельств, других людей — ничего не существовало в выстроенном ими пространстве. спокойствие, охватывающее в объятиях возлюбленного, было едва ли не магическим, столь позабытым, что на него уже не было надежды. ⠀вместе с тем, беспрекословная любовь зарождала в мамочке ростки развращенности, провоцируя дальнейшую испорченность морального облика. такая преданность едва ли не лишала его способности к здравости, отдаляла от тех ценностей, которые денно выстраивались им почти двадцать лет. ⠀чимин — цветок, медленно, но верно распускающийся от яда запретных отношений. отныне ничто и никто не помешает ему получать необходимую, столь наркотическую эйфорию.

۝

⠀посеянные ростки злости чонгука постепенно готовились дать свой плод. холодный нейтралитет, державшийся между ним и отцом, таял с каждым днем, ибо мысли о том эмоциональном разговоре с матерью не выходили из головы. он молчал, но вид страдающего чимина, разбитого из-за видоизменившейся внешности и потери ребенка, задевал каждую клетку сердца, пронизанного, помимо плотского желания, влюбленностью. ⠀юноше казалось, что он морально возвращается в детские годы, когда при любой трагичной, задевающей ситуации, отец оставлял супруга в одиночестве. в такие моменты, чонгук не отходил от оммы ни на шаг, цепляясь за него, словно котенок и даже пропуская школьные занятия. чимин старался не переносить тяжелые чувства на сына, не говорить о эмоциях, но интуитивно мин-младший всегда их считывал, стараясь нивелировать их через долгие объятия и постоянные рисунки. для того возраста у него получались на редкость хорошие работы, на которых они всегда были вдвоем. ⠀он хотел остаться вдвоем и сейчас. хотел разрешить столь долго мучившую его проблему с отцом, сосредоточенным исключительно на себе и своем внутреннем мире. и шанс появился, как только из подслушанного разговора стало ясно, что юнги будет дома в момент отъезда чимина к испанской подруге. ⠀это единственная возможность, которая у него будет. возможность, при которой не будет свидетелей. при которой он сможет выплеснуть всю поднявшуюся ненависть, возникшую взамен презрению. ⠀спускаясь по лестнице в трапезную, чонгук ощущал, как дрожат его пальцы от накатывающей злости и внутреннего, почти бурлящего отвращения. он знает, что мин старший будет там — для него время ужина не обязательство, но ритуал, во время которого он сверяет отчетности за прошедший месяц, соотнося информацию. в отце, словно, никогда не теплилась жизнь и чревоугодие не входило в список его грехов, что отличало от остального зажиточного окружения. ⠀по ошибке оживший робот, столь полярный пышущему энергией зверю. ⠀— цифры не наскучили? — обходя со спины проговаривает юноша, устраиваясь в кресло напротив. ⠀мужчина щурит глаза, вглядываясь нарочито долго в буквы на листе, хотя те уже начали расплываться. с момента, когда этот щенок начал трахать его жену, они не пересекались лично и не разговаривали. несмотря на то, что юнги всё знал и, к своему глубинному стыду, испытывал возбуждение, видя раскрытого и удовлетворенного другим чимина, сын всё равно вызывал в нем гнев. но и вместе с гневом был и подсознательный страх — в нем не осталось той беззаботности. только волчья наглость и самоуверенность. ⠀— это моя обязанность. — сухо произносит мин-старший, поправляя очки в темной оправе и почти с неохотностью поднимая взор на чонгука. тот ответно скользнул почерневшим взглядом — так, словно мог бы им проткнуть насквозь. сжав чуть узловатые пальцы в кулак, юноша нервно выдыхает, ведь в голове навязчивой, пульсирующей болью отдается воспоминание о глазах чимина, полных слез. ⠀обязанность. мин юнги считает обязанностью чертовы счета, но не счастье партнера. не беспрекословную поддержку и внимание, хотя бы за состоянием здоровья. ⠀блять. ⠀— а помощь в тяжелой ситуации входит в перечень? особенно если близкий теряет ребенка? — почти сквозь зубы задает вопрос чонгук, наклоняясь к разделявшему их столику из дубового массива. ⠀он должен быть собран. контроль — основополагающая вещь, ежели необходимо достичь цели, в особенности противозаконной. но.. черт, остудить самого себя не получается, когда вопрос соотносится к матери. только она имеет значение, вытесняя в сознании мина-младшего любые нравственно-этические нормы и сомнения. ⠀юнги едва ли не прожигает в нежеланном собеседнике дыру, ощущая, как привычная, метафизическая пустота и равнодушие сменяются зреющей злостью и.. смятением. краем мыслей он осознает некий вклад в тяжелопроходящее, гнетущее состояние супруга, который метался и только не выл от произошедшего, однако на тот период не мог это прочувствовать в полной мере. ⠀трагические события, происходившие в его жизни, выработали в главе семейства механизм отстраненности, холодности, из-за которого проявлять любую форму сострадательности казалось столь же затруднительным, сколь вонзить себе насквозь в руку нож. в особенности к такому, как чимин — к существу, которого родители юнги превозносили и лелеяли, не вникая в слухи о репутации. он казался незаживающей мозолью, еженощно отбирающим любой спектр внимания, из-за чего само понятие эмпатичности к нему казалось абсурдным. ⠀в представлении юнги, его партнер являлся ложью в концентрированном проявлении, из-за чего ему не хватило морального духа для своевременного утешения — даже искренние слезы выглядели игрой. отношение видоизменилось только когда мужчина заметил, что пак почти не выходит из своей комнаты и оборвал доселе регулярные контакты со всеми светскими друзьями, став затворником наподобие самого мина-старшего. слишком разительное отличие для столь социального человека, жадно вкушавшего внимание любого рода, на некоторую степень смягчило юнги, но нынешняя действительность, в которой его единственный наследник стал соперником, вносила раздрай в душе и теле. ⠀соперником, который имеет наглость проявлять агрессию в его присутствии, помимо всех прочих проступков, им свершенных. ⠀— и каким образом я должен был помочь? ничего не вернуть. — вымолвил с нарочитой незаинтересованностью мужчина, вновь уводя взгляд к бумагам. ⠀— ты мог бы быть рядом. это был твой долг. — едва сдерживая тональность отвечает чонгук, сжимая деревянные подлокотники, втягивая затем воздух носом. ощущение, словно между ним и отцом вспыхивают искры высоковольтного напряжения — нужен лишь крохотный проблеск огня. ⠀юнги приподнимает испещренную шрамом бровь, откладывая папку с документацией и приближаясь к юноше. росшее в нем днями смятение обращается в стальную колючесть. ⠀— мое попустительство не привело ни к чему хорошему. прежде чем говорить о повинности, вспомни о своей. если тебя так заботило состояние твоей мамочки, то почему ты уехал в америку, хотя мог поступить в сеул? — практически жалит мин-старший, замечая, как чернеют глаза напротив от запала ярости. ⠀— для того, чтобы создать что-то свое, а не только перенять накопленное годами. — парирует юноша, но ему кажется, что он начинает слепнуть от расползающейся красной пелены, вынуждающей дрожать натянутое от перенапряжения естество. не стоило приходить, ведь всего один штрих и.. ⠀— пока что ты только научился трахать не слишком сопротивляющееся тело. ⠀он не помнит, как встал с места и как дистанция меж ними сократилась. ⠀чонгук с грохотом переворачивает разделявший с отцом предмет мебели, вцепляясь в разворот воротника и вкладывая в отточенный временем удар всю силу, попадая скулу. он отошел от составленного заранее плана, где не оставил бы следов, но.. дело касалось чимина. его божества, поклонение которому запретно, и от того так страстно желаемо, так тщательно исполнимо. быть подле — жизненная необходимость, исполняемая в самых мрачных красках, сходных с фиванской трагедией. ⠀перекатывающиеся мышцы словно пронзены чистой, животной яростью — он никогда не чувствовал себя более решимым, но вместе с тем молчание противника его совсем не устраивало. глубинная, уязвленная нарциссической травмой часть чонгука желала, чтобы родитель просил, умолял остановиться. но если есть что-то, в чем главе семейства нет равных, так это в безучастности. ⠀бледное лицо юнги заливается собственной кровью, но он не теряет попыток отстраниться. в физической силе мины абсолютно различны и преимущество на стороне юноши, однако, инстинкт выживания всё еще мелькает в тяжелеющей от усталости голове. ладонью мужчина скользит по гладкой поверхности паркета, пытаясь отыскать стакан, выпавший со стола во время агрессивного порыва чонгука и кончиками пальцев цепляется за ручку. ⠀кажется, словно сами внутренности сжимаются от накатившего страха, но это его единственная возможность защититься. в развернувшейся драме безумия только сила способна противостоять силе. ⠀обрушившийся на голову предмет посуды приводит юношу лишь в бешенство. он едва ли не кипит изнутри и бьет отца в живот, отчего тот сгибается, медленно переворачиваясь на бок. вся темная энергия, зревшая в нем годами, разверзлась настоящей бурей, обращаясь в серию ударов, цели которых чонгук не мог разобрать. ⠀столь сумбурно, беспорядочно — его так не учили. никакой выверенности, столь тщательно прививаемой, никакой стратегии. в легких почти не хватало воздуха из-за настигшего гнева, отчего дыхание юноши сорвалось. ⠀вместе с тем, несмотря на некую аморфность, присущую юнги, он не прекращает усилий к уклонению от волны обращенного к нему насилия, выставляя вперед ладони или потягиваясь, дабы укусить за конечности. его жизнь казалась пресной, бессмысленной в гнете ответственности, но.. мужчина впервые ощутил некий интерес, вне зависимости от парадоксальности происходящего в его семье. с морального ракурса, эта неправильность становилась спусковым крючком к возобновлению близости и новому знакомству. ему было легче принять измену, чем ангельский образ. ⠀что, в данном случае, стало упущением. покорность, оказывается, была гарантией физической безопасности. ⠀взявшись за темные, с проступившей проседью волосы, мин-младший приподнимает голову, рассчитывая силу грядущего удара по покрытию пола. разбитые губы, скулы и ссадина на переносице родителя его не пугают — хотя бы потому, что в своем импульсе он не считывает его, как кого-то близкого, — лишь только провоцируют растянуть рот в насмешке. ⠀— чонгук! — и почти триумфаторская улыбка исчезает с лица, когда тот распознает нежный, столь манкий голос, за которым следует стук каблуков. ⠀его идол оказался дома слишком рано. ⠀маленькие, в сравнении с его собственными, ладони, отодвигают его от отца и чонгук, кажется, совсем не может ничего сделать, словно вся физическая сила испарилась из его тела, уступив смятению. ⠀блядство. он не успел. ⠀невыносимо. ⠀как в замедленной съемке, он оказывается оттолкнутым в сторону, в то время как чимин опускается на колени, в некой судорожности осматривая голову и лицо супруга. несмотря на струйки крови, стекающие по бледной коже, юнги в сознании, хотя ничего не говорит. только смотрит кошачьим прищуром просительно — настолько непривычно, инородно, отчего чонгук чувствует слабость, нарастающую треморность. ⠀— омма.. — внезапно осиплым голосом зовет он, но пак даже не поворачивается, демонстрируя хрупкую спину в красном, полукружевном платье. ⠀— иди к себе, чонгук. — отстраненно произносит пак и.. юноше словно вновь семь лет. у него вновь нет никакого собственного влияния, из ресурсов — будущее наследство, которое слишком далеко, и внимание матери. он поставил так много.. чтобы стать заложником мимолетных эмоций, горячность которых могла лишить его столь заветной мечты в образе чимина. ⠀чонгук физически может ощутить, как электризуется воздух от застывшего между ними напряжения и не может не оглядеть отца, вставшего с помощью супруга. изодранная ткань пиджака и капли крови на белоснежной рубашке юнги — зловещее напоминание, кем чуть не стал мин-младший, отпечатавшееся в памяти. ⠀он желал этого столько лет, но теперь.. словно замер в холоде, выброшенный на берег здравомыслия. жажда мести должна быть продуманной — ключевое правило, о котором юноша позабыл, поддавшись гневу за переживания возлюбленного. ⠀столь звенящей тишины он не помнил уже давно. и сам почти боится ее нарушить, будучи провожаемым нечитаемым взглядом.

۝

⠀увлажненная в антисептическом растворе ткань мягко скользит по бледному, точеному лицу мина-старшего. чимин поджимает пухлые губы, обрабатывая последние ссадины и почти не замечает в бессменно пустом взгляде странного благоговения. ладони лишь немного дрожат, но это почти неважно. неопределенность перемежается с тянущим ощущением. ⠀— что случилось между вами? — приглушенно, словно находясь вдали, интересуется пак, вглядываясь в трещинку в уголке рта. ⠀юнги едва может собраться с мыслями. ⠀он никогда не видел столько злобы, сосредоточенной в одном человеке. презрение, равнодушие, отчаяние — такая наполненность взгляда ему вполне знакома, и, стоит отметить, даже понятна. но в черных глазах сына пылала самая жгучая ненависть в совместности с ревностью. ⠀это должны быть его эмоции. ⠀это у него пытаются забрать партнера и власть. это его унизили в собственном доме столь публичным блудом. ⠀вне зависимости от того, что крошечную часть мозга данные действия дико будоражат и вынуждают член вставать. ⠀— недопонимание. — в бесцветной тональности отвечает мин. от груза усталости фокус взгляда несколько расплывается, но он все равно не отстраняет его от чимина. в приглушенном свете широкого пространства супруг кажется странно-лучистым, схожим с золотой статуей милосердной богини, из-за чего юнги пытается привстать на локти, чтобы оказаться ближе. ⠀боль охватывает грудную клетку и из горла мужчины вырывается хрип, отчего он опрокидывает голову на подложенную заранее подушку. ⠀— он считает.. что вправе.. мне указывать. — неожиданно для самого себя произносит юнги и в голосе слышатся стальные ноты. те, что, в обыкновении, он вкладывает только на рабочих встречах. ⠀встрепенувшись, чимин присаживается чуть ближе, откладывая предмет из рук в металлический контейнер. задержав дыхание, он медленно облизывается, почти по-кошачьи, затем склоняясь над лицом юнги. ⠀— а что считаешь ты? — затаенно спрашивает пак, пока в сердце разворачивается буря — неистовая, странная, едва ли не пробивающая тело насквозь. ситуация всё еще не могла выстроиться в голове слаженной картиной, но интуитивно он понимал, что является ее виновником. что столь эмоциональный порыв мог быть спровоцирован лишь им, так как вне контекста сын контролировал свои эмоции, не взирая на возникавшие проблемы. ⠀откровенность чимина могла стоить жизни. ⠀— что ты всё еще мой супруг. и если столько лет ты здесь.. тебя всё устраивает. что бы не происходило. — несколько лениво щурясь, отвечает мин-старший, вызывая холод в руках у партнера. ⠀устраивает? ⠀возможно, сейчас чимин действительно нашел своё успокоение и наслаждение, в котором он так отчаянно нуждался. но.. этому предшествовали годы безразличия, пренебрежения, потерь. годы молчаливых страданий и взращивания чувства неполноценности, которые неспособны были перекрыть самые льстивые комплименты на светских раутах. ⠀устраивает? ⠀недвусмысленные намеки на прошлые взаимоотношения, регулярное отсутствие дома, и безмолвие между ними — безмолвие, которому не было предела. с которым пак так страстно хотел закончить, предприняв все ухищрения для зачатия нового ребенка. дитя, который не был бы обязательным наследником, но лишь отдушиной взамен повзрослевшему чонгуку — дитя, который мог бы разжечь никогда ранее не существовавшую искру тепла между ними. ⠀устраивает? ⠀замешательство, с которым чимин встретил мужчин сменяется на иное ощущение. ⠀ ⠀темное. тягучее. ⠀медовым потоком распространяющееся по сознанию и душе. ⠀грудь, затянутая в корсетное платье, вздымается по мере того, как в чимине нарастает свирепость. и юнги замирает. он может.. почти осязать это изменение. тянущиеся секунды растят звенящую тревожность, так как это состояние не схоже с ранее демонстрируемыми. ⠀пак медленно проводит кончиками пальцев по грудной клетке супруга и придвигается к его губам, но не касается их. только устанавливает зрительный контакт, явно давлея над мужчиной, царапая острыми ногтями торс сквозь льняную ткань рубашки, вынуждая мина-старшего морщиться. ⠀— по всей видимости, годы моего терпения тебя обманули, юнги. ты так ничего и не понял. ⠀— я понял, что.. ⠀— нет, юнги. как раньше уже не будет. больше ты не поставишь свои потребности выше моих. — рот чимина едва заметно дрожит от открывшейся, растекающейся, подобно лавовой массе, агрессии. кончики пальцев болят от тяги нанести физический вред — впервые в жизни. ему нравилась опасность, но он всегда наблюдал ее лишь со стороны. не выказывал свою протестность в браке, даже если это было необходимо и обосновано, даже если под вопросом было его счастье. скрывал под слоями компромиссности ненасытность и самость, уступая. ⠀но время покорности окончено. ⠀глава семейства, вглядываясь в омуты глаз, видит лишь отраженность кипящего остервенения, с некой глухой оторопью понимая, что доминирующую сторону супруга он видит впервые. истерики, судорожные рыдания, молчаливое самобичевание — эмоции чимина испробованы в той же степени, насколько рутинные домашние занятия. ⠀свирепость чимина чужда. свирепость, приходящая столь скоро заместо бережности — ощущается безумной. ⠀— в чем же твои потребности? — отстраненно, словно дело не касается их двоих, спрашивает юнги, но внутри всё заходится от ожидания. ⠀— в том, чтобы ко мне относились соответственно положению. я хочу внимание своего мужа. ⠀— и любовника. — небрежно бросает мин-старший, едва не закатывая глаза, но вздрагивает, когда пак больно берет его пальцами за подбородок. ⠀— и любовника. хочу, чтобы вы оба старались для моего счастья. иначе.. ⠀— иначе? ⠀— если ты продолжишь вести себя так, словно тебе всё равно, то в один из дней.. я просто позволю чонгуку закончить начатое сегодня, латриа му. — и выражение мелькнувшегося буквально на секунду ужаса провоцирует чимина на самую сладкую улыбку, когда-либо обращенную к мужчине. ⠀черт. даже не подозревал, что это будет настолько приятно. кажется, понимание опьяняющего воздействия власти пришло лишь сейчас, и оно теплом разливается по соблазнительному телу. ⠀нежно коснувшись тонких губ юнги, он с кошачьей грацией встает, в одиночестве оставляя супруга, лежащего на мягкой софе под звук лакированных туфель.

۝

⠀приступ ярости сменился на штиль грядущей безысходности, стоило чонгуку осознать свершенное им безрассудство. ⠀блять. так долго выстраивать путь к столь вожделенной матери, развивать себя во множестве сфер одновременно, учиться ублажению — и все для того, чтобы уничтожить ее расположенность в единый миг. ⠀он всё еще детеныш, даже не промахнувшийся акелла. ⠀в раздражении юноша трет виски, не сводя глаз с темной двери, раздумывая. вероятнее всего, пак не захочет его видеть. он всё еще так переживает о супруге, лишь использующем его как порно-фантазию, что отстранится от сына. и это.. облачает мина в хрупкую форму, несвойственную, но всепоглощающую — ту, в которой внутренние метания превращаются в страх. ⠀в отчаяние, что он не сможет исправить ситуацию. в злость, что он не сможет исправить ситуацию. в боль, что он не сможет исправить ситуацию. ⠀чонгук лишь стискивает зубы от этой мысли, набатом звучащей в его голове. сильные, накачанные руки нервно подергиваются, и молодой мужчина чувствует, что ему необходимо выплеснуть таящее саморазочарование, хуже которого ничего, черт возьми, не было. выстраиваемые принципы и образ рушатся, становятся прахом прошлого. развернувшись к комоду, мин-младший достает идеально сложенные сменные вещи, и, оставленный в своих мыслях, почти не слышит, как открывается дверь. ⠀— чонгук? — и в горле застывает воздух. тон голоса настолько разительно отличается от того, что было в трапезной, отчего юноша думает, словно к нему пришло наваждение. он поворачивает голову в растерянности, на смену которому чрезвычайно стремительно наступает изумление. ⠀яркое, кроваво-алое белье из нежнейшего сетчатого кружева обрамляет пухлые, завлекающие бедра и полную, молочную грудь. тугие чулки в цвет подбираются под складкой кожи, а на шее кожаная полоска с длинной цепью, продолжающая гамму общего одеяния. ⠀юноша выдыхает с трудом, поднимаясь взглядом к лицу и его сердце явственно пропускает удар, как только он замечает на полных, невозможных губах чимина обрамление винного оттенка. родительница никогда не красила их так ярко, опасаясь вульгарности и открытой похабности, не приветствовавшейся в высшем обществе. ⠀— не помню, чтобы ты рассказывал о каких-то планах на сегодняшний вечер. — почти буднично произносит пак, приближаясь к нему и невесомо касаясь указательными пальцами пирсинга в сосках через одежду. ⠀— разве ты.. не разочарован? — вопросительная интонация сменяется в конце на полустон, когда чонгук прижимает за талию к себе. в паху так тяжело, почти больно от возросшего возбуждения, стимулируемого в еще большей степени. гнев усугубляет реакцию на любые прикосновения, в частности, если это нежные руки возлюбленного. ⠀— чем? я не думал, что ты настолько силен.. — полушепотом акцентирует чимин, поднимая взгляд, полный обожания и неистовства на юношу, а затем.. блять, он подносит татуированную кисть ко рту, мучительно медленно проводя языком по пальцам. ⠀в один момент становится нестерпимо жарко. ⠀его мамочка— чертова сука. ⠀мин-младший стремительно приникает к пленительным губам, подхватывая зрелое тело и помогая матери обхватить талию ногами. чонгук не помнит, когда в последний раз они настолько голодно, грязно сталкивались языками, громко облизываясь. совместные ночи были на грани чего-то нежного и запретного, окутывая их дымкой общей тайны влечения. но сейчас.. они более походили на дорвавшихся зверей, длительно сдерживаемых прутьями решеток. ⠀пак устраивается на бедрах молодого мужчины с возросшим чувством собственничества, оглаживая его мощные плечи, прежде чем снять темную футболку через голову, а затем обнажить столь сочный, молодой член. мамочка катастрофически обильно течет, ощущая внутри растущую волну возбуждения от осознания, что чонгук готов был свершить действительно страшное ради него. ⠀и разве любящий родитель мог оставить без внимания такую самоотверженность? это было бы настоящим преступлением. ⠀подобно тому, как тщательно юноша засасывал нежную, сияющую от деликатных блесток кожу чуть ниже ключиц, в немом жесте обещая более темные отметины, чем в повседневное время. он ведет пальцами, ранее обласканными привлекательным ртом матери ниже, от линии талии к насквозь промокшей вагине, скрытой сетчатой тканью. отодвигая ее, мин-младший проходится по пульсирующим складкам, позволяя себе на мгновение раздразнить податливый, но всё еще узкий вход в самую желанную киску, прежде чем насадить свою горячую, аморальную мечту на них. ⠀— ах.. чонгук.. — чимин откидывает назад голову, подставляясь в почти беззащитной позе, параллельно потираясь чуть ребристыми стенками о столь длинные, правильно изгибающиеся внутри него пальцы. ⠀если бы он только знал, каким способным и вожделеющим вырастет его сын, то сам соблазнил бы его, причем гораздо раньше. ⠀чонгук в одно движение переворачивает сладкую мамочку на спину, наблюдая, как призывно она разводит чуть полные ноги в сторону и хищно скалится. мышцы словно пылают от разливающегося по всему телу возбуждения от податливой, подчиняющейся сучки. осознание, что ее настолько завело насилие, причиненное сыном, обрушилось на него подобно огненному шторму. ⠀ему почти плохо от сексуального наваждения, в полубреду которого он покрывает внутреннюю сторону бедер родительницы жесткими поцелуями, более сходными с укусами. юноша поднимает затуманенный взгляд на невыносимо-привлекательное лицо и замирает, замечая, как чимин сжимает между собой пухлые, тугие сиськи с покрасневшими сосками. ⠀ничего полуангельского в этой шлюхе не осталось, помимо светлой копны волос. ⠀мин-младший наматывает тонкую цепь от чуть давящего ошейника, приближаясь вплотную к мамочке и упираясь головкой члена в истекающую от желания пизду. другой рукой он подбирает прозрачную, вязкую жидкость, собравшуюся между ягодицами и вымазывает ею язык пака, сладко выпущенный изо рта. ⠀— оттрахай меня до бессознательного состояния сегодня. хочу промочить все твои простыни, хочу быть везде, где есть ты. — слегка дрожаще произносит пак, глядя осоловевшим взором в темный омут напротив, и будь чонгук волком, то уже взвыл бы от пульсирующей, разносящейся в воздухе эйфории. ⠀в его руках чимин легче пушинки, иначе родительница не может объяснить, как столь стремительно оказалась на животе. горло пересыхает от переполняющих эмоций, и он абсолютно покорно приподнимается в коленях, так открыто показывая внутреннему хищнику сына уязвимую киску, в которую тот стремительно вторгается. ⠀— чонгук.. блять.. — ему нечем дышать, так как юноша почти жестоко тянет цепь ошейника на себя, заставляя выгибать спину. в голове всё плывет и это чувствуется так рискованно, так, блять, сладостно. ⠀его мальчик не перейдет черту, где может нанести действительный вред своей сахарной мамочке, но он так восхитительно балансирует на ней, вынуждая скулить, как последнюю суку. ⠀свободной рукой мин-младший бьет по заднице, все еще обтянутой возмутительно-крошечным кусочком ткани, вместе с тем втрахиваясь в грязную пизду, которой его подстилка пометила постель. он всегда знал, что секс после физической борьбы был, своего рода, приятным завершением, но вкушать самое желанное тело после давно зревшего срыва — в разы охуительнее. ⠀— если тебе так хотелось увидеть своего слабого мужа покалеченным — ты могла бы попросить раньше. — сквозь стоны от бьющего по нервам и члену удовольствия произносит чонгук, с внутренним удовлетворением отмечая, как сладко покраснели пышные бедра его матери. ⠀чимин закатывает глаза от захватившего наслаждения. ему нравилось мягкое, аккуратное ублажение по ночам от любимого мальчика, но такое резкое использование в качестве секс-куклы выдоило из него немыслимое количество природной смазки. ⠀— мне больше.. агх.. по душе, когда т-ты.. сам звереешь и берешь.. свое! — пак срывается на крик, когда молодой любовник меняет угол, вбиваясь в переднюю стенку влагалища с повысившимся остервенением. он так часто выдыхает от наступающей асфиксии и приближающегося оргазма, что ощущает себя настоящим животным, самкой, в голове которого только набухший член и полная от спермы матка. ⠀юноша не может поверить, что ему досталось такое сокровище. не может поверить, что его мамочка, казавшаяся самым нежным из существ, на деле настолько порочна, отравлена распущенностью. чонгук прижимается ближе к возлюбленному, поворачивая его голову ближе к своему лицу. ⠀красная помада измазана за контуром губ, на розовых щеках растеклись тонкие дорожки от туши, а мягкие брови изломаны в нестерпимом жаре удовольствия. его настолько будоражит состояние, до которого он довел свою сладкую родительницу, что остается лишь обнажить клыки в ухмылке. ⠀— никто более не посмеет быть.. к тебе неуважительным. никогда. — шепчет он, трахая в уже истерзанное лоно. по вискам стекают капельки пота, но чонгука это не волнует, пока его охватывает экстаз. ⠀чимина почти знобит. от собственничества его сына можно сойти с ума, а вкупе с тем, как правильно головка члена проходится по его вагине и бьется об шейку матки — полностью поддаться безумию, от которого мамочка срывается на крик. ⠀ему нет дела, что юнги услышит и поймет, как супруг по-настоящему отнесся к ужасному инциденту. нет дела, как сильно это заденет его чувства. пак отыгрывается за годы переживаний, претворяя в жизнь свою сокрытую, но так жаждавшую выбраться на свободу личность. ⠀понимание собственной разнузданности добивает его вместе с руками чонгука на большой груди и он вновь тянется за поцелуем, орошая кровать упругой, прозрачной струей. отсутствие должного воздуха лишь дополняет звезд телесного блаженства — в той же степени, в которой и заполненная, почти забитая белым семенем вагина. ⠀чонгук прерывает соединение губ лишь на мгновение, полуприкрытыми глазами наблюдая, как стекает их общая, вязкая слюна на подушки. пах, бившийся о покрытую сладким потом кожу чимина, почти болит после неожиданного, но столь яростного экстаза. однако, ничего не имеет значения, кроме мягкого, волнующего партнера под ним, растягивающего губы в медовой улыбке. ⠀пак позволяет покрывать поцелуями оставленные сыном синяки. он кажется настоящим угощением, но на деле.. сам готов расправиться с каждым из своих мужчин, съев их по кусочку.