ку-ку, зайка

пусть на щеке кровь

ты свалишь на помаду.

черту барьер слов —

ангелу слов не надо.

а мы не ангелы, парень — би-2.

— твои люди меня не нашли, ким, — из трубки доносится хрипловатый смех, — и ты не найдешь, как бы ни старался. — нечестно играешь, зайка, — мужчина хмыкает, напряжённо стуча по клавишам ноутбука, в попытке отследить звонок, — а если я по тебе соскучился? — вот когда ты действительно соскучишься, — на том конце слышны лишь шуршание и приглушённый звук, похожий на стон, — я приду к тебе сам. — связь обрывается. — сука! — тэхён откидывает телефон и хлопает крышкой лэптопа — снова не успел. этот чёртов хакер опять обвёл его вокруг пальца и сумел ускользнуть. такое чувство, что он точно знает, в какой момент завершить звонок, чтобы его не засекли, хренов гений, блять. тэхён злится. тэхён очень злится, потому что его раз за разом нагибает какой-то замшелый задрот и, нагни он его в прямом смысле, то ким был бы очень даже не против, потому что, что уж греха таить, парнишка этот что-то среднее между аполлоном и ходячим сексом на охуенно накачанных ножках. но, сука, чонгук, как он сам представился в их первую встречу, суëт свой нос в работу кима, а это уже табу. никто в их ёбаном, прогнившем до последнего человека городе не имеет права лезть в дела ким тэхëна — молодого главы местной группировки, крышующей буквально всё в этом богом забытом месте. его боится и уважает каждая собака, знающая кто тут хозяин. его ненавидят и боготворят. с кимом хотят работать все, кто хоть немного дорожит своей никчёмной жизнью. тэхён никогда не хотел вляпываться во всё это дерьмо. будучи совсем молодым и, как ему тогда казалось, свободным, вольным выбирать как ему жить и чем заниматься, он мечтал рисовать картины, путешествовать, посещать выставки и приёмы, на которых зажравшиеся снобы кичились своими богатствами, машинами и недвижимостью за границей. его романтичная натура грезила мыслями о свиданиях на крышах высоток, где открывается вид на огни ночного города, а звезды на небе кажутся так близко, что протяни руку — и сможешь дотронуться. тэхён — мечтатель и, по всей видимости, наивный идиот. его розовые очки разбились стёклами внутрь о жестокую реальность ровно в тот момент, когда к нему пришёл отец и сказал, что теперь сын будет работать на него, и возражения не принимаются. никаких путешествий, никакой романтики и свиданий, только жёсткие тренировки, обучение семейному бизнесу, тотальный контроль и анонимность во всём. будь его воля, ким бы сбежал к чёртовой матери в другую страну, а лучше — на другой континент, но из таких семей сбегают только на морское дно, либо в закрытом гробу под двухметровый слой земли. когда отца не стало, тэхён уже не помнил ни о своих мечтах, ни о значении слова «свобода». в их городе свободы нет даже для богатых. … впервые чон подошёл к изрядно выпившему тэхёну в местной богадельне, считающейся самым элитным клубом города. ким тогда праздновал очередную сделку, принесшую ему немаленькую прибыль и новые связи далеко за пределами страны. — скучаешь? — перед тэхёном неожиданно вырастает высокий темноволосый парень в обтягивающих синих джинсах и кожанке на голое тело. ким лениво обводит взглядом наглеца, его выделяющийся пресс, подкачанную грудь, переходит на чуть пухловатые губы, широкий ровный нос и задерживается на густо подведённых чёрным карандашом глазах — красивый. — зайка, шёл бы ты, — мужчина пытается подобрать слова, дабы не нагрубить милашке, — куда-нибудь… — машет рукой, возвращая всё своё внимание почти опустевшему бокалу с виски. в любой другой день тэхён бы может и утащил бы этот сексуальный кусочек удовольствия (а он уверен, что парнишка перед ним в состоянии его доставить) в ближайший мотель и хорошенько объездил его накачанные бёдра, но сегодня он уже неимоверно пьян и чертовски вымотан. незнакомец на его слова лишь тихо хмыкает, но не спорит, отходя от столика и смешиваясь с толпой на танцполе. тэхён немного разочарованно вздыхает и решает двигать в сторону дома, потому что уставший и пьяный организм уже требует тишины и мягкой постели под собой. очутившись в тусклом, насквозь прокуренном коридоре, ким мало что успевает понять, оказываясь прижатым крепким горячим телом к холодному бетону обшарпанной стены. от такого контраста по всему телу бегут мурашки, а волосы на загривке встают дыбом, когда он встречается взглядом с черными, как обсидиан, густо подведëнными глазами напротив. тэхёну не страшно — мало кто в этом городе осмелится даже попытаться ему навредить, боясь за свою собственную шкуру, а вот любопытно очень даже. брюнет проталкивает колено между стройных ног, облаченных в серые классические брюки, и наклоняется совсем близко, почти касаясь губами чужих, давая почувствовать запах дорогого табака и терпкой туалетной воды с нотками мускуса и чего-то цитрусового. ким пьяно улыбается, почти расслабляясь, и даëт знак охране, что вмешиваться пока не стоит. — какой настырный зайка мне попался, — медленно тянет слова, каждый раз задевая чужие губы, — чего же ты хочешь? — то, чего я хочу, ты мне сейчас дать не в состоянии, — незнакомец хмыкает, зарываясь лицом в изгиб крепкой шеи, и водит по ней кончиком носа, глубоко вдыхая сладковатый аромат кожи, — ты пользуешься женскими духами? — а это запрещено законом? — ким откидывает голову, пьяно хохотнув, — я много чем пользуюсь… женским, — заканчивает, чуть помедлив. — я и не сомневался, — крепкая рука пробирается под белоснежную рубашку, а длинные пальцы пробегают по рёбрам, ощутимо надавливая, — тебе чертовски идёт этот аромат. тэхён смеётся, цепляясь за отвороты кожаной куртки, и тут же протяжно стонет, когда проворные пальцы прокручивают его сосок. — меня зовут чонгук, — брюнет широким мазком языка проводит по бархатистой коже, у самого уха ощутимо прихватывая её зубами, — хочу, чтобы ты запомнил моё имя и знал, что должен выкрикивать, когда я буду натягивать тебя на свой толстый член. — ох, какой самоуверенный, — тэхён тянет его за волосы, заставляя оторваться от своей шеи и посмотреть в глаза, — зайка вовсе не трусливый, да? чонгук расплывается в сумасшедшей улыбке и кладёт тёплую ладонь на чужую щеку, не отвечая. тэхён немного теряется от подобного, слишком интимного и, в какой-то мере, даже нежного жеста, поэтому разжимает кулак, выпуская тёмные пряди из своей хватки, чем парень и пользуется, буквально впечатываясь губами в удивлённо приоткрытые губы напротив. поцелуй выходит грубым и мокрым от слюны, стекающей по лицу. чонгук буквально трахает чужой рот своим языком, не давая киму даже вдохнуть нормально. а когда тэхëн хочет уже подобраться к чужой ширинке, парень отстраняется, стирая большим пальцем слюну с чужого подбородка и под полностью расфокусированным взглядом засовывает его себе в рот, громко причмокивая. — до встречи, тэ, — произносит низким голосом, напоследок чмокнув распухшие, потерявшие весь контур губы, и, развернувшись, уходит обратно в зал, где громыхает музыка, и потные пьяные тела трутся друг об друга. тэхён тяжело дышит, пытаясь восстановить сбившееся ко всем чертям дыхание, и громко хмыкает, прикрывая уставшие глаза. — наглый зайка, — произносит в пустоту и, оторвавшись от стены, наконец выходит на улицу, где его ждёт машина с личным водителем. … подобных встреч в последствии было ещё очень много, и каждая заканчивалась одинаково: чонгук зажимал его в каком-нибудь углу и терзал его губы, покусывая и оттягивая поочерёдно каждую, предварительно оставив россыпь засосов на всех доступных участках голой кожи. но он никогда не переступал черту. даже когда ким сам намекал, что можно было бы уединиться где-нибудь, чонгук фактически сразу ретировался, бросая своё излюбленное «до встречи, тэ». а тэхëна это уже начинало порядком подбешивать, потому что чонгука хотелось до зуда под кожей и каменного стояка в штанах. какого хера этот пацан творит, и что он задумал, было не ясно, но как бы мужчина ни злился, он каждый раз таял, словно брикет мороженого на жарком июльском солнце, стоило только почувствовать сильные руки на своей талии и настырные губы, выцеловывающие его шею и ключицы. всё пошло по пизде ровно в тот момент, когда у кима сорвалась крупная сделка по поставке оружия, которое они должны были переправить в южную америку, но в последний момент заказчик просто слился, ничего толком не объяснив. тэхён рвал и метал, рыча на всех, как бешеная собака, когда в его кармане зазвонил телефон, и сняв трубку, он услышал до боли знакомый голос: — плохой день, тэхëн~и? — чонгук почти что мурлычет. — откуда у тебя мой номер? — отвечает грубо. — о, он появился у меня уже давно, — из динамика доносится какое-то копошение и тихое щелканье клавиатуры, — ещё задолго до нашего официального знакомства. — какого… — прежде, чем ты разразишься гневной тирадой, спешу тебе сообщить, что ты сегодня потрясающе выглядишь, — он на пару секунд замолкает, — впрочем, как и всегда. знаешь, от тебя просто разит сексуальностью. в каждом движении, взгляде… — пошёл нахуй, — тэхён закипает, — что за игру ты ведëшь? — так что там с твоей сделкой? — чон игнорирует вопрос, — неужели этот старый жирдяй гарсия соскочил, отказавшись от твоего товара? — ты… — тэхён замирает в неверии. откуда ему известно о сорванной сделке? неужели… — сука! — выплёвывает в трубку, — я же тебя в порошок сотру! ты не знаешь с кем связался, уëбок… — да ну, — хмыкают в ответ, — я знаю о тебе больше, чем ты думаешь, крошка. но на будущее я дам тебе один совет, — голос в динамике становится серьёзнее, — если я ещё раз увижу, как ты обжимаешься с этим ублюдком чхве, срывом мелкой сделки ты не отделаешься, малыш. это что — ревность? ким так и застывает посреди кабинета с открытым ртом, пытаясь осознать услышанное. — подожди, ты… — он прочищает горло, — ты сорвал мне сделку из-за… ревности? — тэхёну почти смешно с самого себя. он замолкает, ожидая, что чон его сейчас высмеет, но последовавший ответ повергает его в больший шок: — я предупредил: ещё хоть кому-нибудь позволишь к себе прикоснуться, и сделок в этом году у тебя больше не будет. как и партнёров за пределами этого города. — что тебе нужно? — ты. … с этого момента тэхён чона больше не видел. того словно и не существовало вовсе, как бы ким ни старался, а выйти на след у него не получалось. только звонки с неизвестного номера с периодичностью раз в неделю продолжали поступать, и на том конце тэхён всегда слышал этот голос — низкий, чуть хрипловатый, пробирающий до самого нутра. иногда чонгук рассказывал киму моменты из его же собственной жизни, что приводило мужчину в бешенство; иногда сливал ему данные левых поставщиков или нечистых на руку дилеров, пытающихся в обход общей кормушки урвать себе кусок пожирнее; порой даже советовал хороших покупателей, с которыми тэхён по итогу налаживал, на удивление, неплохие связи; а иногда просто говорил с ним о какой-то чуши, по типу погоды или курса валюты в швейцарии. пару раз у них даже было что-то, похожее на секс по телефону. тэхён тогда искусал все губы, сдерживаясь, чтобы не засунуть руку в трусы, пока слушал надрывные стоны, вперемешку с хлюпаньем размазываемой по члену смазки. но всегда чон отключался до того момента, как система успевала засечь его местоположение. всё, что ким смог узнать об этом парне, это то, что зовут его чон чонгук, ему двадцать пять лет, родился в корее, но в возрасте тринадцати лет переехал с родителями в америку, в небольшой городок на юге страны. закончил университет, после работал какое-то время айтишником в маленькой фирме. не женат. детей нет. больше информации, блять, нет. ни места прописки, ни нынешнего места работы. даже номера страховки нет. о нём буквально больше ничего нет, словно кто-то взял и удалил все данные о человеке по имени чон чонгук. тэхëн даже не уверен, что это имя настоящее. однажды в одном из разговоров чон разоткровенничался и рассказал, что с детства увлекался компьютерами. родители заметили его тягу, в последствии определив сына в компьютерный класс, и уже в четырнадцать он смог взломать охранную систему собственной школы. сейчас же, спустя одиннадцать лет, несколько строчек компьютерного кода и пара нажатий клавиш на компьютере могут открыть ему двери практически в любой банк в стране, а если постараться, то и за её пределами. таких как чон называют гениями двадцать первого века. тэхён с этим высказыванием согласен, но ещё ему самую малость хочется, чтобы на одного такого гения на их планете стало меньше. потому что чон в край охренел и перешёл уже все границы дозволенного, продолжая периодически срывать ему сделки и подворовывая деньги с его личного банковского счета. причём суммы он ворует мизерные: то тридцать долларов, то пятьдесят, пару раз пропадало по доллару, а однажды сразу три тысячи. на резонный вопрос «что за?..», брюнет хихикнул и ответил что-то вроде «считай, что бюджет у нас общий, крошка. я пока что не могу пользоваться своими счетами, иначе твои шавки быстро выйдут на мой след, а вот кушать мне что-то надо, так что не обессудь». а три тысячи баксов ушли на покупку нового компьютера, потому что старый, по его словам, уже не тянул. тэхёну порой кажется, что он находится на каком-то реалити шоу, где большой брат следит за ним. он регулярно получает смски о том, как хорошо на нём сидит тот или иной костюм; как сексуально он смотрится в одних плавках, выходящий из бассейна; сетования на то, как легко он был одет, несмотря на сильный ветер и проливной дождь; или вопросы по типу: что за уëбок стоял к нему слишком близко и кидал сальные взгляды на его задницу, на встрече с бизнес-партнерами? а однажды, когда ким расслабленно лежал на диване в гостиной собственной квартиры, пил вино и смотрел какой-то глупый романтический фильм, параллельно проверяя что-то в ноутбуке, ему пришло сообщение со следующим содержимым:

*номер скрыт*:

«ты знал, что тебе очень идёт бордовый?

это же женский халатик, я прав?»

после того случая все камеры на ноутбуках кима были плотно заклеены, и пользовался он ими исключительно в своём рабочем кабинете. одетым. чего он хочет больше — придушить зарвавшегося хакера, или опуститься перед ним на колени — тэхён не знал. он вообще плохо отдавал себе отчёт в том, какие эмоции вызывает у него этот парень. чонгука хотелось, очень. за почти год их знакомства, редких встреч и, в последствии, томного голоса в динамике телефона, брюнет плотно поселился в тэхëновых мыслях, вызывая бурю различных эмоций — от ненависти до почти фанатичного обожания и желания обладать. никогда ещё ким не испытывал ни к одному мужчине таких чувств, хотя поклонников у него за всю жизнь было немало. но только этот наглый, периодически отравляющий ему жизнь хакер смог так сильно зацепить. затронуть в нём давно забытое, выбитое на жëстких, порой даже жестоких, тренировках, похороненное под осколками несбывшихся мечт и желаний, чувство. к слову, о поклонниках. с появлением в его жизни чонгука, все потенциальные ухажеры и бывшие пассии загадочным образом исчезали. причём некоторые — в буквальном смысле. последний такой ухажёр — красивый высокий тридцатисемилетний американец роберт, владелец крупной фирмы по производству офисной техники и знаменитый на всю страну меценат, неожиданно для всех обанкротился и сел в тюрьму за, как выяснилось, крупные денежные махинации и спонсирование наркоторговцев в аргентине. там роберт скоропостижно и скончался от, как показали в новостях, сердечного приступа. тэхёну было бы его даже чуточку жаль, если бы тот в своё время не пытался скрутить его и нагнуть в мужском туалете, после категоричного кимова «нет». да и слухи ходили, что некоторые картели аргентины действительно получали поддержку от некоего боба, в замен поставляя ему совсем молоденьких мальчиков, которых потом находили в разных районах города, и дай бог, если живыми. собаке — собачья смерть. ким не святой, его руки тоже по локоть в крови, но он никогда не трогал детей — это негласное правило их группировки, и если его кто-то смел нарушить, то наказание было жестоким. тэхён вздыхает, отгоняя от себя ворох мыслей, и откидывается на спинку кресла, растирая больные виски. он обязан найти чонгука во что бы то ни стало, а что с ним делать дальше — решит уже по ходу дела. *** тэхён выходит из душа, даже не удосужившись накинуть полотенце на распаренное от горячей воды тело. он шлёпает босыми ногами по дорогому кафелю, оставляя после себя мокрую дорожку, и выходит в гостиную, попутно командуя сири включить висящую на стене плазму. из бара мужчина выуживает початую бутылку виски и прикладывается к горлышку губами, игнорируя стоящие на столике стаканы. события прошедшего дня не выходят из головы, оставляя после себя горькое послевкусие и рой непрошенных мыслей и вопросов, на которые ещё предстоит найти ответы. *flashback* ким ступает начищенными до блеска ботинками по грязному, местами покрытому плесенью полу заброшенного завода, и морщится от вида обшарпанных стен, заляпанных каким-то дерьмом и запëкшимися пятнами крови. он чувствует себя как в каком-то стереотипном сериале о продажных копах: передача денег и информации в заброшенных ангарах на окраине города, кровавые перестрелки, горы трупов, деньги, наркотики — эта мысль вызывает насмешливую улыбку на красивых губах. ему не привыкать встречаться с потенциальными покупателями в самых разнообразных местах, но всё же, он предпочитает закрытые рестораны или клубы, а не обветшалые бетонные коробки, норовящие сложиться как карточный домик в любой момент. на душе неспокойно. мужчина чувствует, что с этим покупателем что-то не так, и договориться с первого раза у них точно не получится. поток его мыслей прерывает вибрация в кармане брюк. «номер не определён» — зайка, ты не вовремя, — произносит лениво, выходя к лестничном пролëту, — я зан… — уходи оттуда, — голос чонгука звучит твёрдо, почти угрожающе. — что? — я сказал: уходи оттуда, тэхён! — почему я должен тебя слушать? — тэхён раздражается, однако с места не двигается, выглядывая в разбитое окно и пробегаясь цепким взглядом по территории вокруг — никого, — кем ты себя вообще возомнил? — здание заминировано, — голос на том конце становится тихим и вкрадчивым, — сингер не приедет. я скинул тебе ссылку, откроешь её и удостоверишься, что эта гнида сейчас отсиживается в ресторане, вместе с одной из твоих шавок, — в динамике раздаётся какой-то треск, — я прошу тебя, сейчас же разворачивайся, садись в машину и уезжай! — я тебя понял. *end flashback* его продал свой же информатор. глупые людишки никак не могут взять в толк, что с кимом шутки плохи, и на каждое их действие всегда найдётся противодействие в виде свинцовой начинки или билета в один конец на дно ближайшего коллектора. тэхён устало вздыхает, вновь прикладываясь к изрядно опустевшей бутылке. тихий бубнëж, доносящийся с экрана телевизора, нарушает звонок мобильного. номер, конечно же, не определён. — звонишь удостовериться, что я жив? — естественно, иначе кому же я подарю лучший оргазм в его жизни? — фу, — мужчина откидывается на спинку дивана, — звучишь как самонадеянный девственник, зайка. у тебя вообще секс-то хоть раз был? — переживаешь за мою девственность? — хмыкают в ответ, — боишься, что кончу раньше, чем вставлю? — боюсь, что не найдешь куда вставлять. чонгук в трубке мягко смеётся, вызывая тем самым ответную улыбку. ненадолго повисает тишина, нарушаемая лишь тихим голосом диктора новостей и мерным дыханием в трубке. первым тишину нарушает ким: — спасибо. — за что? — ты спас мне жизнь, вообще-то. — мне не впервой, так что забей. — о чем ты? — тэхён хмурится, — чонгук? — ты же не думал всерьёз, что я следил за тобой просто для того, чтобы подрочить на твой светлый образ? — ты дрочил на меня? — удивляется почти искренне, театрально хватаясь за грудь. — ещё скажи, что ты на меня — нет, — чон хихикает, но быстро берёт себя в руки, продолжая уже серьëзно, — я не хочу, чтобы ты пострадал. а вот тебе, по моим ощущениям, на свою безопасность плевать. — не говори глупости, — фыркает ким, — у меня хорошая охрана. — да, которую тебе подобрал я, — чонгук хмыкает, — не матерись только. я был вполне серьёзен, когда говорил, что ты мне нужен. поэтому твоя безопасность — мой приоритет. — и почему я не удивлён? — проговаривает сам себе, — мне нужно сказать спасибо? — потом скажешь и, смею надеяться, что не словами. — какой же ты самоуверенный сучонок, — тэхён бархатно смеётся, — если я тебе так нужен, то почему же ты сейчас чёрт знает где, а не рядом со мной? — а ты хочешь, чтобы я был рядом? — брюнет понижает тембр голоса на пару тонов, — в каком ключе? в роли личной игрушки? возможно, любовника? спутника жизни? а может, ты хочешь устроить мне вендетту и поквитаться? — голос в трубке становится совсем тихим, — чего ты хочешь сам, тэхён? тэхён закусывает губу и молчит. чонгук получит своё, сполна и со всеми вытекающими — всё просто, и думать тут, на самом деле, особо нечего. — я дам тебе свой ответ, — он встаёт с дивана и направляется в спальню, — но только глядя тебе в глаза, — нажимает на кнопку сброса вызова и отбрасывает телефон на одеяло. а через десять минут ему приходит сообщение от начальника охраны:

«мы его засекли»

… тэхён делает глубокую затяжку, поднимая взгляд на окна собственного особняка, где сейчас находится чонгук. пальцы подрагивают от предвкушения, пока сердце в груди от чего-то бьётся быстрее обычного. мужчина последний раз затягивается, отталкиваясь от капота личного автомобиля, на котором он сюда приехал, и, кинув окурок под ноги, направляется в дом, где его уже давно ждут. снимает пиджак, бросая его на спинку дивана, и проходит к лестнице, ведущей на второй этаж. двадцать четыре ступеньки, поворот, прямо по коридору, ещё один поворот, дверь. тэхён нажимает на ручку до щелчка, а после его взору предстаёт будоражащая кровь картина: чон чонгук собственной персоной сидит на стуле посреди кабинета, скованный за спиной наручниками, и улыбается, встретившись с ним взглядом. мужчина кивает охране, веля выйти за дверь и не мешать. тэхён рассматривает чужое лицо, отмечая свежую ссадину на щеке, и обещает себе разобраться — кто посмел распускать руки, когда было приказано доставить хакера живым и невредимым. на чоне сегодня всё та же кожанка, под которой надета тонкая майка с охренеть какими вырезами, чёрные джинсы и старенькие кеды. волосы небрежно собраны на затылке в малюсенький хвостик, а глаза неизменно по-блядски подведены угольно-черным карандашом. красивый, как исчадие ада — инкуб в земном воплощении. оба молчат. смотрят, изучают, выжидают момент, когда можно будет сорваться. тэхён медленно подходит, становясь почти вплотную, и проводит кончиками пальцев по пострадавшей скуле. чонгук льнет к ласковой ладони, тихо вздыхая, когда ему удаётся, наконец, почувствовать тонкий аромат духов, исходящий от мужчины. — ку-ку, зайка, — шепчет тэхён. ведëт пальцем по щеке и касается губ, которые тут же обхватывают подушечку, начав медленно посасывать, — соскучился, — бросает, непонятно к кому конкретно обращаясь. — привет, крошка, — чон выпускает изо рта палец, чуть подавшись вперёд, — поцелуешь? — а ты заслужил? — тэхён вскидывает бровь, запуская ладонь в тёмную копну волос, и стягивает с них бесячую резинку, — зайка плохо себя вёл, не думаю, что ты заслуживаешь поцелуй. чонгук на это картинно дует губы, откидываясь на спинку стула, и обиженно тянет: — а я думал, что ты по мне соскучился. зря я, видимо, позволил себя поймать. — какая обидчивая сучка, надо же, — ким дёргает его за волосы, заставляя запрокинуть голову, и наклоняется совсем низко, соприкасаясь губами, но поцеловать себя не даёт — дразнит. водит губами по чужим, периодически касаясь их языком, а затем быстро отстраняется, ухмыляясь, — поцелуй тебе придётся заслужить. ты был очень плохим мальчиком и доставил мне немало проблем. — мне звать тебя хозяином? — у меня нет кинка на повиновение, — мужчина морщится, расставляя ноги по обе стороны от чужих бëдер так, что его ширинка оказывается аккурат на уровне чужого лица, — помнится, ты так красочно описывал, как хорошо мой член будет смотреться у тебя во рту, пока дрочил мне в трубку. не хочешь доказать это на практике? или своим блядским языком ты умеешь только болтать, сотрясая воздух? чонгук молча подаётся вперёд, не отводя взгляд от карамельных глаз, что смотрят на него выжидающе, с толикой плохо скрываемого восхищения, а ухмылка, играющая на красивых губах, становится только шире, когда он вжимается лицом в чужой пах и горячо выдыхает через ткань дорогих брюк на полувставший член, вызывая у мужчины первый тихий стон. — послушный зайка, — воркует тэхён, одной рукой перебирая мягкие пряди на чужом затылке, а второй расстëгивает пуговицу с молнией, приспуская штаны, — открой свой грязный ротик и высунь язык, — не просит — приказывает. чонгук послушно высовывает язык, на который тут же ложится крупная головка. тэхён водит членом по горячей мышце, ощущая, как тот полностью твердеет, и пару раз шлёпает покрасневшей головкой по влажным от слюны и выделившегося предэякулята губам, запрокинув голову от скручивающего внутренности предвкушения. — смотри на меня, — раздаётся властное, — только на меня, тэхëн. и он смотрит. не может отвести взгляд от прожигающего насквозь взгляда напротив. чонгук его словно гипнотизирует, щурит ярко подведëнные глаза, пропуская горячую плоть всё глубже, пока та не касается стенки горла, чем заставляет кима буквально подавиться собственным стоном. а вот сам чонгук не давится. не останавливаясь и не вытаскивая член изо рта, он наслаждается тем, как тэхён смотрит на него, сводит свои аккуратные тонкие брови к переносице и дышит через рот, не имея ни сил, ни желания оторваться от представшего перед ним зрелища. взгляд из полуопущенных ресниц скользит по красивому лицу, подмечая каждую деталь чуть загорелой кожи: несколько родинок, так изящно рассыпанных по щекам; маленький шрамик на одной из них, по которому он не отказывает себе в удовольствии провести большим пальцем; разлëт густых бровей и веер пушистых ресниц, придающие молодому лицу немного кукольную хрупкость; выступившие капельки пота на лбу и висках, которые так и хочется слизать языком. но самое выделяющееся и потрясающее — это глаза. две обсидиановые бездны, ярко подведëнные чёрным кайалом, в которых так и хочется пропасть. утонуть, потерявшись в них без права на спасение. тэхён не может вымолвить ни слова, пока чон творит с его членом что-то невероятное: втягивает щеки, скользя по всей длине кончиком языка; чуть отстраняется, почти выпуская член изо рта, и дразнит головку, грубо толкаясь в уретру, от чего киму приходится ухватиться за его плечи, дабы не потерять равновесие; а после вновь заглатывает до самого основания, упираясь кончиком носа в гладко выбритый лобок. — чëрт, — выдавливает из себя, несдержанно толкаясь в узость чужого горла, — зайка… вот так, ещё немного… чонгук низко стонет, пуская по стволу вибрацию, а ким в этот момент кончается как человек, в последнюю секунду успев отстраниться, и выстреливает густой струëй спермы на покрасневшие, распухшие от трения губы. — сладкая, вкусная крошка, — чонгук сыто облизывается, довольным котом развалившись на стуле, — я всё ещё жду свой поцелуй. тэхён пытается отдышаться и устоять на ватных ногах, но потом, наплевав на возможные неудобства, плюхается на чужие колени, обвив крепкую шею руками. — ты похож на шлюху, знаешь? — он хрипит, блуждая взглядом по чужому лицу: у чона размазалась подводка, придавая его образу какой-то грязной, дерзкой сексуальности, — на дорогую, сексуальную шлюху, которая заслужила не только поцелуй, — после этих слов мужчина целует глубоко, проталкивая свой язык, сплетаясь с чужим, ощущая собственный терпковатый вкус и, неожиданно для себя, чувствует крепкую хватку на ягодицах. к чёрту, так даже лучше — не придётся тратить время на поиск ключа от наручников. ким уверен, что этот хитрый засранец давно уже освободился, но не подал виду. чужие руки по-хозяйски мнут аппетитную задницу, стягивая с неё брюки, вместе с бельём. чонгук по-блядски стонет, вжимая в себя сильнее, и несколько раз шлепает по мягкому полупопию до красных отметин, словно в наказание. — когда ты снял наручники? — тэхён в перерывах между поцелуями пытается стянуть с парня кожанку, закрывающую вид на привлекательное тело. — примерно через пару минут после того, как на меня их надели, — гук помогает ему снять с себя куртку и следом избавляется от майки, тут же ощущая на себе прикосновение жадных ладоней. — ты сумасшедший. — нет, я всего лишь лучший хакер страны, у которого крепко стоит на главу местной мафии. — как это опровергает мои слова? — никак, — на этих словах чонгук встаёт со стула и вместе с охнувшим от неожиданности кимом направляется к рабочему столу возле окна, — как думаешь, если я разложу тебя прямо на нём, твои шавки внизу смогут насладиться представлением? — он закусывает губу и разворачивает мужчину к себе спиной, заставляя опереться локтями о столешницу, — или сразу прибегут тебя спасать? — ты точно псих, — тэхён оттопыривает голую задницу и оборачивается, с наслаждением наблюдая, как чон жадно пожирает её взглядом. — ты не лучше, — брюнет опускается на корточки, пару раз мокро проведя по пострадавшей от шлепков половинке языком, — а я смотрю, кто-то готовился к нашей встрече, — он восхищённо выдыхает, обнаружив маленький сюрприз в виде анальной пробки с блестящим камнем посередине. брюнет тянет за чёрный кристаллик, слегка вытягивая пробку, и тут же вгоняет её обратно, надавливая большим пальцем, чтобы протолкнуть глубже. — чëртов садист, — тэхён всхлипывает, полностью ложась корпусом на дубовую поверхность, — ты говорил, что когда я по тебе по-настоящему соскучусь, то ты сам придёшь ко мне-е-е, — последнее слово тонет в протяжном стоне, когда мужчина чувствует мокрый язык возле края пробки, — блядь… а после того… после того, как мне написал начальник охраны и сказал… м-м-м… чëрт… — продолжай. — … сказал, что тебя нашли… ох, блядь! — тэхён вскрикивает, ощущая в своей заднице горячий язык вместо пробки, и выгибается, подаваясь назад, — сука, зайка, что ты… — я сказал — продолжай! — чон заносит руку для звонкого удара, после которого на мягкой половинке остаётся очередной красный след, который брюнет тут же покрывает мелкими поцелуями. — да, я готовился, — шепчет надломленно, — как только узнал, что тебя нашли… — мой хороший мальчик, — последовало довольное в ответ, и чонгук, не став больше тянуть, сжал ягодицы, сильнее открывая его для себя и буквально зарылся в них лицом. тэхён вздрогнул и удовлетворённо простонал, когда влажный язык коснулся чувствительного входа. то, как чонгук вылизывал его, заставляло внутренности скручиваться тугим узлом, а мысли в голове превращаться в переваренную кашу. способность связно говорить и думать пропала где-то на первом же толчке языка в расслабленную дырку, после которого ким растекся по столу бесформенной жижей, и всё, на что он был способен — лишь скулить, захлёбываясь собственной слюной, и слабо подаваться назад, в надежде почувствовать этот блядский язык ещё глубже. ему доставляло странное, какое-то даже извращённое удовольствие быть таким разбитым, отчасти сломленным, и раскрытым перед чонгуком. обернувшись, тэхён ошеломлённо застыл, смотря широко распахнутыми глазами на чона, который, в свою очередь, не отводя от него взгляда с расширенными от возбуждения зрачками, за которыми не было видно радужки, приподнял голову, и, высунув язык, позволил слюне в перемешку со смазкой густыми каплями стечь на и без того мокрую дырку. — грязная, похотливая сука, — прохрипел тэхëн, не в силах оторваться от представшего зрелища, — хочу твой член, сейчас! а чонгука не нужно просить дважды. мазнув напоследок по мокрой расселине, он выпрямился, потянув окончательно разомлевшего кима на себя, и жадно впился в его губы кусачим поцелуем. он целовал мокро и глубоко, заставляя слюну буквально течь по подбородкам и капать на ключицы, оставляя некрасивые разводы на кимовой белоснежной рубашке. тэхëна вело. он ощущал вкус ванильной смазки, которую сам же использовал для растяжки, пока с упоением посасывал чужой язык, и скулил от удовольствия, ощущая, как чонгук буквально вылизывает его рот, проходясь по нëбу, щекам и ровному ряду зубов, периодически покусывая его губы. если есть точное определение слову «сумасшествие», то это именно то, что происходит сейчас здесь, в чёртовом кабинете на втором этаже чёртового дома, стоящего на окраине чёртового, прогнившего и погрязшего в преступности города. — ты же хотел взять меня на столе, чтобы вся охрана видела, — язвит тэхëн, когда его подталкивают, заставляя упасть спиной на кожаный диван, стоящий в углу кабинета. — не переживай, крошка, — чонгук помогает снять с себя остатки одежды и сам тянет чужие брюки, отбрасывая их куда-то в сторону, — они тебя услышат, — он ложится сверху, придавливая всем своим весом и вновь утягивая мужчину в развязный поцелуй. — я тебя предупреждаю, — ким на секунду отстраняется, — если ты не трахнешь меня до звёзд перед глазами, как и обещал, то я сам лично прострелю тебе башку без капли сожаления, ты понял? — крошка боится быть плохо выеб… — чонгук! — вот так, да, — чон довольно улыбается, переходя на шёпот, — именно моë имя ты должен кричать, пока я буду в тебе, — целует в уголок губ, — никаких «зайка», только моë имя, тэхëн. тэхён не успевает ответить, потому что чон затыкает его рот новым поцелуем и наконец-то опускает руку к его промежности, проталкивая сразу два пальца, заставив мужчину выгнуться и ухватиться за крепкие предплечья. ким здорово накачал себя смазкой, пока готовился, на что чонгук лишь одобрительно хмыкает. сначала он аккуратно водит узловатыми пальцами по гладким стеночкам, а после разводит их на манер ножниц, при этом сцеловывая горячие выдохи и хриплые стоны с покусанных и распухших от долгих поцелуев губ. в противовес общей атмосфере, чонгук растягивает бережно, не желая причинить ни капли боли. когда четыре пальца входят свободно, а тэхён самостоятельно подмахивает бедрами, жалобно поскуливая, чон понимает, что уже пора. он вытаскивает пальцы, пару раз проводит скользкой от смазки рукой по своему изнывающему члену, и надрывно стонет. от недостатка должного внимания и перевозбуждения его член разбух и сильно покраснел, доставляя ощутимый дискомфорт. но один лишь взгляд, брошенный на лежащего перед ним кима, такого разбитого и нуждающегося, заставляет все мысли уйти на задний план. ким тэхён — это искусство. дьявол в человеческом обличии. — что, не можешь наглядеться? — произносит этот искуситель, закусывая губу, и соблазнительно ведя тонкими пальцами от ключицы до груди, прихватывает набухший сосок — шипит, — мне самому себе удовольствие доставлять, или как? — болтай, пока можешь, крошка, — чонгук на подъёбку не ведётся, но всё же приставляет набухшую головку к разработанному входу, проталкивая медленно, давая привыкнуть к размеру, — потом ты сможешь только скулить как сука и кричать так, чтобы каждая шавка в этом доме слышала. — ревнивый зайка, — тэхëн коротко смеётся, выгибаясь в пояснице от приятного ощущения наполненности в своей заднице. войдя полностью, чон на мгновение замирает и дышит через рот, потому что узость чужого тела опьяняет, заставляя стиснуть зубы и зажмурить от удовольствия глаза. в тэхëне до умопомрачения узко и горячо. сделав первый пробный толчок, брюнет с восхищением смотрит, как мужчина под ним низко стонет, закатывая карамельные глаза и хватается за подлокотник дивана в поисках хоть какой-то опоры. выйдя почти полностью и с силой вогнав член до конца, чонгук набирает скорость, крепко ухватившись за мясистые бёдра, которые так и хочется покусать, оставив пару собственнических отметин. кожа дорогущего дивана под ними жалобно скрипит, неприятно прилипая к телам, но им обоим, честно говоря, сейчас на столько похер, что даже если на землю упадёт метеорит — они вряд ли это заметят. звонкие шлепки отскакивают от стен кабинета, вперемешку с рваными стонами, переходящими в жалобный скулëж. тэхëн тянет руки, вынуждая чонгука лечь на него полностью, и вгрызается в крепкую шею, в попытке хотя бы так выплеснуть скопившиеся эмоции. — ещё… — шепчет сбито, давясь собственной слюной, — чонг… чонгук… да, вот так! чон буквально вбивает старшего в диван, до громких шлепков яиц об растраханную задницу и, ухватившись за русые волосы, заставляет его запрокинуть голову до хруста, оставляя засосы на мокрой от пота коже. а тэхëн плачет, захлёбываясь собственными стонами и криками. он буквально плавится, зажатый между горячим телом и обивкой дивана, пока чонгук, почти не выходя из него, долбит по простате. — я… я сейчас… — ким мечется, вертит головой из стороны в сторону в попытке удержать себя на грани сознания, — пожалуйста… да… вот так… сейчас… — как меня зовут? — хрипит чонгук, все его мышцы напряжены до предела, он и сам почти на грани. — чонгук… чон чонгук! — тэхён громко вскрикивает на очередном толчке и бурно кончает на свою и чужую грудь, попадая немного на губы, — гуки… мой… мой гуки… — переходит на шёпот, облизываясь, и обмякает, не в силах даже пошевелиться. чонгук выходит из него, пару раз проводит рукой по члену и туго кончает на плоский живот, почти зарычав от удовольствия. он пальцами смешивает их сперму, а после проталкивает их в растраханную дырку, чем заставляет кима слабо простонать, машинально сведя колени вместе. — хренов собственник, — голос подводит, поэтому тэхëн сипит, мечтая о стакане воды, чтобы смочить пересохшее горло. — не бурчи, крошка, — гук довольно скалится, аккуратно ложась сверху, и ластится котом, оставляя поцелуи-бабочки на чужом лице. — ты ещё и подхалим, — тэхён не может сдержать улыбку, зарываясь пальцами в мокрые от пота тёмные волосы, — вот что мне с тобой делать? — кстати об этом, — брюнет отрывается от выцеловывания чужой груди, серьёзно заглядывая в глаза, — ты обещал мне ответить. — м? — мужчина открывает один глаз, пытаясь понять что от него вообще хотят. — чего ты хочешь, тэ? — ах, ты об этом, — тэхëн задумывается на мгновение, — я скучал. сильно скучал, — водит кончиком пальца по чужой губе, — ты заставил меня думать о себе, постоянно. ещё после нашей первой встречи ты не выходил у меня из головы. дальше — больше, — он тяжело вздыхает, — когда я понял, что ты вмешиваешься в мои дела, то первым делом мне захотелось открутить тебе голову, — мужчина слегка щёлкает чона по носу, на что тот лишь хихикает, звонко чмокая его в солнечное сплетение, — а потом ты как-то слишком просто поселился в моём сердце. все твои поползновения в сторону моей работы стали обретать смысл, а твои постоянные подкаты наводили на определённые мысли, и в итоге я поймал себя на том, что безумно скучаю. и именно поэтому ты сейчас лежишь на мне, а не где-нибудь в лесу с простреленной головой. — и спасибо тебе за это, — чонгук коротко целует в губы, — но все-таки, ты будешь со мной? — а куда ты теперь от меня денешься, зайка? **** вечерний пусанский воздух обдает прохладой, но прогуливающейся по набережной паре на это абсолютно наплевать. чонгук что-то рассказывает, возбуждённо жестикулируя руками, на что тэхëн звонко смеётся, толкая его в плечо, и резко срывается с места, убегая в сторону пляжа. чон не отстаёт, почти у самой воды перехватывая его за талию и крепко прижимает к себе, укладывая голову на плечо. — попался, — выдыхает горячо в шею, осыпая её мелкими поцелуями. — я и не сильно старался убежать, — хихикает тэхён, ëжась от щекотки. — без своих классических костюмов ты похож на мальчишку, знаешь? — он разворачивает мужчину к себе лицом, — так и не скажешь, что тебе скоро тридцать два. — да пошёл ты, — ким шутливо толкает его в грудь, пытаясь не улыбаться, когда проворные губы лезут к нему с поцелуями, — это ты у нас малолетка, а ведёшь себя порой как старикан. — ты меня и таким любишь. — люблю. они какое-то время молчат, наслаждаясь закатом. — тэ, — зовёт чонгук, стоя возле ограждения и прикуривая, — скажи честно, ты не жалеешь? — о чем именно? — тэхён подходит ближе, перехватывая у него тлеющую сигарету, и делает затяжку. — о том, что бросил всё и сбежал со мной в корею. — не-а, — тэхëн легко пожимает плечами, выпуская сигаретный дым, — я много о чём жалел в этой жизни, — он оборачивается на чона, глядя ему прямо в глаза, — но это вторая лучшая вещь, подарившая мне свободу. о таком я точно никогда не пожалею. — а первая какая? — ты.