Выглядишь, как блядь.

Сидя на прокуренном диване Кащей вспомнил о том осознании, которое пришло к нему во время прихода. Он определенно был влюблен в Володю, и он определенно самый тупорылый на свете. Как давно? Несколько месяцев? Год? Или с того самого момента, когда Вовка, ещё не Адидас, а именно Вовка, немного неловкий, с потерянным взглядом и звонким голосом, подошёл к нему на улице и попросил пришиться? Он так долго лгал себе, но эта ложь с грохотом развалилась от одного лишь взгляда на сильные руки и длинные ноги, за которые можно было бы убить парочку человек. А догадывался ли Вова о его чувствах? Думать страшно. Кащей улыбнулся своим же мыслям, прощаясь со своей жизнью. Сам то петухам на зоне об толчки лицо ломал, а сейчас сидит с бутылкой в руке и тупо залипает на своего старого товарища, который перестал рассказывать очередную историю с Афгана и смотрел прямо на него. «Как давно он за мной наблюдает?» —пронеслось в голове, но даже эта мысль не смогла остудить его пыл. Кощей с ужасом понял, что у него стоит. И что Володя, с очень большой вероятностью, это заметил. Блядский пиздец. — Кость, ты в порядке? — голос Адидаса был таким восхитительно низким, что у кудрявого по телу побежали мурашки и встали волоски на руках. — Кхм, да.— хрипло выдавил Кащей, не узнавая своего голоса. Он чувствовал себя беспомощным и слабым, но ничего не мог с собой поделать. — Переставай на меня так пялиться. — Как пялиться? — тупо спросил старший, заливаясь румянцем. А что говорить? Оправдываться в этой ситуации нет смысла, тут и идиот поймёт его поведение и взгляд. — Будто вот-вот запрыгнешь на меня, — вкрадчиво ответил Адидас хриплым полушепотом, оглядываясь по сторонам, будто кто-то сидел с ними. Лицо и шея вспотели от волнения, черный зрачок почти полностью вытеснил радужку, грудь тяжело и часто вздымалась, а язык то и дело мелькал между губ, смачивая их. Костя сжал руку в кулак, впиваясь ногтями в ладонь, чтобы сознание совсем не отключилось, и он не наделал глупостей, о которых позже пожалеет. — И что бы… что бы ты сделал, если бы я… — Запрыгнул? — уточнил Адидас, выгнув бровь. Старший смог лишь кивнуть, после чего в глазах русого парня появилось что-то такое, что у Кащея перехватило дыхание. Володя, ухмыльнувшись, произнёс на грани слышимости, но Кащею показалось, что ему кричали это прямо в ухо. — Я бы тебе это позволил, родной. Сознание отключилось и включилось лишь тогда, когда Кащей уже вжался своими бедрами в бедра младшего, а его язык ворвался в ухмыляющийся рот, сплетаясь с чужим языком. Кащея трясло от каждого соприкосновения языков, а руки вслепую шарили по телу, пока не пытаясь проникнуть под футболку. Володя был шумным и страстным. Он недвусмысленно толкался своим возбуждением в чужие бедра, сжимал зад Кости в своих крепких руках. — Я уж думал, не дождусь, — оторвавшись на мгновение, прошептал Адидас, отчего у его партнëра потемнело в глазах. Он, подхватив своего старшего под бедра, усадил его на столешницу, устраиваясь между раздвинутых ног. Кащей придвинулся к краю и снял с себя футболку. Дрожащими руками расстëгивает свои и чужие джинсы, с трусами и снимает до колен, обхватывает ногами поясницу Володи, полностью ложиться на стол, задевая головой колоду карт. Володя наблюдал за ним, как загипнотизированный. За растрепавшимися чёрными волосами, за раскрасневшимся лицом, шеей и острыми ключицами, за трепещущими черными ресницами, за тяжело вздымающейся грудью и сочащимся смазкой членом. — Господи, боже мой. Ты выглядишь как самая настоящая блядь. — шептал Адидас, держа своего старшего за шею. Он же дрожал так, что тряслась столешница. Член Володи дико ныл и он прислонился к анусу. Кудрявый выставил ладонь перед чужим лицом. — Под столом. — в полу бреду прошептал Кащей. И Вова его понял. Он достал баночку вазилина, нанëс на колечко мышц и проникнул сразу всей головкой. Костя протяжно простонал и задрал голову. его дрожащие ноги сильно сжали чужую талию, приживая ближе к себе. — Вов, давай. — будто не своим голосом сказал Кащей, намекая на продолжение. Для Адидаса это было спусковым крючком. Он подхватил старшего за задницу и ввëл член полностью, с рыком. Закатились глаза от удовольствия, ноги подкосились. Сладкий стон привëл его в сознание и он начал двигаться. Они поддались желанной похоти. И теперь в полном объëме наслаждались происходящим. С каждой минутой Вова ускорял темп, а его блядский мальчик двигал тазом навстречу члену. — Ты такой горячий — шептал, как будто в бреду Вова — ты был рождëн, чтоб тебя ебали. — Только ты. — шепчет в ответ. Пот скатывался по напряженным телам. Стоны становились всё громче и громче. — Бля-я-я-ть — протянул Костя и кончил себе на живот. Адидас сделал ещё пару резких толчков и тоже достиг пика. Он рухнул на Кащея сверху, пока они не отдышались. Эмоции переполняли, они, как дети, смотрели друг на друга влажными глазами. Хоть и дела они делали совсем не детские. — Вован, я хотел сказать… — Да, я чувствую то же самое, — перебил его Вова, так и не дав договорить рвущиеся наружу слова. И вновь страстный поцелуй — танец двух языков. Они знали друг друга давно, но нашли только сейчас.