Operation: TodoBaku?

      Ученики класса 3-А хранили тайну. Впрочем, тайны были две, и каждая из них имела свою природу.       Первая касалась лишь двоих из них: Кацуки Бакуго и Шото Тодороки. С самого начала третьего курса между ними установились крепкие, нерушимые узы, окончательно сформировавшиеся после бури ссор (ведь у обоих был взрывной характер и редкостное упрямство, с каким мало кто сравнится) и долгих месяцев невысказанной, но пронзительной тоски. Тем не менее, афишировать свой роман они не торопились, предпочитая оставить эту часть жизни только для себя.       Вторая тайна была уже известна большинству – всем остальным ученикам, но оставалась скрытой от двоих упомянутых выше по вполне логичным причинам. И в этом был смысл, потому что секрет заключался в том, что все они прекрасно знали об отношениях Бакуго и Тодороки.       Первой, кто раскрыл эту завесу, была Тору Хагакуре.       Класс 3-А только что закончил очередную тренировку, в рамках которой их разделили для поединков один на один. Как только Всемогущий распустил всех по домам, остальные ребята улетели в общежитие, а вот Тору задержалась. В пылу схватки с Миной она потеряла одну из своих перчаток и решила, что найти ее самостоятельно будет гораздо проще, чем проходить через бюрократические процедуры запроса новой.       Это был далеко не первый случай, когда люди не замечали ее присутствия – увы, печальное следствие ее уникальной причуды. Тору бродила по арене уже около десяти минут, когда до нее донеслись голоса – с правой стороны, из-за груды мусора. Она уже собралась окликнуть говоривших, как вдруг замерла на месте, будто наткнулась на невидимую стену. Голоса стали отчетливее, позволив ей с точностью распознать их владельцев.       — Ты че творишь, идиот? Подставиться хочешь? — прошипел Бакуго, его голос был полон ярости и нетерпения.       — Все уже ушли, — последовал спокойный, ровный ответ Тодороки, словно он не видел никакой опасности в их уединении.       Тору начала медленно отступать от обломков, стараясь ступать как можно тише. Она больше не пыталась привлечь к себе внимание. На самом деле, она делала прямо противоположное, потому что, если Бакуго и Тодороки решили свести какие-то счеты после урока, она определенно не хотела вмешиваться в их разборки и становиться мишенью для их – или, скорее, в основном Бакуго – неистовой ярости.       — Это место все еще слишком откр…       Все, что Бакуго хотел сказать, внезапно прервалось. Тору напряглась, ожидая услышать грохот взрывов или холодящий кровь звук ледяных атак Тодороки, чего угодно, что могло бы намекнуть на драку или напряженную словесную перепалку. Но вместо этого донеслось лишь слабое шуршание одежды, а затем…       Это был стон?       Тору решила, что ослышалась. Мало ли — акустика после боев всегда искажает звуки, эхо играет злые шутки. Но любопытство, горячее и неодолимое, уже толкнуло ее вперед. Она снова двинулась к обломкам, ступая осторожнее кошки на раскаленной крыше. По мере приближения до ее слуха долетали новые обрывки фраз — слишком тихих, чтобы разобрать слова. Она была безмерно благодарна своей причуде за дарованную ею невидимость, когда наконец выглянула за угол.       То, что она увидела, было столь неожиданным, что заставило ее споткнуться, на мгновение оказавшись в прямой видимости Бакуго и Тодороки.       И только чудо, что ни один из них не поднял глаз. Впрочем, будь она видимой, они бы и не заметили: оба стояли с закрытыми веками, целиком растворившись в поцелуе. Бакуго прижимал Тодороки к стене, расположенной позади них, явно не обращая внимания на пыль и мусор, покрывавшие их спортивную форму. Часть этой формы, как успела с ужасом заметить Тору, уже отсутствовала на их телах, наполовину соскользнув вниз.       Как только к ней вернулась способность двигаться, она развернулась и бросилась прочь с арены, совершенно забыв о своей потерянной перчатке, забыв о тишине, забыв обо всем на свете.       Тору планировала сохранить увиденное в строжайшем секрете. Было очевидно, что Бакуго и Тодороки не хотели, чтобы кто-либо знал об их… чем бы то ни было. И связываться ни с одним из них ей совершенно не улыбалось. Но стоило ей переступить порог общежития, как она нос к носу столкнулась с Яойорозу и Тсую. И даже при том, что они не могли видеть ее лица, взволнованный голос выдавал ее состояние.       — Ты в порядке, Тору-тян? — спросила Тсую. В ее спокойных глазах мелькнула тервога.       — Я… да, я просто… я… — запнулась Тору, все еще пытаясь осмыслить и переварить увиденное, слова путались на языке.       — Ты не поранилась? Если нужна помощь, мы можем отвести тебя к Исцеляющей девочке, — обеспокоенно сказала Яойорозу, ее лицо выражало неподдельную заботу. — Ты так долго не возвращалась, что мы уже собирались идти тебя искать.       — Не нужно было! — выпалила Тору чуть громче, чем следовало. Она Она невольно представила, какой катастрофой обернулось бы, если бы кто-то другой — кто не обладал причудой невидимости, как она, — наткнулся на арене на Бакуго и Тодороки. Представляя возможные последствия, она невольно содрогнулась.       Заметив растерянные лица подруг, Тору вздохнула, осознавая, что ей придется все объяснить.       — Ладно, я вам все расскажу, но давайте сначала зайдем ко мне в комнату, — предложила она, понимая, что делиться таким откровением лучше в более уединенной обстановке.       В итоге в комнату Тору вошли не только Тсую и Яойорозу. По пути к ним присоединились Мина и Кьека, а поскольку собрались почти все, Тору решила, что будет справедливо позвать и Урараку. Теперь, когда она окончательно решила поделиться своей историей, она с удивлением поймала себя на легком возбуждении, смешанным с предвкушением. Ей не терпелось увидеть реакцию девочек на такой ошеломительный секрет.       Так, в тесной комнатке Тору, все они уселись на ее кровати, с замиранием сердца слушая ее рассказ о том, что она видела. Чем больше они узнавали, тем больше недоверия отражалось на их лицах.       — Бакуго и Тодороки? В это просто невозможно поверить, — высказала свое сомнение Кьека, качая головой.       — Ты уверена, что это были они, Тору-тян? — с недоверием спросила Урарака, словно надеясь, что произошла какая-то ошибка.       — Да! Я точно их видела, и очень четко… На самом деле, слишком уж четко, — смущенно ответила Тору, прикрывая лицо руками.       Кьека поморщилась, представляя откровенную сцену, которую так красочно описала Тору. А вот Мина, напротив, заметно оживилась: на ее лице расцвела широкая, почти хищная улыбка, и она, нетерпеливо раскачиваясь взад-вперед, ждала возможности поделиться своими мыслями.       — Вы же понимаете, что это значит? — спросила Мина, и все повернулись к ней, ожидая ответа. — Мы играем в детективов! Только так мы сможем наверняка узнать, встречаются они или нет!       Остальные девушки обменялись взглядами, обдумывая предложение Мины.       — Мне кажется, это будет неправильно по отношению к ним, — неуверенно высказала свое мнение Яойорозу. — Не можем же мы просто следить за ними и вторгаться в их личную жизнь.       — Нет, вы меня неправильно поняли, — Мина энергично покачала головой, стараясь развеять сомнения подруг. — Мы не будем преследовать их или делать что-то подобное, никакой криповщины, обещаю! Просто… будем немного наблюдательнее? Эти двое — далеко не самые скрытные и сдержанные люди в мире, так что заметить хоть какие-то признаки будет проще простого.       Потребовалось еще немного уговоров, но, в конце концов, Мина убедила всех согласиться с ее планом. Ее энтузиазм оказался заразителен, и к тому же каждой из них было хотя бы чуть-чуть любопытно узнать побольше об этой необычной ситуации.       На следующий день должна была стартовать операция под кодовым названием «Выясни, встречаются ли Бакуго и Тодороки».       Пока девушки разрабатывали план, у парней из класса 3-А начали зарождаться собственные подозрения.       Они, конечно, даже близко не догадывались об истинной природе того, что происходило между Бакуго и Тодороки — обычно эта мысль никогда не пришла бы никому в голову, и только благодаря злополучной случайности Тору девчонки оказались в курсе дела гораздо лучше, — но они точно знали: творится что-то странное. Вошло в привычку, что Бакуго и Тодороки куда-то исчезали в одно и то же время, а такие фразы, как «Идите, я вас догоню» или «Сегодня не смогу, я занят», стали стандартными отговорками, когда кто-то из друзей звал их потусить. Даже характер Бакуго, хотя он и оставался таким же взрывоопасным, как обычно, казался в какой-то степени мягче. По крайней мере, он не взрывал ничего уже больше недели, что было своего рода рекордом.       — Как думаете, они дерутся где-то вне занятий? — задумчиво протянул Каминари однажды вечером, когда все парни сидели в гостиной общежития. Бакуго и Тодороки в очередной раз бесследно исчезли, и парни решили воспользоваться возможностью, чтобы обсудить странные перемены, происходящие с этими двумя. — Ну, знаете, выпускают пар или что-то вроде того?       — Ты не думаешь, что один из них давно был бы мертв, если бы дело было только в драках? — предположил Киришима, в его голосе звучала легкая доля сомнения.       — Или как минимум без пары конечностей, — добавил Серо, едва сдерживая смех, представляя эту картину.       Каминари задумчиво покачал головой в знак согласия — в словах одноклассников был резон. До сих пор они не видели никаких признаков травм, кроме тех, что были получены во время обычных, хоть и напряженных, тренировок.       — Здесь определенно что-то происходит, — проговорил Изуку, его взгляд был полон размышлений. — Каччан странно себя ведет. Он теперь не так часто кричит на меня.        — Это тревожно, — согласился Киришима, потирая затылок. — Конечно, это хорошо, что он стал спокойнее, но все равно заставляет нервничать.       Все замолчали, погрузившись в свои мысли, пытаясь найти хоть какое-то логическое объяснение происходящим изменениям. Однако через несколько минут Изуку заерзал на месте, колеблясь, прежде чем, наконец, выдать свои мысли, которые, как он надеялся, могли бы пролить свет на загадку.       — А не будет проще, если мы сами у них напрямую спросим об этом? — предложил он, его голос был полон искреннего желания разобраться.       Одиннадцать пар широко распахнутых от недоверия глаз повернулись к нему.       — Ты хочешь умереть? — взвизгнул Минета, вскидывая руки в ужасе. Изуку пожал плечами, не теряя надежды:       — Я просто подумал, что, может быть, Тодороки…       Прежде чем он успел закончить мысль, в комнату ворвалась Мина, таща за собой сопротивляющуюся Кьеку. По выражению лица Мины было очевидно, что они слышали часть их разговора, хотя первое, что она спросила с невиннейшим видом, было:       — Это вы о Бакуго и Тодороки?       Игнорируя изумленные выражения лиц присутствующих, Мина втиснулась в один из последних свободных углов дивана, а Кьека, поддавшись ее напору, последовала ее примеру.       — Нам кажется, мы знаем, что происходит, — заявила Мина с яркой, предвкушающей улыбкой на лице. Кьека чувствовала, как подруга не может усидеть на месте от волнения, связанного с обладанием таким невероятным секретом, и ей приходилось сдерживать желание утащить свою подругу из этого места, чтобы та не выдала все сразу.       — Что? — одновременно прозвучало несколько голосов, полных недоумения.       — Так, — прервал всеобщий шум Иида, прочищая горло с присущей ему серьезностью, — я считаю, мы должны уважать личное пространство наших одноклассников и не совать свой нос…       — Они встречаются!       — …в их… они что?       — Встречаются, — повторила Мина, будто с первого раза ее заявление не повергло всех остальных в комнате в состояние глубочайшего шока.       — Это как понимать «встречаются»? — переспросил Каминари, пытаясь осмыслить услышанное.       — Да быть такого не может, — усомнился Серо, его брови взлетели вверх.       — Бакуго и Тодороки?       — Хорошая шутка, Ашидо-сан! — рассмеялся Минета, явно полагая, что это просто розыгрыш.       Реакция оказалась именно такой, как и ожидала Мина: очень похожей на ту, как отреагировали другие девочки, впервые услышав историю от Тору. В конце концов, было гораздо легче поверить, что это всего лишь шутка или какой-нибудь хитроумный розыгрыш, поскольку сама мысль о том, что Бакуго и Тодороки могли бы встречаться с кем-либо, а тем более друг с другом, была трудноперевариваемой.       — Тору видела их собственными глазами, — продолжила Мина, повышая голос, чтобы перекричать остальных. — И мы кое-что понаблюдали. Они определенно встречаются.       Последовало еще больше вопросов. Даже после того, как Кьека подтвердила слова Мины, парни все равно отказывались верить. Наконец, после долгих и, казалось бы, безуспешных попыток убедить их, — а Кьека выглядела так, словно готова применить свою причуду на ком-нибудь из них, — девочки сдались.       — Ну ладно, мы вам докажем, — проговорила Мина, уже наполовину выходя из комнаты, — и тогда вы увидите все сами.       В течение следующих нескольких недель девочки как можно незаметнее делились своими наблюдениями с остальными учениками класса 3-А. Они нашли способ общаться, не привлекая внимания: всякий раз, когда Бакуго и Тодороки начинали обмениваться взглядами — а это случалось чаще, чем можно было подумать, — они легонько тыкали пальцем в того, кто был рядом, и кивком или взглядом указывали на парочку. И вскоре уже каждый из них задавался вопросом, как этим двоим вообще удавалось сохранять свою хорошую успеваемость, если половину урока они только и делают, что пялятся друг на друга.       Был еще и тот факт, что Бакуго прекратил оскорблять Тодороки и называть его всякими уничижительными прозвищами. Хотя они продолжали сталкиваться в коридорах школы, что выглядело подозрительно, до настоящей драки у них ни разу не доходило. Их возвращения после кратковременных исчезновений всегда сопровождались растрепанными волосами и немного смятой, но неизменно чистой одеждой. И, однажды, возвращаясь посреди ночи с кухни с бокалом воды, Серо мог поклясться, что заметил, как Бакуго незаметно крадется в комнату Тодороки.       А еще как-то раз Урарака, Тору и Тсую отвели Каминари и Киришиму в сторону во время обеда, воспользовавшись тем, что Бакуго нигде не было видно. Девочки, сияя от возбуждения, были готовы поделиться последними «уликами», которые, как они надеялись, окончательно развеют последние сомнения парней.       — Бакуго опять в шарфе, — начала Тору, ее голос звенел от возбуждения, — вам не кажется, что для шарфа сегодня слишком теплая погода?       В ответ она получила лишь растерянные взгляды.       — Может, это… для образа? — неуверенно предположил Киришима.       Урараку прорвало — она залилась звонким смехом, от которого сгибалась пополам.       — Простите, это просто… Он… Мы видели… — произнесла она, пытаясь справиться с приступом смеха.       Сжалившись над подругой, Тсую закончила:       — Бакуго-тян носит его, чтобы скрыть засос.       Выражения изумления на лицах Киришимы и Каминари заставило Урараку рассмеяться еще сильнее. Сомнений у них больше не осталось, они даже не пытались оспаривать слова Тсую. А если бы и захотели, то получили бы подтверждение в тот же день: в конце концов, во время переодевания на тренировку Бакуго не смог бы носить шарф.       Вскоре всем стало совершенно ясно, что Мина не лгала. Наступил февраль, а вместе с ним и День святого Валентина.       Каждый год эта дата вызывала у учеников радостное волнение и предвкушение. Однако в этом году класс 3-А гудел как никогда прежде — и всё из-за обычной коробки шоколадных конфет, оставленной на парте Бакуго Кацуки.       Это было бы шокирующим даже при обычных обстоятельствах, ведь Бакуго никогда прежде не получал шоколад на День святого Валентина.       Раньше личность отправителя вызвала бы всеобщее любопытство и споры. Однако теперь, когда все знали о его отношениях с Тодороки, они были практически уверены в том, кто оставил эту коробку. Несмотря на то, что никто не осмеливался бы раскрыть их маленькую тайну вслух, возможность подразнить Бакуго была слишком уж заманчивой, чтобы ее упустить.       — Баку-бро, у тебя появился тайный поклонник! — пропел Киришима, похлопывая друга по спине и игнорируя свирепый взгляд, которым тот его одарил.       — Интересно, кто бы это мог быть, — присоединился Каминари, и если бы Бакуго не был так сильно занят, кипя от раздражения, он мог бы заметить откровенный сарказм в голосе друга.       — Популярным стал, да, Бакуго? — крикнула Мина через весь класс, зная, как сильно это выведет парня из себя.       — ЗАТКНИТЕСЬ, УБЛЮДКИ! — Бакуго наконец взорвался. Из его ладоней, предвещая взрыв, полетели искры, заставив всех настороженно отступить назад, освобождая место для последующего выплеска гнева.       Смешки и поддразнивания, однако, продолжались — спустя три года совместного обучения они достаточно хорошо научились определять, когда их вспыльчивый одноклассник вот-вот по-настоящему сорвется, и пока что чувствовали себя относительно безопасно.       Тем временем Тодороки сидел тихо, уткнувшись в книгу с видом полного безразличия. Но время от времени он украдкой поглядывал на толпу, столпившуюся вокруг Бакуго, — и эти взгляды выдавали его неподдельный интерес.       — Все, с меня хватит этого дерьма!       Бакуго вскочил, схватил коробку шоколада, запихнул ее в свою сумку и вылетел из кабинета, даже не взглянув в сторону Тодороки. Весь класс замер, в воздухе повисло тяжелое напряжение, пока все ожидали, что будет дальше. И неудивительно: всего несколько минут спустя Тодороки поднялся, пробормотал что-то про забытые в комнате вещи и покинул класс вслед за ним.       Когда по звуку их шагов стало понятно, что они окончательно ушли, все заговорили одновременно, в их голосах едва скрывалось волнение.       — Как думаете, они подерутся?       — Они даже не пытаются что-то выдумать!       — Они сегодня наконец признаются?       — Тодороки подарил ему шоколад, как романтично!       — Вы видели лицо Бакуго?       Студенты все еще были взбудоражены, когда на пороге появился Айзава, но тут же, как по команде, расселись по своим местам. Крики сменились на шепот, а сами они то и дело стреляли взглядами в дверь, пытаясь угадать, когда вернутся Тодороки и Бакуго. Айзава осмотрел два пустых стула и покачал головой, не делая никаких комментариев, прежде чем начать свою лекцию.       Занятие уже перевалило за середину, когда они, наконец, снова появились, и даже Айзава не смог сдержать полнейшего хаоса, разразившегося в классе, когда Тородоки и Бакуго переступили порог, держась за руки.       Отовсюду доносились крики, свисты и улюлюканье, которые, казалось, Тодороки не заметил, но зато они заставили Бакуго густо покраснеть, пока они оба расходились по своим местам.       В течение многих месяцев класс 3-А хранил свои секреты. Но теперь, когда один был раскрыт, не было ни необходимости хранить другой.       — Наконец-то вы вместе!       — Поздравляем!       — Долго же вы собирались признаваться, мужики!       — Только не начинайте ворковать друг с другом у нас на глазах, это уже слишком!       — И, держите… свои дела в комнатах, не надо нам лишних подробностей.       — Ага, мне точно не нужно снова слышать стоны Бакуго, это травмирует мою психику.       Бакуго подавился воздухом. Даже у Тодороки расширились глаза, когда до них дошел смысл происходящего и они поняли, что все вокруг знали об их отношениях задолго до них самих.       — Вы – уроды, вы знали?! — прорычал Бакуго, его лицо побагровело от гнева.       — Ну, Каччан, вы были не слишком, эээ… — Изуку казалось, готов провалиться сквозь землю под убийственным взглядом Бакуго, но все же набрался смелости и продолжил. — Вы двое были немного очевидны, ваши чувства были видны невооруженным взглядом.       — Деку, ты кусок…       — Кацуки, — прервал его Тодороки, потянувшись, чтобы удержать Бакуго за запястье, не давая ему замахнуться сжатым кулаком на Изуку, — все в порядке, не стоит нервничать.       Все завороженно смотрели, как Бакуго медленно поворачивается и впивается взглядом в Тодороки.       — Это ты виноват, идиот. Я же говорил тебе не оставлять эти засосы… — пробормотал Бакуго, его голос немного смягчился.       — Ты не жаловался… — парировал Тодороки, его губы тронула едва заметная улыбка.       — Ты всегда начинаешь это первым, когда мы были снаружи…       — Если бы ты не был таким громким… — ответил Тодороки, намекая на страстные вздохи Бакуго.       — Шото, мне плевать, что люблю я тебя. Если ты не заткнешь свою чертову пасть… — огрызнулся Бакуго, но в его словах не было злости.       — Эй, ребята, нам достаточно информации, — Киришима прервал их перепалку, возвращая двоих в реальность и получая в ответ одобрительные возгласы от остальных одноклассников.       Но прежде, чем кто-то успел ответить, раздался голос Айзавы — на удивление достаточно громкий.       — Насколько бы интересной ни была, как я понимаю, личная жизнь Тодороки и Бакуго, я все же предлагаю вам всем вернуться на свои места и обсудить это после урока, если у вас еще останется желание.       Студенты вздрогнули, осознав, что их увлеченность жизнью других перешла все границы. На мгновение они почти забыли о присутствии Айзавы, слишком взволнованные получением долгожданного и официального подтверждения того, о чем они говорили месяцами. Под угрожающим взглядом классного руководителя они все быстро разбежались на свои места, не желая рисковать быть исключенными за то, что разозлили Айзаву, когда они были так близки к выпуску.       Излишне говорить, что после такого потрясения классу было трудно сосредоточить свое внимание на уроке. В их головах витали вопросы, догадки и воспоминания о тех моментах, когда они были свидетелями отношений Бакуго и Тодороки.       Позже в тот же день, в учительской, Айзава громко и протяжно вздохнул, испытывая одновременно облегчение и раздражение.       С одной стороны, он надеялся, что теперь его ученики, наконец, снова сосредоточатся на его занятиях, а не на двух влюбленных идиотах, какими он их считал в течение нескольких месяцев.       Айзава снова вздохнул, мысленно проклиная тот день, когда он согласился участвовать в этой глупой затее, и нехотя подложил несколько купюр смеющемуся Всемогущему.       И все же, учителя не так уж сильно отличались от класса 3-А, они также были подвержены любопытству и желанию знать, что происходит в личной жизни других людей.