Розовый — мой второй любимый цвет

      После той самой встречи с Шарлем прошло чуть больше двух недель. Макс не считал дни, нет, конечно нет. И всё же он точно знал, что Шарль согласился поужинать с ним 16 дней назад. Это был вечер, окончательно убедивший Макса в том, что он влюблён. Влюблён как школьник, когда каждая улыбка отправляет в полёт бабочек внутри, невесомо задевающих крыльями лёгкие, а каждое случайное касание заставляет вздрагивать и желать большего.       С Шарлем всегда хотелось большего. Больше его мимолётных взглядов, больше очаровательного румянца на его щеках, больше его глупых шуток и заразительного смеха. Макс хотел разделить с ним все моменты своей жизни. От очередного утренника Сэм до собственной свадьбы. Хотя, о последнем говорить ещё было рано.       Они оба решили не торопиться. Им было достаточно комфортно друг с другом и к этому решению они пришли не сговариваясь, но всё равно совместно. У них было всё время мира, чтобы торопиться и что-то терять. Они оба хотели насладиться всеми моментами сполна, даже если это стадия неловкой влюблённости, когда вы только узнаёте друг друга и трепетно волнуетесь перед каждой встречей. Когда ладони потеют при одном взгляде и глупая улыбка появляется сама собой. Максу кажется, что он не чувствовал такого со средней школы. С той первой, самой значимой и запоминающийся в жизни многих любви. Не в жизни Макса. Максу хотелось бы думать, что для него таковой не станет, но останется Леклер.       Хотя, они не торопились и Макс был абсолютно счастлив с этим фактом. С той самой встречи с Шарлем прошло 16 дней. С их первого поцелуя прошло 16 дней. Макс тогда назвал его диснеевским принцем, а Шарль взял и поцеловал его. Если выражаться языком Сэм, он скорее просто его чмокнул, но Макс был рад и этому. Шарль целовался смеясь и играючи, не пытаясь поцелуй углубить или продолжить. Шарль сделал этот момент особенным. Трогательно невинным, по-домашнему милым. У Макса было ощущение, что он любил его всю свою жизнь. Ему бы хотелось любить его всю свою жизнь.       После поцелуя между ними не было ничего интимнее соприкасающихся коленей, случайно задетых рук или долгих объятий на прощание. А потом дела навалились слишком неожиданно, чтобы встретиться ещё раз. Макс работал по выходным, а Шарль был занят все будние дни. Благо, Саманта всё ещё была прекрасным связующим звеном. Макс всегда был рад забирать её из садика, но после недавних событий его воодушевление только возросло. Шарль ждал его каждый раз, заставляя что-то внутри Макса трепетать. Макс ненавидел ждать, но это томительной ожидание каждого нового вечера было его любимым. Потому что он знал, что и Шарль этого ждал, он точно видел это по улыбке, встречающей его.       Шарль улыбался Максу и раньше. Всегда солнечно и притягательно, но теперь ещё и влюблённо мягко, расслабленно. Шарль знал, что его чувства взаимны, он позволял себе поведение разморённого на тёплом солнце кота. Макс плавился от этого не меньше: каждое действие, движение или слово Шарля заставляли влюбляться в него только больше. И пусть в детском саду они держались на этически приемлемом расстоянии, Шарль всё равно сводил с ума. Своими улыбками, своим искренним интересом, как прошёл день Макса, своим беззастенчивым разглядыванием Макса. Макс чувствовал его взгляд, а может, и просто убеждал себя в этом, приписывая внезапную дрожь в руках к чему-то, что зависело от Шарля. Но от него и правда зависело многое, в жизни Макса уж точно. Шарль вёл себя учтиво со всеми, но теперь у него был очевидный фаворит. Он поддерживал беседу с любым родителем, того пожелавшим, но только с Максом задерживался особенно долго.       Публичное и беззастенчивое выражение внимания, бесспорно, льстило, но их общение не ограничивалось раздевалкой в детском саду. Они часто созванивались по вечерам и общались, пока одного из них не начинало клонить в сон. Иногда Шарль звонил с пробежки и просил что-то рассказать. Макс никогда ему не отказывал, хотя первые пару раз ему было сложно понять, что от него хотят услышать. На третий раз монолог о том, как он выбирал имена для котов родился сам собой. Шарль иногда прерывал своё шумное дыхание и хихикал в трубку, переспрашивал что-то или мычал, выражая своё внимание. Однажды за разговором их застала Саманта и Шарлю пришлось вслух читать ей сказку на ночь, потому что девочка отказывалась спать в ином случае. Макс шутил над ним первые пару минут, пока не заслушался сам. Он не остановил Шарля даже тогда, когда девочка перестала обижаться, что они секретничали без неё, и уснула. Слишком приятно это звучало. Его тихий, бархатный голос ощущался как тёплое мягкое одеяло в родительском доме. Такой спокойный и умиротворяющий. Такой нежный и любящий. Он тягуче лился в уши, как сладкая патока, Макс бы слушал его всю оставшуюся вечность, но сказка закончилась первой.       И хотя Макс и любил их беседы по телефону, чаще всего они переписывались. Это было элементарно удобнее и помогало поддерживать связь в течение дня, а не только вечером, когда оба точно были свободны. Тем более, сообщения не вынуждали собеседника ответить незамедлительно и беседа текла плавно, в удобном для обоих ритме. Комфортно и ненавязчиво. Макс присылал какие-то забавные видео, найденные в интернете смешные картинки и фотографии своих кошек. Шарль чаще всего слал селфи с Самантой, мимолётом сделанные в течение дня. Чаще всего улыбались, иногда корчили рожицы и высовывали языки. Но они всегда были счастливы, радость зажигала в их безумно похожих глазах какой-то особенный блеск. Обои на телефоне Макса никогда не менялись с такой постоянностью до знакомства с Леклером.       Макс вообще не задумывался о многих вещах до знакомства с ним. Ни что он захочет вставать с утра пораньше, чтобы написать кому-то доброе утро, ни что он согласится променять любимый кебаб и энергетик на какую-то пасту и вино. Но Шарль пошутил, что у Макса очень странные представления о романтическом ужине и Максу, почему-то, захотелось сделать всё так, как хотел Шарль. Просто чтобы снова увидеть его улыбку, чтобы сделать ему приятно. Чтобы показать хотя бы часть того, что Макс к нему чувствует, но не может выразить словами.       Макс даже думал пригласить его отметить четырнадцатое февраля вместе, хотя от организации свиданий он был далёк так же, как от езды на мерседесе (другими словами, где-то в параллельной вселенной). Но Шарль прислал грустный смайлик и написал, что занят вечером и не сможет выйти из дома. А затем прислал и кучу фотографий с обрезанным лицом. Макс нахмурился, не понимая, в чём их смысл. Он не мог разглядеть ничего, помимо его губ, подбородка и шеи. Красивых, конечно, но видеть их вживую было бы приятнее.       Мысль тут же оказалась перепечатана в сообщение, а Шарль тут же прислал в ответ очередной смайлик, на этот раз закатывающий глаза. Смущённый Шарль назвал Макса идиотом и посоветовал присмотреться. Только оторвав взгляд от знакомой родинки на шее, Макс понял, о чём говорил Шарль. Он фотографировал вовсе не себя: из его худи торчал маленький и, судя по всему, собачий нос.       Макс написал, что Шарль, назвавший его идиотом, слишком жесток. Он, вообще-то, был кошатником и рассматривать фотографии собак не было его любимым занятием, тем более так пристально и внимательно. Больше кошек он любил только Саманту и самого Шарля. А у Шарля были слишком притягательные родинки, чтобы смотреть на что-то другое. У собаки не было ни единого шанса.       «Хотите приехать?» — пришло в ответ через пару минут. Шарль проигнорировал его прошлые сообщения, но Макс простил ему и это. Признаться, это сообщение обрадовало его больше, чем могли бы потенциальный подкол или шутливое извинение. Конечно, он хотел. От таких предложений не отказываются.       Саманта, ещё не успевшая лечь спать, мнение отца полностью разделила. Новость о том, что они едут к Шарлю в гости, взбодрила её настолько, что она тут же вскочила с дивана и принялась искать по всей квартире свои браслеты, как обычно разбросанные по всей квартире и забытые в разных местах. Макс наблюдал за ней с улыбкой. Он, на самом деле, готовился к встречам с Шарлем так же. Для этого эстета не жалко было даже потратить лишние пятнадцать минут, чтобы погладить любимую футболку и приехать не в мятом. Очередной внезапный порыв, вызванный появлением Леклера в его жизни.       У нужного дома они оказались рекордно быстро. Удача явно им благоволила, потому что ни один светофор не решился их задержать. Шарль снова ждал Макса, но уже не в раздевалке детского сада, а у себя в прихожей. Одна эта мысль заставила Макса буквально вылететь из собственной куртки, чтобы поскорее протянуть руки, приглашая Шарля в объятья. Они наконец-то были в обстановке, к этому располагающей. Не было ни жужжащих под рукой родителей, ни необходимости держать себя в руках. В руках, вообще-то, хотелось держать как раз таки не себя. Шарль тихо посмеивается, но с готовностью его обнимает. Макс скучал по этим рукам, он льнёт к прикосновению, как домашний кот, давно не видевший любимого хозяина.       — Привет, — выдыхает Леклер на ему на ухо. Макс слышит в его голосе улыбку и не может не улыбаться в ответ, сжимая руки на чужих боках. Шарль мажет по его щеке губами, оставляя короткий небрежный поцелуй, и отстраняется. Этот простой жест отпечатывается в голове Макса, оттиском оставаясь в его сердце на долгие годы вперёд. Весь образ Шарля навсегда там останется, эфемерный и мягкий, ненавязчивый, но самый любимый, нежный, прозрачно-розовый.       Макс смотрит на Шарля с глупой улыбкой на губах. Его волосы в полном беспорядке, на ногах разные цветастые носки, а сам он снова смеётся, обнимаясь уже с Сэм. Макс думает, что он самый красивый человек на Земле и не важно, как он на самом деле выглядит. В его глазах Шарль был величайшим произведением искусства перманентно, постоянно, вне зависимости от переменных. Саманта жалуется ему на что-то и Шарль внимательно кивает, сидя перед ней на корточках. Дома на его руках тоже красуются браслеты, в меньшем количестве, но всё так же неизменно. Макс узнаёт в одном из них тот, что недавно сделала из бусин Сэм. Она долго пыхтела над ним, пока наконец не добилась нужного результата, чем хвасталась ещё полвечера. Макс думает, что не мог влюбиться в человека лучше. Его сердце такое же красивое, как и сам Шарль. Макс не был уверен, что его сердце так же чисто, но думал, что с удовольствием бы отдал его Шарлю.       Макс думает о многих вещах, глядя на Шарля, пока запах гари не привлекает его внимание, выдёргивая из приторно сладких, ужасно розовых размышлений. Макс хмурится и Шарль, заметив это, внезапно распахивает глаза. Он подрывается с места молниеносно, гоночным болидом пересекая половину квартиры, скользя по полу на поворотах в тёплых носках. Макс и Сэм удивлённо переглядываются. С кухни тем временем доносятся подозрительный грохот и недовольный голос ворчащего Шарля. Макс и Сэм обмениваются взглядами ещё более удивлёнными, но всё же собираются с духом и идут на звук. На кухне Шарль борется с духовкой и Макс, наблюдая за ним, тихо хихикает, хотя сам понятия не имеет, как её даже включать.       — У тебя всё в порядке? — интересуется Макс, прислонившись плечом к дверному косяку. Сэм, схватив его за штанину, также же заинтересованно заглядывает на кухню. Глаза девочки, распахнутые по-детски широко, тут же начинают бродить по комнате, выискивая что поинтересней.       — О, — Шарль оборачивается на них с кривой улыбкой, чешет щёку костяшками пальцев в жесте, выдающим его неловкость. Макс вскидывает брови, когда видит пятна чего-то белого на его руке, пачкающей ещё и лицо. Шарль выглядит очаровательно даже так, — Я пытался повторить рецепт печенья с сердечками из интернета, но что-то явно пошло не так. Они, эм, немного подгорели, как вы могли заметить.       Шарль неопределённо ведёт плечом. Он смущён ситуацией, в которой оказался, поэтому не смотрит на Макса. Он с тихим смешком отряхивает руки от, как оказалось, муки и оглядывается по сторонам. Благо, Шарль успел прибрать тот беспорядок, что навёл во время готовки. Хоть в чём-то он мог себя похвалить. Хотя Макс не заметил бы ни разгромленной кухни, ни того, что печенье подгорело. Даже если бы вместо него остались одни угольки.       — Я подумал, они могут вам понравится. Для ужина слишком поздно, да и вы, наверное, уже поели, но Сэм говорила, что ей нравится печенье, — он машет рукой в сторону духовки. Шарлю хочется заполнить повисшее молчание, прервать образовавшуюся неловкость и он говорит. Просто говорит то, что приходит ему на ум.       Саманта радостно кивает и пробегает мимо Шарля, к противню с дымящейся ещё выпечкой. Энтузиазм в ней бьёт через край, заставляя девочку чуть ли не подпрыгивать на месте. Ей всё равно, что Шарль передержал эти печенья, на них красные сердечки из джема и они выглядят аппетитно. Слишком аппетитно, чтобы обращать на какие-то мелочи жизни внимание, чтобы не откусить едва ли не обжигающее руки печенье.       — Ей точно нравится печенье, — смеётся Макс, уверенно кивая головой. Вообще-то, Саманта была достаточно придирчива к еде, но пока создавалось впечатление, что из рук Шарля она съест и нелюбимый красный перец и лакрицу. Макс в этом буквально уверен, потому что и сам поступил бы так же.       Его руки обжигают не печенье, но такие же горячие щёки Шарля. Макс сделал пару шагов к нему на встречу и осторожно обхватил его лицо ладонями. Глаза Шарля как обычно чарующие, а лёгкий румянец очаровательный. Макс не засматривается на него только потому, что и сам Шарль разглядывает его в упор. Макс улыбается и смахивает с его лица муку, проведя по щеке большим пальцем.       — А мне нравишься ты, — Шарль краснеет сильнее, а Макс целует его в нос, подойдя ещё ближе. — И твои свитера. Я не знаю ни одного человека, которому бы так шли свитера.       Шарль поднимает на него взгляд. Смеющийся и влюблённый, каждый раз заставляющий Макса завороженно замирать, вглядываясь в них, растворяясь в тех чувствах, что плескались в его глазах. Он бы утонул в этом искрящемся взгляде, если бы у него была такая возможность. Шарль улыбается и, обхватив руки Макса своими, перемещает их себе на талию. Он, должно быть, хотел показать Максу, какой мягкий свитер на ощупь. Макс думал об этом в последнюю очередь. Повинуясь рукам Шарля на своих, он ведёт ладонями сначала вверх, а потом также медленно спускается ниже. В горле внезапно пересыхает и Макс шумно сглатывает, всматриваясь в безмятежное лицо Леклера. Удивительно, но когда нагло провоцировал он, а не его, румянец на его щеках не появлялся.       — Приятный, правда? Хочешь примерить? — Шарль щурится, глядя на Макса с интригующей хитростью. Он что-то задумал, а Макс не знает, чего и ожидать. Но если этот вопрос задаёт Шарль, ответ кажется не только очевидным, но и не нужным. Макс не может не согласиться. С Шарлем хотелось всего. Буквально всего, что он только осмелится предложить.       Макс неуверенно кивает и Шарль тянет того ещё ближе. Они и без того стоят почти что вплотную и, казалось бы, куда ближе? Но Шарлю недостаточно и этого. Он внезапно ныряет в свой свитер, пряча лицо за воротом, а потом задирает края и утягивает в свой свитер и самого Макса.       — Эй, вы чего? — раздаётся звонкий голос Саманты где-то рядом. Девочка отвлекается от печенья, чтобы покоситься на странных взрослых. Ей-то Макс запрещал играть на кухне.       — Всё в порядке, детка, просто дурачимся. Ты не против? — голос Шарля мягче его свитера. Мягче всего, чего когда-либо касался Макс. Он всегда разговаривал с Сэм именно так, не оставляя сомнений в том, почему они сошлись настолько быстро. Шарль вёл себя настолько очаровательно и обходительно, был таким искренним и увлечённым, что Макс понимал, почему Сэм влюбилась в него с первого взгляда. Это всё ещё было их семейной чертой.       Они стояли нос к носу. Макс бы даже смущённо отвел взгляд, если бы соблазн поразглядывать Шарля так близко не был бы настолько велик. Он видел каждое тёмное вкрапление в зелёных глазах, видел каждую длинную ресницу и, конечно, видел, как Шарль закусывает губу. Максу никогда не хотелось поцеловать кого-то так сильно, но вместо этого он только шумно выдыхает и кладёт руки на обнажённую талию Шарля.       Ошибка. Он явно допустил ошибку. Макс прикрывает глаза и снова издаёт шумный выдох. Он не хотел давить на Шарля, поэтому полностью предоставлял ему выбор дальнейшего развития ситуации. Он готов был принять любое его решение, послушно подчиниться каждому слову или жесту, но кожа под его руками ощущалась настолько хорошо, что промедление казалось убийственным. Обнимая Шарля крепче, Макс знал, с чем сравнить мягкость его голоса.       — Он и правда приятный, ага, — вполголоса отзывается Макс, впервые чувствуя смятение под пристальным взглядом Шарля. Он чувствовал, как ему становилось жарче с каждой секундой. — А ещё тёплый.       — Нет, это просто ты горячий, — Шарль фыркает тихим смешком и закидывает руки ему на плечи. Макс не уверен, хочет ли, чтобы Шарль продолжал или остановился. Он не уверен, что выдержит все его игривые поддразнивания до конца.       Шарль почти целует Макса. Их разделяет всего несколько миллиметров, Макс чувствует его дыхание на своих губах и собственное биение сердца. Он почти закрывает глаза, готовый отдаться леклеровским чарам, когда его ноги касается что-то влажное и холодное. Макс вздрагивает и машинально отшатывается, а удивлённый Шарль едва успевает крепче схватить его за плечи, удерживая на месте, чтобы Макс не уронил их обоих. Две пары глаз тут же метаются вниз, но если у Макса он хмуро шокированный, то у Шарля снова веселящийся.       — Боже, Макс, — Шарль смеётся, выпутываясь из объятий Ферстаппена, всё ещё удивлённо молчащего. — Это Мими. Я же говорил тебе о ней, нет?       Снизу на Макса смотрит маленькая собачка, удивлённая его появлением ничуть не меньше. У неё короткие лапки и длинное тело и, кажется, так обычно выглядели таксы. Макс сомневается, потому что он не эксперт, а она казалась слишком маленькой даже для этой породы. Но Шарль, очевидно, влюблён в неё по уши. Он тут же подхватывает собаку на руки и коротко целует её в светлую макушку. Макс старается не думать, что этот поцелуй должен был предназначаться ему.       — Ого! У тебя есть собака? — Саманта тут же оказывается рядом, обходя Шарля со всех сторон, чтобы получше рассмотреть Мими на его руках. Девочке не хватает роста, чтобы заглянуть в маленькую мордочку, и она встаёт на носочки, хватаясь за руку Шарля.       — Ну, я бы не сказал, что она моя, хотя очень хотелось бы, — Шарль улыбается и чешет собаку за ухом, пока та лениво машет хвостом, задевая держащую её руку. Его взгляд смягчается при виде этого маленького создания. Он больше не смеётся, но голос звучит по-прежнему счастливо, хотя и намного тише. — Мои друзья попросили присмотреть за ней пару дней, пока их не будет дома. Хочешь погладить?       — Конечно! — глаза Сэм тут же загораются энтузиазмом. Макс почти уверен, что она хотела этого с самого начала, но просто стеснялась спросить. Иногда её характер всё ещё был для него загадкой. Она могла быть стихийным бедствием, активным настолько, что у Макса не хватало энергии даже на неё смотреть. А могла быть тихой, как сейчас, глядя на Шарля с собакой в руках так же зачарованно, как и сам Макс пару минут назад.       Шарль поудобнее перехватывает собаку одной рукой, второй берёт за руку Саманту и выходит из кухни. Развалиться на диване в компании двух милейших девочек звучит крайне привлекательно. Хотя, сделать это в компании Макса было бы приятнее вдвойне. Шарль мимолётно оборачивается на ходу, чтобы подмигнуть Максу и скрыться в гостиной. Диван у него большой, они поместились бы все. А даже если нет, кто-то из четверых уж точно удобно бы устроился на коленях Макса. Возможно, они подрались бы за это место так же, как в прошлый раз дрались за внимание Шарля.       Но Максу требуется слишком много времени на то, чтобы понять намёк и принять приглашение. Стоя на кухне в одиночестве, он думает только о том, что его обставила собака.       Хотя бы печенья, забытые на столе, оказываются вкусными. И сердечки, старательно на них выведенные, уж точно не для Мими.