Большая игра

      Ветер шумел на тренировочном полигоне. Осенний вечер опускался на Коноху багровым тревожным закатом. Так и во мне всё росла тревога, хотя, казалось, она давно уже достигла предела.       — Простите, что? — не придумав ничего лучше, я решила играть в дурочку, потому что вопрос Хирузена поистине застал меня врасплох.       — Именно это, — старик еле заметно кивнул и потянул трубку, выпуская дым.       И тишина. Мы снова стояли молча на холодном ветру. И, казалось, никто не хотел уступать. Я сжала пальцы в кулаки. Он сказал, что наблюдал за мной — как много он знает? Мои брови дёрнулись к переносице. Судя по его вопросу — он знает достаточно, чтобы передать меня на суд старейшинам.       — Послушай, девочка, я смогу быть твоим сенсеем, только если мы будем доверять друг другу, — он по-старчески заложил руки за спину, как будет делать это все года после, и прошёл к небольшой скамье, стоящей у кромки деревьев.       И я прошла за ним. Хирузен говорил тихо, и чтобы не потерять нить разговора, мне приходилось прислушиваться к каждому его слову.       — Вы говорите о доверии, но я совершенно не знаю вас. Разве это честно? — спросила я совсем не детский вопрос, голосом, так неподходящим Рин.       Хирузен улыбнулся и согласно кивнул, садясь на скамью.       — Как ты слышала, меня зовут Хирузен Сарутоби. Конечно, многие до сих пор любят называть меня Третьим Хокаге, — он приоткрыл глаза, остро зыркнув на меня. — И конечно же, Нохара Рин известно всё о Третьем Хокаге.       Моё сердце пропустило удар. Вот он промах. Это всё был стресс и бесконечная череда перемен чуждого для меня мира. Я так оберегала свой секрет, что прокололась на очевидном. Закрыв глаза, я села рядом с Хирузеном, опустив руки на колени. Усталость навалилась вся разом, словно хотела припечатать меня к земле. Я тяжело вздохнула, не в силах заставить себя говорить.       — Ты устала, и чувствуешь себя одиноко. — Хирузен утверждал, понимающе смотря на меня. — Почему бы тебе не рассказать, что случилось на самом деле? Ты несколько недель провела в деревне, — он оглянулся. — Но с ней ничего плохого не случилось. Я следил за тобой всё это время, и ты похожа на обычную девочку. Не думаю, что я тебе враг.       Я тихо посмеялась, чувствуя, что этот старик точно знал, на какие точки человеческой души надавить, чтобы получить желаемое. Я и правда не чувствовала от него угрозы, но и безусловного дружелюбия тоже.       Пряный ветер аккуратно растрепал мои волосы, и я тяжело вздохнула, откинувшись на спинку скамьи.       — Меня зовут Кейт, — сказала я тихо, краем глаза замечая, как Хирузен Сарутоби повернулся ко мне, с искренним любопытством вникая в мою историю.       Я рассказала ему всё. Про то, что я из другого, современного мира. Про то, что знаю всё, что произойдёт в этом мире в будущем. Рассказала про своих родителей-врачей и своё детство, предоставленное самой себе. Пересказывала годы учебы, карьеру архитектора и тот злополучный вечер с Джессикой, который стал для меня последним в моём родном мире.       На Коноху опустились сумерки, а Хирузен всё продолжал дымить трубкой и кивать головой в такт моему рассказу.       — Значит, в вашем мире есть, как ты сказала, электричество, но не существует чакры?       — Именно так, — я бодро кивнула, чувствуя облегчение. Всё-таки было очень приятно разделить с кем-то эту тяжелую ношу.       — И ты не знаешь, как попала в тело малышки Рин? — он причмокнул трубкой, глубоко задумавшись.       — Ни одной идеи!       — Хм-м, — проскрипел Хирузен и нахмурил лоб. — Это напоминает мне запрещённую технику Эдо Тенсей, но принцип действия другой.       Я лишь пожала плечами, наконец-то становясь самой собой. Наконец-то мне не приходится ломать голову над тем, что же произошло. Но, кажется, что даже опытный шиноби был в недоумении.       — Кейт-сан, — вежливо обратился ко мне Хирузен, как к равной. — Ты сказала, что знаешь будущее этого мира.       Он спросил, не задавая вопроса. Не вытягивая информацию. Просто ждал, что я подхвачу его интерес. Принцип доверия. Ты мне — я тебе. Он заручился мне помочь, а я, в свою очередь, должна была рассказать ему всё, что знаю.       — Да… — я задумалась. — Как бы сказать правильнее. Я тут недавно прошлась по деревне и видела книжный киоск. Так вот, ваш мир у нас записан в книжке, как…       — Как легенды, — подхватил он, наконец, убирая трубку.       — Точно! Как легенды, — я хлопнула в ладоши, словно сидела со своим дедушкой, угадывая ответы викторины. — Так вот, вся история этого мира записана автором, и является для нас чем-то вроде сказки. По ней сняли сериал, — Хирузен нахмурился, не совсем понимая смысл моих слов. — Ну… кино. Эм-м… У вас же появились телевизоры, вот там играют актеры, — я подбирала слова, объясняя буквально на пальцах, и старик закивал, понимая, о чём я веду речь.       — И что ты думаешь делать с этим знанием? — он посмотрел на меня, сложив руки на коленях.       — Расскажу всё вам? — ответила первое, что пришло в голову, и старик засмеялся, прикрыв глаза.       Он посмотрел на алеющий горизонт, на заходящее солнце и на мгновение его морщины разгладились, открывая мне совершенно другого человека, со своими мечтами и надеждами.       — Ты жестока, Кати-сан, — сказал он тихо, коверкая моё имя на японский манер. И мне понравилось. — Разве может быть жизнь обречённее, чем жизнь человека, ожидающего конца?       Он посмотрел на меня сочувствующе. И я впервые почувствовала участие и беспокойство. И не к Рин, а ко мне настоящей.       — Знание — это бремя, Кати, — он кивнул, и хотел добавить что-то ещё, но встал со скамьи. — Встретимся завтра тут для тренировки. Посмотрим, на что ты способна. На сегодня достаточно. Спасибо, что поделилась, — сказал он и пошел в сторону деревни. — Не задерживайся допоздна. Не стоит заставлять переживать родителей Рин. У них и так было много потрясений в последнее время, — посоветовал он мне и больше не обернулся, оставляя меня наедине с размышлениями, в конце слишком долгого дня.

***

      Я бежала домой, не разбирая дороги. Торопилась, лишь бы успеть допоздна, чтобы моя семья ещё не легла спать. Хотя бы не Юми. Слова Хирузена застряли в моей голове и подгоняли домой, разгоняя жгучее чувство вины.       Я свернула на последнем перекрестке и увидела свет на верхних этажах. Вздох облегчения вырвался из груди, ещё не спят! Это ощущалось странно, но за те несколько недель, что я провела в Конохе, эти люди стали для меня по-настоящему родными. Давно я не чувствовала этого забытого чувства.       Разувшись у порога, я пробежала наверх. Дома было сумрачно и пахло сладкой ванилью. Значит, мама пекла вечером пушистые японские блинчики. Я быстро поднялась на второй этаж, тихо прошла мимо родительской спальни и остановилась возле двери в комнату старшей сестры.       Прислушалась.       За дверью не было слышно ни звука, но в маленькую щель над полом я видела полоску горящего света. Вдохнув и выдохнув пару раз, я закрыла глаза и постучала, ожидая ответа.       — Заходите, конечно, чего стучитесь? — весело откликнулась сестра, и я открыла дверь, тихо проходя внутрь. Она обернулась, отрываясь от свитка разложенном на письменном столе, и улыбка тут же спала с её лица. — А, это ты.       — Можно? — уточнила я, не проходя внутрь комнаты. В своём мире я очень оберегала свои личные границы, и мне не хотелось нарушать личный мир совершенно незнакомой мне девушки. Пусть даже и сестры, по сути.       — Заходи, — холодно бросила она и повернулась к свитку, не обращая на меня внимания. — Что-то хотела?       Я медленно прошла с порога и села на кровать. Комната Юми была чем-то похожа на мою в родном мире. Те же наброшенные на спинки стульев вещи, полный хаос на столе. Эта девушка явно была мне ближе, чем сама Рин. Поэтому я решила говорить праву. По крайней мере ту, что могла.       — Я хотела извиниться.       Рука Юми, которой она водила по свитку, читая содержимое, остановилась, зависнув в воздухе. Она молчала ожидая моих дальнейших слов. А я невольно всмотрелась в сестру — тёмные круги под глазами, грустная линия губ.       Хирузен был прав. Семейству Нохара в последнее время пришлось тяжко. Они, как и все, ощущали гнетущую опасность, нависшую над деревней, чуть не потеряли младшую дочь.       А она вернулась совсем другая. И изменения в ней были явно не в лучшую сторону.       — Онии-чан, прости меня, — я ласково назвала её старшей сестренкой. — Я не хотела тебя пугать тогда. Я не знаю, что происходит со мной и мне самой страшно! Эта новая чакра… Я ничего не знаю о ней. И тем более не хотела тебя ранить!       Не успела я закончить, как Юми чуть не снесла меня своими порывистыми объятиями. Она крепко прижала меня к себе, заставляя удивленно давиться застывшими в горле словами.       — Я уже думала, ты ко мне не подойдёшь, — прошептала она мне на ухо, чуть не плача. — Я так соскучилась по тебе, малышка! — Юми поцеловала меня в лоб и отодвинулась, давая спокойно дышать. — Я решила дать тебе время. Ты в тот день была сама не своя. И я подумала, что сделала что-то не то. Прости меня, сестренка!       Передо мной с тонкой полоской слёз на глазах извинялась старшая сестра, которую я ранила, на которую накричала, с которой не общалась несколько дней. Но, не смотря ни на что, она была рада меня видеть, и кажется, испытывала облегчение не от моих извинений, а только из-за возможности просто общаться, как прежде.       Я пару раз моргнула, пытаясь осознать произошедшее. Наверное, мне никогда не удастся понять, как работают семейные узы.       — Мне дали нового сенсея, — сказала я, уводя тему.       — Что? Кого? — Юми убрала свиток, слушая меня безраздельно. — Это из-за твоей новой стихии?       Я кивнула, упуская тот факт, что мой сенсей заинтересовался не только стихией Ветра в моих руках.       — Да, это Хирузен Сарутоби.       — Ты шутишь! — лицо Юми вытянулось в удивлении.       — Нисколько, — я пожала плечами и улыбнулась такой искренней реакции сестры. — Минато-сенсей хотел сам обучать меня, но у него сейчас и так забот хватает. Поэтому он попросил Хирузена.       Юми молчала несколько секунд, а потом тихо рассмеялась и подошла ко мне, садясь рядом на кровать.       — Ну ты, сестренка, у нас самая настоящая звезда!       — Почему это? — спросила я, совершенно не понимая, к чему она клонит.       — Ученица сразу двух знаменитых Хокаге! — Юми вздёрнула кончик носа вверх. — Горжусь тобой!       Она искренне улыбнулась и обняла меня, крепко прижимая к себе. И я обняла её в ответ. Несмотря на холодный осенний вечер, и несмотря на то, что я продрогла на полигоне, сейчас мне было как никогда тепло.       Дом Нохара и вправду был полон любви.

***

      Свой последний день перед началом тренировок с Хирузеном я решила, наконец, провести как обычная тринадцатилетняя девочка. Выспавшись, я попрощалась с родственниками и вышла на улицу, вдыхая полной грудью осенний воздух.       Дни в Конохе становились всё холоднее. Но сегодня мне было тепло несмотря ни на что, потому что на календаре была дата:       «15 сентября».       Я побежала в ближайший магазин, прокручивая в памяти вчерашний вечер.

***

      Перед тем, как я легла спать, в мое окно снова постучалась чужая птица. В этот раз на моём подоконнике сидела маленькая ласточка с небольшой запиской в клюве.       На послании было написано:       «Рин, приглашаю тебя завтра вечером на День Рождения Какаши.        Я устраиваю праздник в саду особняка Хатаке, пока сам Какаши будет на миссии.       Приходи с подарком или без. Генма принесет музыку.       Но это сюрприз. Не говори ему.

      М. Гай».

      Дождавшись, когда все улягутся спать, я открыла шкаф и залезла на верхнюю полку, припоминая, что именно туда Рин запрятала подарок для Какаши. Перед моими глазами предстала бледно розовая коробочка, и я поспешила сесть на диван, чтобы заглянуть внутрь.       — В любом случае, лучше знать, что собираюсь дарить, — сказала сама себе, развязывая цветные нити. В коробке, в окружении белых оригами, лежала новая набедренная сумка. Я невольно нахмурилась.       «Рин…» — подумала я обреченно, — «неужели это действительно то, что бы ты хотела ему подарить?»       Я обвела печальным взглядом подарок, совершенно точно ощущая, что настоящая Рин совсем не знала настоящего Какаши. Как и не знала, какой подарок ему больше понравится.       Не желая пренебрегать стараниями Рин, я аккуратно упаковала подарок, завязывая нити точно на свои места, и подошла к окну, задумчиво рассматривая ночную Коноху. Конечно же, я подарю последний подарок Рин, об этом не могло быть и речи. Но нужно будет купить что-то ещё, в дополнение от меня.       Спустившись поутру на первый этаж, я первым делом подошла к родителям. В своём мире я привыкла выкручиваться сама: мои настоящие родители оставляли мне минимум на карманные расходы, которого едва хватало на школьные обеды. И если я хотела купить что-либо для себя, мне приходилось искать подработку.       Я, постыдно опустив голову, подошла к родителям, отдыхающим в общей комнате. И начала издалека:       — Мам, пап, сегодня такой хороший день, — я улыбнулась, чувствуя себя отвратно.       — И что же хочет моя дочурка? — отец повернулся ко мне с доброй улыбкой, понимая, к чему я клоню.       Я вдохнула.       — Сегодня день рождения у моего сокомандника, и я хотела бы подарить ему подарок…       Я не успела договорить, как мама прикрыла руками радостную улыбку. А отец встал с татами и достал с ближайшей полки кошелек со сбережениями.       — А я уж думал, ты не попросишь.

***

      И вот я стояла перед магазином «Сюрикены и катаны Томоэ», сжимая в руках девичий кошелек.       В магазине стоял полумрак, и у прилавка с кунаями стоял человек, но мне не нужно было яркое освещение. Я уже давно положила глаз на блестящую катану, с красивой кожаной рукоятью.       — Чего тебе, девочка? — спросил продавец, поднимаясь над прилавком.       — Мне вон ту катану, — я положила нужное количество монет на стол, и брови у продавца полезли вверх, пока он развернулся, доставая оружие. — Если можно, то упакуйте в подарочную коробку. Добавила я, и убрала пустой кошелёк в карман.       — Очень хороший выбор, Рин-сан, — обратился ко мне покупатель, до этого времени стоящий в тени.       Это был мальчик примерно моего возраста. В его серьёзном взгляде и чёрных, как смоль, волосах узнавался не кто иной, как Учиха Итачи. Я сделала небольшой поклон, скрывая волнение.       Это был третий человек, важный для сюжета аниме, с которым я осталась один на один.       — Учиха Итачи, верно? — я протянула ему ладонь для пожатия, совершенно забывая, что в этом мире так делать не принято. И быстро сообразила, прикасаясь к его предплечью рукой. — Рада познакомиться лично, — добавила я как ни в чем небывало.       — Взаимно, — он сделал вид, что не заметил этой короткой заминки. — Выбираете оружие для тренировок, я полагаю?       — Ой, нет, — я поспешила помахать ладонями в отрицании. — Это подарок.       — Катана, действительно, красивая, — он кивнул. — Но если это подарок шиноби, то я бы предпочел что-то более незаметное.       Я посмотрела на этого взрослого не по годам ребёнка. Его спокойный нрав и вдумчивый характер всегда нравились мне в аниме. Тон голоса Итачи был размеренный, а совет — совсем ненавязчивый. К его словам хотелось прислушиваться.       — Тогда что будет лучше? — спросила я.       Мне было непривычно видеть Итачи так близко, и в жизни он казался ещё более добрым человеком, чем с экрана телевизора. Мою грудь стянула тоска — мне было очень жаль, что всего через несколько лет его настигнет такая судьба.       — Клинок вакидзаси, — сказал он, указывая на короткий клинок.       Он выглядел так же, как катана, только был короче и компактнее. Когда-то давно такой клинок был у Какаши, доставшийся ему от отца.       Это будет идеальным подарком.       — Господин Томоэ-сан! — крикнула я. — Я передумала, можете упаковать вакидзаси!       — А вы уверены? — едко спросил продавец, уже подготовивший катану. Теперь же ему предстояло всё проделать заново.       — Спасибо вам, Итачи-сан! — я снова поклонилась ему, поблагодарив за хороший совет. Ведь я, действительно, мало разбиралась в удобстве оружия.       — Можно просто Итачи, — он поклонился в ответ и вышел из магазина подобно тени.