like a strangers

Джисон медленно пьёт вино из бокала. Рядом смеётся Минхо, тыча пальцем в телефон Хвана. Они оба смеются с какой-то шутки, сталкиваясь лбами. Джи улыбается это картине. — Ты не ревнуешь? — спрашивает Феликс. — С чего бы? — ответил вопросом Сон, удивлённо смотря на друга. — Я просто… ревную, — неловко и сквозь зубы проговорил Фел. Он старается вообще не смотреть на мужчин. — Знаешь, Феликс, — причмокивает губами он и ставит бокал на стол, — ревновать и беспокоиться нужно тогда, когда твой парень шутит про твоих любовников. А ревновать это низко не только для себя самого, но и для твоего парня, ведь ты в нём и в его верности начинаешь сомневаться. Я это прошёл и знаю, поверь мне. Можешь сейчас меня не слушать, но потом вспомнишь, когда ощутишь на своей шкуре. — Но… вдруг партнёр просто ревнивый?.. — Нет, — твёрдо говорит Хан. — Это не от того, что он ревнивый. Это от того, что это было на его совести. От того, что он сам изменял и знает, какого это. И в новых отношениях всё это сидит у него в голове, он думает об этом в связи со своим опытом. Может, ты не знаешь об этом, но, будь уверен, он изменял. — Хёнджин не шутит про моих любовников. — И хорошо, что не шутит, — улыбнулся Джисон. И в этой улыбке Фел заметил столько боли, слёз и горечи, что удивлённо раскрыл рот. Джи отвернулся от него и взял телефон со стола, проверяя сообщения. Минхо, который хихикал с Хёнджином, поднял голову и посмотрел на мужчину. — Любовники пишут? — с насмешкой спросил Мин. — Ты дурак? — спрашивает в ответ Сон, прикрываясь улыбкой. — Делать мне больше нечего. Двадцать с лишним лет вместе, у меня какие-то любовники. Головой-то думай. Хо смеётся, краснея. Ликс холодеет и чувствует мурашки по телу. Что же было между ними, когда он не знал их?.. Неужели что-то страшное?.. — Сони, — тихо зовёт его Феликс, положив руку на плечо, — он же шутит поэтому.? Хан сжал губы и отвёл взгляд от взволнованного лица. Джисон без слов берёт Фела за руку и ведёт его на балкон, захватив сигареты своего мужа с прихожей. Там, в тишине, он медленно закуривает и выпускает изо рта дым с неким волнением. Ветер ерошит его волосы. — Именно поэтому он так шутит, — сказал Джи и облизал губы. Сделал затяжку. — И так было не раз. — Неужели он тебе и сейчас изменяет? — удивлённо шепчет Ликс. — Сейчас нет. Хотя я не знаю. Сон горько улыбнулся. — Мы начали встречаться, когда нам было по двадцать. А сейчас нам по сорок лет, представляешь? — Ого! — Мы познакомились, когда он приехал после армии. Худой такой, страшненький, — хихикает своим воспоминаниям Хан. — Но для меня он был красавцем. А сейчас вон какой — с каждым годом только лучше, как вино. — Сони, ты тоже очень красивый! — говорит Ли и обнимает мужчину. — Спасибо, — смущённо улыбается он. — Ну так вот! Познакомились мы, начали встречаться. А я сначала жил в деревне, мотался в инстутит, а на каникулы домой приезжал. И один раз я решил специально поехать в город, к Минхо, чтобы провести выходные вместе. Сам позвонил и сказал, что приеду послезавтра, а потом я собрал вещи и купил билет на сегодняшний вечер. И вот… И вот время шесть часов вечера. С вокзала отходит междугородний автобус. В салоне трястись часа три, но Джисон спокойно мостится на сидении и готовится заснуть, как только автобус поедет по трассе. Джи смотрит в окно, как зелёная листва быстро шелестит под натиском ветра и словно машет ему на прощание. Счастливый Сон ждёт не дождётся, когда приедет к своему любимому. На улице пока ещё светло, но скоро сгустятся сумерки, а там и до ночи не далеко. Колёса мягко катятся по гладкой трассе, и парень быстро засыпает, почти стукнувшись лбом о стекло. Через три часа автобус остановился на вокзале в городе. Радостный Хан выпрыгивает из него с сумкой и тут же ловит такси. Просит таксиста ехать побыстрее, так как хочет скорее увидеться с очень дорогим ему человеком. Таксист на это по-доброму улыбается и прибавляет скорости. Вскоре Джисон выходит около общежития, в котором жил Минхо на время учёбы. Родители у него тоже жили в деревне, в часе езды отсюда. Джи приглаживает растрепавшиеся волосы и уж собирается двинуться к общему подъезду, как сзади слышит весёлый смех: мужской и женский. Сон оборачивается и от удивления сжимает ручки сумки сильнее. К общаге в обнимку с какой-то девушкой шёл сам Мин. Они целовались и смеялись. — Минхо? Хо в испуге останавливается и впивается взглядом в замеревшего от увиденного Хана. — Хани, это… — начал было Ли, но Джисон даже и не дрогнул мышщей на лице. — Я поеду обратно домой, — только и сказал Джи, резко потупив взгляд. Он быстро движется прочь от общежития, задевает плечом парня и, сдерживая слёзы, уходит. Мама у него была у своей матери в частном секторе, а отец остался там, в деревне. По темну, слушая смех молодёжи, Сон бредёт к дому своей бабушки. Ему так хочется распинать сумку с вещами, но он не может — воспитание не позволяет. И разрыдаться на улице он тоже не может. Наконец, дойдя до частного сектора и завернув на родную улицу, Хан расплакался. Он закрывает рот рукой, сдерживая всхлипы, и быстро идёт к калитке. Джисон заходит в дом, охрипшим голосом говорит матери «привет» и падает в своей комнате на кровать. Бабушка спрашивает у матери: «Что с ним?», а мать и ответа дать не может, только догадывается. Она выпроваживает бабушку на улицу, прося подождать там, а сама садится к сыну на кровать и сжимает на груди кулак от того, как ей больно видеть своё разбитое дитя. — Джисони… сынок… что случилось? Расскажи маме, — просит она, целуя парня в мокрые от слёз пухлые щёки. Сын горько плачет, пытаясь сдержать болезненные стоны. Мама успокаивает его, гладит по голове и спине, множественно целует. — Мам, он… он с другой шатался, — еле выговаривает шепотом Джи. — Как с другой?.. — Я приехал, стою у его общаги, — быстро говорит Сон, силясь не разрыдаться снова, — а он с другой девкой идёт и целуется. — Господи… Мать прижимает Хана к себе и качает, как маленького ребенка, который плачет от невыносимой боли в дёснах, когда режутся зубки. Только теперь у её сына болело сердце, которое резал его возлюбленный. Через полчаса Джисон был вполне спокоен, только красные глаза выдавали его состояние. На утро он молча взялся за работу по дому: прибрался, покормил кур. Время подходило к двенадцати часам дня, Джи пошёл рубить дрова на задний двор. Мама вышла повозиться в палисаднике, только села, как увидела в конце улицы знакомую фигуру с большим букетом цветов и каким-то маленьким пакетом. От удивления она выронила лопатку и прижала руки к груди. Стоило Минхо подойти к калитке, как путь ему преградила мать Джисона со словами: — Не пущу. — Я извиняться пришёл, — стыдливо сказал Мин. Женщина внимательно смотрит на покрасневшее от стыда лицо парня и качает головой. — Ты мне скажи, зачем ты это сделал?.. Ведь ему было так больно. Ты же его любишь, зачем делаешь ему больно, Минхо? — Я… я не знаю. Но я больше так не буду, обещаю. — Не мне обещай, а Джисону. С щемящим сердцем она пропускает Хо, внутри надеясь, что Ли уйдет с ни с чем. Через пятнадцать минут Минхо появляется с счастливой улыбкой на губах и весьма довольный. Мать поняла, что Джисон простил его и дал шанс. Через месяц всё повторилось. Джи снова спалил Мина с поличным. Только на этот раз не пускал его в дом три дня и смотрел через забор так, словно они совсем не знакомы. Но и тут Хо вымолил себе прощение. А потом они стали жить вместе. Ли теперь никуда не девался и не изменял. В любом случае, так думает Сон. И чувствует, что больше Минхо так не делает. — И в это свято верю и сейчас, — он тушит окурок сигареты в произвольной пепльнице. — Пойми, Феликс, даже если сейчас вскроется, что он ходит налево, то я ничего не смогу с ним сделать. Даже не смогу уйти от него или выгнать. — Почему? Так сильно любишь? — Нет, потому что привык. И он привык. Феликс молчит, рассматривая спокойное лицо мужчины. — Да и дело-то не в этом совсем: привык или не привык. Мне без него совсем плохо, и с ним бывает тоже плохо. А без него ещё хуже будет. — А ему? — А ты у него спроси, — слабо улыбнулся Хан и вытащил ещё одну сигарету. — уверен, он ответит тебе тоже самое. Дым вылетает из его рта. Фел задумчиво смотрит на ночной город, омываемый прохладным ветром. — Почему же ты его простил?.. — Сильно любил. И сейчас люблю. И простил бы опять, сквозь слезы и кровь простил бы ему… На глазах Ликса наворачиваются слёзы. Он сжимает кулаки. — Джисон, это же неправильно! — громко шепчет Ли. — И что же? — отвечает тот, делая затяжку. — Для тебя оно неправильно, а для кого-то — правильно. Тут дело принципов. — Неужели ты позволишь унижать себя?.. — Уже два раза позволил. И мать знала об этом. А о всей другой грязи, которая была между мной и Минхо, она и знать не знает. Думает, что живём мы счастливо, но Минхо встречает с неким страхом и подвохом. Уж она-то мне давно сказала бы, что об меня снова вытирают ноги: материнское сердце как никак. По щекам Феликса скатываются две слезы. Он всхлипывает. — Разве на таком ужасе строятся идеальные отношения? — Для вас, для вашего видения отношения идеальны. Но сколько же я пролил слёз, чтобы они стали такими. Джисон выкидывает сигарету с балкона, тяжело вздыхая. — Никому не говори о том, что я тебе сейчас рассказал. Пользуйся моим опытом. У тебя с Хваном только всё начинается. Джи похлопал друга по плечу, слабо улыбаясь. Он ласково целует его в лоб и обнимает. Фел прижимается к нему и начинает плакать. — Ну чего ты? — по-доброму смеётся Сон, отчего Ликс улыбается через слёзы. — Мне так жалко тебя стало, — говорит он, — а ты никому даже не можешь рассказать об этом. — Кого вы тут делаете? — громко спросил Минхо, заглянувший на балкон. — Любимый муж уже с кем-то на балконе обжимается. — Минхо! — злится на него Хан, и Мин тут же прекращает насмехаться. — Что вы плачете? — говорит Хо, подходит к друзьям и обнимает их обоих, целуя мужа в пухлую щёку. — Не твоего ума дело, — Джисон показал ему язык. Ли попытался захватить этот язык губами, но Джи быстро убрал его обратно в рот, что Минхо только чмокнул мужчину в пухлые губы. — Иди, Хо, с Хёнджином поболтай. Вы весь вечер сидите и хихикаете. Не нарушай нашего разговора, сгинь с глаз. Ты и дома меня успеешь подоставать. Иди. Мин вытягивает губы, прося маленького чмока. Сон коротко целует его и выгоняет с балкона. Хо слушается мужа и направляется на кухню к Хвану. Там они выпивают по бокальчику вина и начинают разговаривать. — Слушай, Минхо, а ты изменял? — неожиданно спросил Хёнджин. Ли замер, удивлённо смотря на него. — Почему ты спрашиваешь? — Да просто спросил… Значит, было дело, да? — Было, — честно отвечает Минхо, хрустнув пальцами. — Давно. — Джисону? — Джисону. — А сейчас? — А сейчас нет, даже и не думаю об этом. Джисон столько из-за меня натерпелся, хватит уж. Моя очередь получать. И получаю, — усмехнулся на последних словах он. — А чё он?.. — Да он ничего как раз, ведёт себя, как обычно. Любит и заботится обо мне. Только во мне ревность каждый раз загорается, когда он с кем-то. — Минхо, ты не находишь это смешным? — Знаешь, нахожу, но ничего не могу с собой поделать, — Мин трёт лицо ладонями. — К Джисону люди тянутся, я этим сначала пренебрегал. А сейчас меня это напрягает, хотя точно знаю, что он мне никогда не изменит. — А ты? — Джин кусал губы. — И я. Господи, это пагубное дело. Даже не думай так делать! Я не хочу рассказывать нашу с Джисоном подноготную, просто скажу, что много боли было в начале. Зато сейчас видят наши отношения идеальными. Нам уже за сорок, а мы всё также работаем над ними. Если ты не будешь этого понимать, то ничего толкового не выйдет. Хван провёл рукой по волосам и уткнулся взглядом в стол. — За Феликсом ухаживай всегда, он у тебя хорошенький, — говорит с улыбкой Хо. — Неужели ты на него претендуешь? — усмехнулся тот. — Да зачем мне он? Джисон его как сына своего любит. У меня свой муж есть. Они чокнулись бокалами и выпили. Тут с балкона пришли Джисон и Феликс. Ли с улыбкой манит ладонью к себе Джи. Тот садится рядом с ним, Минхо обнимает мужа за талию, прижимая к себе. И Сон чувствует, словно Мин извиняется и просит прощение за всё, что было между ними плохого. Так взгляд Хо показался тёплым, нежным и наполненным любовью, что Хан из последних сил сдержался, чтобы не поцеловать его при Хёнджине и Ликсе. — Хани, милый, прости меня, — шепчет ему на ухо Минхо, трясь носом о волосы на висках. — О чём вы говорили, что ты просишь прощения? — улыбается Джисон, отвечая тем же шёпотом. Он плавится под ласками мужа, закрыв глаза. — Об изменах. У меня снова сердце защемило. — Сходи в церковь и замоли свои грехи. Я тебя давным-давно простил, ты знаешь. Мин сверкает своими глазами, изучая лицо Джи. — Хватит, дома на меня так смотреть будешь, — ухмыляется Сон. — Мы в гостях так-то. — Да мы вам не мешаем, в принципе, — говорит Хён, отчего вся компания расходится в смехе. — Ну, мы пойдём тогда. Уже поздно, — говорит Хо. — Завтра вы к нам приходите. — Хорошо, придём, — улыбается Фел. Пара провожает Хана и Ли. Они шлют им воздушные поцелуи на прощание и выходят из квартиры. Мужчины идут по ночному городу, вдыхая прохладный ветер. Останавливаются на смотровой площадке, откуда видно полгорода. Минхо смущённо целует мужа в висок. Тот поднимает к нему лицо, ласково улыбается. Джисон нежно оглаживает личико Мина своей ладонью и тянется к его губам, прикрыв глаза. Хо целует мужа медленно и трепетно, словно в первый раз. Джи кладёт ладони мужчине на шею, поглаживая её пальчиками, как сильные руки обнимают за талию. Губы сталкиваются вместе с тихими чмоками и слегка улыбаются от удовольствия. Они больше никогда не будут незнакомцами друг другу после столько пережитого.