Новый год.

У парней была небольшая традиция – проводить новый год в пустой библиотеке, которую никто кроме них не посещает. В тишине, компании друг друга, полок с книгами и занимаясь чем души вздумают, но в тишине, как и пологается тому месту, где они проводят этот праздник. Гоголь всегда приносит что-то из съедобного, в редких случаях, если сам захочет или попросит Фёдор, принесёт и выпивку. В очередной такой новый год, парни вновь встретились спустя три месяца, которые провели в творческом кризисе и небольшом выгорании к своим деятельностям, не в состоянии найти вдохновение даже друг в друге и решив отдохнуть наедине с собой. Они редко общались и чаще всего, встречались только в праздники по договоренности, когда нечем было заняться, когда не было вдохновения, но новый год всегда отмечали вместе, именно в той библиотеке, в которой познакомились несколько лет назад. Это была их традиция, которая появилась в первый же год их знакомства. Творцы снова встретились у входа в уже почти заброшенную с виду библиотеку, за которой лишь они ухаживали. Никому не было дела до маленького места кроме них. Они встречаются молча, понимая друг друга лишь по взгляду и жестам. В руках Яновского, как и обычно, пакет с различной едой, в этот раз без алкоголя. Судя по всему, им предстоит очередной душевный разговор, в котором они узнают события в жизнях друг друга за то время, что они не общались, пытаясь найти вдохновение в чём-то. *** Друзья уже разложили небольшой праздничный стол на каком-то из столов в читальном зале. Всё они делали молча, не желая прерывать молчание именно сейчас, пока они заняты и собираются с мыслями, подбирая начало диалога, который решает начать Николай. Разговор начинается с незатейливого вопроса о том, нашёл ли Достоевский какое-то вдохновение для себя. Тему легко подхватывают через пару секунд и заворачивается лёгкая, спокойная беседа, вместе с которой уходит всё напряжение между товарищами, которое было в это долгое молчание. Сердце словно скидывает груз с души, позволяя расслабиться, улыбнуться некоторым подколам со стороны художника, а вскоре и его большей задорности, детскому поведению и рассказам о неудачных попытках найти хоть что-то, что зацепит внимание. Это не произошло. Оба не смогли найти в чём-то цепляющее, поэтому всё время их разлуки, было своеобразным отдыхом. Приготовления закончены и пока Фёдор отправляется на поиск интересной книги, которую парни ещё не читали, Николай отправляется подготавливать их место, где они смогут понаблюдать за салютами в окно, пустыми улицами и редким облакам, плывущим по тёмному небу. Снова можно будет что-то обсудить, поздравить друг друга с праздником, а после, просто расслабиться в руках друг друга. *** Все приготовления закончены, подоконник под большим окном готов, удобно обустроен для празднования и парни уже сидят на приятном одеяле, которое притащили они ещё давно в это место. Рядом лежит книга, которую сегодня они прочтут за ночь, а на плечи накинут плед, который сегодня принёс Фёдор для бо́льшего уюта. Друзья сидят в обнимку, Михайлович прижимается спиной к груди Яновского, который легко обнимает друга, держа голову на его макушке и лишь одним ухом слушая, как из телефона, лежащего рядом, президент говорит свою речь за несколько минут до полуночи. Неожиданно слышится голос Николая, заставляя слегка дрогнуть. — когда он закончит и на часах будет ровно полночь, я должен буду кое-что сказать. - голос тихий, будто бы сонный. Фёдор сразу понимает, к чему скорее всего пойдёт этот разговор, поэтому кивает, крепче кутаясь в плед и поджимая ноги. — я тоже. И вот, наконец-то голос из телефона говорит долгожданные слова, сразу после раздаются взрывы фейерверков из телефона, а через несколько секунд и с улицы. Наконец-то раздаются хором два голоса. Тихие, спокойные. Они одновременно сознаются друг другу в любви и эти слова отдаются эхом в стенах здания, словно стены специально отражали звуки, чтобы слова лучше въелись в уши. Следует молчание, парни смотрят кто куда. Они молчат до тех пор, пока салюты везде не утихают, а экран телефона не гаснет. После этого, Достоевский первый подаёт признаки живого, разворачиваясь боком к товарищу, прижимая ноги к своей груди и прижимаясь телом к чужой, лицом утыкаясь в плечо. Они снова молчат, обнимают друг друга, просто наслаждаясь тишиной, которую прервут, но навряд ли скоро.