То, что случилось в Ильсане

— Ты что, тупой и не знаешь, что такое праздничный спрос на товар? — орёт Чимин, вскочив с места и перегнувшись через стол. Его лицо искажено гримасой гнева, оно красное, а глаза практически выскочили из орбит. Вены на шее вздулись, и Мин Юнги опасается, как бы альфу не хватил удар. — А ты, умник, в курсе, что такое поправка на специфику? — шипит Хосок. — Мы продаём то, что лучше сбывается весной и летом, поэтому не нужно было заказывать такое количество! Хосок выглядит более спокойным, чем Чимин, но Юнги знает: это лишь внешне. Впрочем, глаза альфы сверкают, словно он собирается метать ими молнии. Разумеется, в Пака. Юнги это всё уже порядком надоело. Каждое совещание одно и то же. С тех пор, как он взял на работу Пак Чимина, продажи в их компании возросли, а вот спокойствие теперь им всем только снится. Чон Хосок-такой же продажник от Бога, как и Чимин. И с первого дня они не взлюбили друг друга. Работать им приходится в тесной связке, но не было и дня, чтобы они не спорили и не ругались. Вот и сейчас Юнги наблюдает картину, которая стала привычной и на совещании, и в обычной деятельности офиса: Хосок и Чимин орут друг на друга и не скупятся на обидные слова. Мин сидит во главе стола, как владелец компании, слегка покачиваясь в своём кожаном кресле. Справа от него его заместитель, Ким Намджун. Пока Пак и Чон орут друг на друга, он что-то выбирает в интернет-магазине в телефоне. С другой стороны от Мина сидит Сокджин и скептически посматривает на Намджуна и почти не смотрит на Хосока и Чимина, — картина их ссор уже привычна. Директор по развитию, Ким Тэхён, ушёл в себя, и на его лице умиротворённая улыбка. Он явно мыслями очень и очень далеко отсюда. Чон Чонгук посматривает на кричащих, и в его глазах можно заметить тревогу. Чонгук не из пугливых, но из собственного личного опыта Юнги знает: его парень не любит громких звуков. — Так… — Юнги встаёт со своего места, — хватит! Мин никогда не повышает голоса, он само спокойствие. А потому сейчас все затихают и шесть пар глаз устремляются на босса. — Все, кроме Пака и Чона, свободны, — объявляет Юнги. Сотрудники довольно резво ретируются на свои рабочие места из переговорной. Хосок и Чимин сидят друг напротив друга с недовольными лицами, бросая друг на друга не самые дружелюбные взгляды. Пак Чимин присоединился к их компании около пяти месяцев назад. Юнги не задумываясь взял его в штат: цифры по продажам в резюме Пака впечатляли, да и в их сфере он был известен, как продажник-зверь. Его методы не всегда были щадящими или мягкими, а точнее они таковыми вообще не были. Но альфа выдавал тот результат, который был нужен Мину, — кто же не хочет в три раза повысить процент продаж за короткий срок. Хосок придерживался совсем иной стратегии. Чон был хитёр и, где нужно, мог применить на клиенте такие ловкие манипуляции, что тот бы даже и не понял, но дал Хосоку, а, следовательно, и компании то, что нужно. Кроме того, Хосок знал этот рынок от и до, потому что работал в этой сфере без малого десять лет. У альфы имелось множество нужных связей среди делового мира Сеула и за его пределами, и это не раз выручало Юнги. Хосок и Чимин невзлюбили друг друга с первого взгляда. Хосок считал Чимина выскочкой, а Чимин не скрываясь называл его «тормозом прогресса». Тогда после первой же стычки Мин вызвал к себе Чимина и сказал ему, не таясь: — Чимина, я впечатлён тем, как ты заключил свои первые сделки и твоим послужным списком. Нет сомнений, ты продажник с большой буквы «П», и я несказанно рад получить тебя в свою команду, но, скажу тебе честно, если ты не поладишь с Хосоком и вы не сможете находиться в одной комнате без конфликта, я буду вынужден уволить одного из вас. И это будет не тот человек, с которым я начинал это дело, с которым я учился в одном универе и с кем я дружу полтора десятка лет. Пак тогда сузил глаза и ответил, что если его не провоцировать, он никого не трогает. Какое-то время было тихо, но потом споры и ссоры возобновились. Юнги не принимал ничью сторону, потому что для него они были оба по-своему правы и неправы. Вообще, если разобраться, то к делу их стычки относились постольку- поскольку. Между строк читалась обычная личная неприязнь. — Что ты на него нападаешь, Хо? — как -то спросил Юнги Чона, когда они выпивали после работы. — На Чимина, я имею в виду. Мин поднял своё пиво и чокнулся с Хосоком, бокалы глухо звякнули. Чон помолчал, а потом ответил: — Бесит он меня. Не люблю выскочек. — На тебя непохоже. Ты же умеешь быть скрытным и себе на уме. Если тебе кто-то не нравится, он обычно об этом не догадывается. Так всегда было. Хосок пожал плечами. — Если б Чимин был омегой, я бы решил, что ты на него запал. Слишком уж ты неравнодушен к его подъёбкам. — Но он не омега, — парировал Хосок. Пак Чимин — молодой амбициозный альфа. Всё, что он делает, он делает немного демонстративно, но красиво. Например, лихо водит свой спортивный автомобиль. Любая одежда сидит на нём безупречно, неважно, деловой ли это костюм, или спортивный стиль. Даже его походка выдаёт уверенность в себе. Но не всегда Чимин умеет сдержать свои эмоции. После очередной ссоры с Чоном он стоит и курит, нервно затягиваясь. Намджун, который тоже вышел покурить, выпускает облачко дыма и задаёт Чимину вопрос: — Что вы не поделили с Хосоком? Надеюсь, не омегу? — Он меня бесит, — отвечает Чимин сквозь зубы. — То, что он работает в этой сфере давно, а я недавно, не делает меня плохим продажником. Продажи они и в Африке продажи. — Согласен, — кивает головой Ким. — Но почему бы тебе просто не игнорировать его? — Так он как бы тоже продажами занимается. К тому же, он вечно вяжется ко мне. — Попроси Мина поделить сферы влияния. Хочешь, я поговорю с ним? Я всё же заместитель. — Буду благодарен. Впрочем, ничего особо не меняется. Хосоку и Чимину, так или иначе, приходится сталкиваться по делу. А лбами они сталкиваются при каждой удобной возможности по своей личной инициативе. Хосок — осторожный. Он говорит вкрадчиво, у него негромкий низкий голос. Ходит он тоже будто бы вкрадчиво. Мин прав: Чон Хосок-скрытный и себе на уме. Впрочем, у этого есть плюсы: если вы доверили Хосоку свои секреты, можете быть уверены, — он их не выдаст. Хосок водит огромный чёрный джип, пьёт только чёрный кофе без сахара и одевается с иголочки. Чон предпочитает костюмы из дорогих тканей, пошитые на заказ, или что-нибудь от Ermenegildo Zegna. Юнги совершенно не хочется снова журить Хосока и Чимина, — они взрослые люди, а потому он решает попробовать другой способ. — Поезжайте на место, в Ильсан, и разберитесь, — приказывает он, — я уверен, вы сможете исправить ситуацию. — При чём здесь я? — возмущается Хосок. — Это не я заказал лишнюю партию. — А я прошу тебя поехать с Чимином, помочь разобраться, — настаивает Юнги. — Пожалуйста. Мин вежлив, но твёрд. Хосок не может ему отказать. А Чимин, хоть ему и противна мысль о том, чтобы ехать с Хосоком в командировку, не возражает, потому что ощущает лёгкое чувство вины. — Вот и отлично. Я отдам распоряжение Хонджуну. Ли Хонджун — офис менеджер их компании, который занимается всеми административными вопросами. — Забронируй им один номер и места в самолёте рядом, — наказывает Мин Хонджуну. — Один номер? — уточняет омега. — Да, устрой так, чтобы был один номер. В самолёте Чимин отворачивается к иллюминатору и делает вид, что спит. Хосок достаёт планшет и что-то там читает. Ладно, допустим долететь до Ильсан и не убить друг друга они способны. И даже способны поехать на склад в одной машине, пообщаться с тамошним менеджером и уладить парочку вопросов. Хотя Чимина выводит из себя, как снисходительно Чон с ним общается и как он говорит местному начальнику: — Мы немного облажались со второй партией, но ведь это не проблема? Сроки позволяют? Сможете создать нужные условия хранения? И с презрением смотрит на Чимина. Кровь в жилах младшего альфы немедленно закипает. На складе он ещё держит себя в руках, но в такси уже не может сдерживаться: — Обязательно было выставлять меня идиотом перед сотрудниками склада? — Я не уточнял, что этот заказ сделал ты. — Да неужели?! А то из контекста непонятно. — Я полагаю, непонятно. — Ты сказал эти слова про «облажались» и тут же посмотрел на меня, — Чимин повышает голос, и таксист бросает на него взгляд в зеркало заднего вида. — Я просто посмотрел, не придумывай. Хосок спокоен, и от этого Чимина ещё больше несёт. — С первой минуты ты на меня взъелся, неизвестно за что, просто за сам факт моего существования! — Пак почти кричит. — Давай отложим этот разговор, — Хосок продолжает говорить спокойно. — Не надо говорить со мной как с неврастеником или маленьким ребёнком! — Чимин очень хорошо понимает, что неправ сейчас, но сделать с собой ничего не может. В этот момент такси довозит их до отеля и там выясняется, что жить им придётся в одном номере. А других свободных номеров нет. — Я доплачу! — кричит Пак на администратора отеля, но тот лишь разводит руками и показывает полную бронь отеля на мониторе своего компьютера. Чимин всё ещё психует из-за того, что произошло на складе, но, с другой стороны, он устал, — ночной рейс, полный рабочий день на ногах. Всё, о чём он мечтает, это принять душ, выпить немного и лечь спать. В конце концов, он зрелый человек. Вот они сейчас поднимутся в номер, он примет душ, ляжет на свою кровать, воткнёт в уши беруши, отвернётся к стене и уснёт. И плевать ему на Хосока. А завтра в девять утра у них обратный рейс. Чон открывает карточкой дверь в номер и перед ними сразу же открывается вид на большую двуспальную кровать. — Серьёзно?! — Чимин не скрывает своего разочарования и раздражения. Он кидает сумку на пол, скидывает пиджак на стул, разворачивается и уходит, зачем-то кидая Хосоку на ходу: — Я в бар. В баре отеля, кроме бармена, сидят несколько человек. Играет тихая музыка, и Чимин уговаривает себя выпить и успокоиться. — Виски со льдом, — просит он у бармена. На удивление напиток идёт мягко словно слабоалкогольный, расслабление наступает почти сразу же: по телу разливается приятное тепло. Чимин заказывает ещё один виски и ещё. Время будто бы останавливается и становится вязким. Пак улыбается, машет ногой в такт музыке и даже пытается мычать мелодию. Мысль о том, что в его номере находится человек, который ненавидит его, портит ему настроение, но лишь на минутку. С новым бокалом виски раздражение на Хосока отступает. Когда бар закрывается, Чимин оплачивает счёт и встаёт с барного стула. А вот тут-то он понимает, что выпил лишнего. Ибо его ведёт, а ноги не слушаются. Тем не менее, он собирает в кулак всю волю и идёт наверх. В номере приглушён свет и тихо. Хосок, по всей видимости, уже спит. Чимин идёт в душ и запоздало понимает, что у него нет пижамы. А значит, спать ему придётся в майке и трусах. Не самый лучший вид, если учесть, что он будет в одной кровати с коллегой. Коллегой, который его терпеть не может. Пак старается быть тихим, но он пьян, а потому, выходя из душа, спотыкается, хватается за дверцу душевой кабинки, от чего та трясётся. Шампунь и гель для душа падают на пол. Чимин выругивается, с трудом поднимает упавшее, вытирается и одевается. Когда он выходит из ванной, он видит Хосока, который сидит в кровати, — очевидно Чимин его разбудил. — А потише нельзя было? — спрашивает старший с упрёком. — Я вообще-то спал. Чимину бы извиниться, но алкоголь в крови и переизбыток эмоций делают своё дело. — Я что, нарочно?! Что ты всё время пристаёшь ко мне? Я что, нарочно?! — Ложись спать, ты пьян. Снисходительный тон Хосока выводит Чимина из себя ещё больше. Он из вредности включает верхний свет, от чего Чон морщится. — Я не нуждаюсь в твоих советах, надменный индюк! — Чимина несёт. — Высокомерная задница! — Выскочка, — спокойно парирует Хосок и встаёт с кровати. Сон уже ушёл, и теперь он чувствует, что ему нужно в туалет. — Что?! — Чимин подлетает к нему, как распушившийся петух на петушиных боях. У Хосока отличная реакция: он перехватывает руку замахнувшегося Чимина. Тот не удерживается на ногах, падает и тащит Чона за собой. Пак барахтается на ковровом покрытии а Хосок, который трезв, умудряется как-то зависнуть над ним. Чимин застывает, Хосок замирает. Всё остальное происходит с какой-то невероятной быстротой. Пак притягивает голову Хосока за шею и впивается в его губы своими. Чон пытается отпрянуть, но потом почему-то быстро перестаёт сопротивляться. Пуговицы от верха пижамы Хосока трещат, когда Чимин тянет её на себя. Хосок кусает ключицы младшего, которые не скрывает тонкая майка, и мажет горячим языком по плечу. Это какое-то сумасшествие, потому что всё происходит действительно молниеносно. Чимин не успевает опомниться, как его майка оказывается задранной, и Хосок припадаёт губами к чувствительным соскам, а его рука сдёргивает боксеры Чимина и начинает дрочить ему. И Чимин рад бы скинуть эту руку, но ему слишком приятно. А потому где-то в глубине души он сейчас презирает себя за то, что издаёт тихий стон и толкается в кулак Хосока. Рука Чимина всё ещё на затылке Хосока, и, когда его сокрушает оргазм, он притягивает голову старшего к себе и утыкается лбом в его лоб. Очень быстро оба они соображают, что произошло, и Хосок, испуганно отпрянув, тут же начинает вставать, а Чимин нащупывать своё бельё на полу. Хосок благородно исчезает в ванной, дав Паку возможность одеться. А когда он выходит оттуда, то видит младшего альфу у окна. Тот стоит, задумавшись, и, кажется, он уже почти трезв. Обернувшись на Хосока, он чётко произносит по слогам, чуть ли не шипя: — Ничего не было, и только попробуй сказать, что это не так. — Полностью согласен. Чон подходит к своей стороне кровати, ложится и делает вид что быстро засыпает. Чимин ложится на свою сторону и радуется, что кровать всё-таки достаточно большая. На следующий день в такси и самолёте, они не смотрят друг на друга и не разговаривают. То же самое происходит и в последующие дни в офисе. Все остальные сотрудники замечают это, но никто не комментирует вслух. Через несколько дней в офисе намечается корпоративная вечеринка по поводу Рождества. Хосок сначала думает не идти. Вся эта история с Паком в отеле для него нечто непонятное. Что его сподвигло на это? Чимин хотя бы был пьян, а он сам трезв как стёклышко. Чимин больше на него не нападает, полностью игнорирует, и Чону должно от этого вроде как стать легче, но нет, не становится. Он чувствует какие-то странные чувства. И их так много, они настолько сплетены в какой-то тесный клубок, что разобраться в них сейчас Хосок никак не может. А потому решает пустить на самотёк: может, само всё рассосётся?.. Чимин и рад бы не помнить «случай в Ильсане», как он называет это про себя, но он просто не идёт из его головы. Паку стыдно признаться даже самому себе, что он возбуждается при одном только воспоминании об этом. Это было горячо. Очень горячо. Просто десять из десяти. Чёрт побери, и с кем? С его, можно сказать, врагом, с тем, кто его терпеть не может. И кого он сам … впрочем, раздумывая над всем этим, Чимин уже не может сказать, что Хосок его бесит. Разве что чуть-чуть. Какого хрена он сделал это? Впрочем, Чимину так понравилось, что задавать этот вопрос неуместно. Он старательно избегает Хосока, говорит с ним только при крайней необходимости, а по возможности обходится рабочей почтой или сообщениями в Какао. На свою первую в этой компании корпоративную вечеринку он, конечно, не может не пойти. Это глупо и совсем не в его правилах. Ну да Хосок будет там, как и все, но не съест же он его, в самом деле. Вообще Хосок по омегам. У него в старшей школе был один раз секс с другом-альфой. Скорее из любопытства, чем по большому желанию. Позже он встречался только с омегами, хотя не был гомофобом. Так выходило. И вот теперь Чимин. Который явно не омега. Чимина же больше заботит не то, что Хосок альфа, а то, что Хосок это Хосок. Тот самый Чон Хосок, который вечно к нему придирается и не даёт спокойно жить нормальной офисной жизнью. Пак считает, что он отлично влился в коллектив. Точнее считал бы, если бы не Чон. Впрочем, что считать ему теперь, Чимин вообще не понимает. Слишком уж всё спуталось в его голове. Вечеринка начинается тихо. Все семеро идут в ресторан по соседству, рассаживаются за два сдвинутых стола и начинают заказывать напитки и еду. Чимин сидит рядом с Чонгуком, а Хосок ближе к Юнги. Стол не такой большой, чтобы совершенно избегать смотреть друг на друга. А потому то Хосок смотрит на Чимина, когда тот якобы не видит, то наоборот. — Что у вас с Чимином? — шепчет Мин на ухо Хосоку. — Да ничего… — Вы больше не ругаетесь, разрешили свои разногласия? — Похоже на то… Хосок обычно от лучшего друга ничего не скрывает, но тут ему просто не хочется говорить. Он и сам не знает, «что у них с Чимином». Чимин решает, что лучшим решением будет отпустить ситуацию и напиться. А потому налегает на соджу, выпивая одну рюмку за другой. Смутно он помнит, что потом танцевал с Чонгуком и почти готов был залезть на стол, но кто-то, скорее всего, это был Намджун, стащил его вниз. На утро Пак просыпается с сильной головной болью и не в своей кровати. Да что с ним не так?! Где он вообще? У кровати стоит стакан с водой и лежат две таблетки. «Выпей аспирин» — гласит записка рядом. Чимин послушно растворяет таблетки и выпивает шипучую жидкость. Он оглядывается, — спальня ему незнакома. На нём только трусы и больше ничего. Где его остальная одежда, он соображает не сразу. Видит её сложенной на стуле у окна. Это хороший знак. Или нет?.. Чимин надевает брюки и рубашку и выходит из комнаты. Квартира солидных размеров, и всё здесь выполнено со вкусом. На кухне тихо играет музыка, оттуда пахнет кофе и выпечкой, и Пак идёт прямо туда. Увидев Хосока, который сидит за столом, Чимин даже не особо и удивляется. Хосок выглядит так будто только что вернулся из отпуска, а не так как выглядит человек, у которого похмелье. Он сидит, сложив нога на ногу на стуле, на нём светлый спортивный костюм. Чон попивает кофе. — Доброе утро, Чимин. — Доброе. — Будешь кофе? — Хосок поднимает чашку вверх, как бы предлагая. — Буду. Можно мне умыться? — Дверь в ванную позади тебя. Чимин умывает лицо и смотрит в зеркало. Вид у него довольно помятый, но не слишком. Он думал, будет хуже. Вернувшись в кухню, парень садится за стол, и Хосок пододвигает к нему чашку кофе. — Что я делаю у тебя? — спрашивает младший, отпив пару глотков. — Так вышло, что вчера ты выпил лишнего, и Юнги попросил меня отвезти тебя домой. Но ты вырубился в такси, а я не знаю твоего адреса. Так что пришлось везти тебя к себе. — Вот как?.. — Чимин быстро соображает, — значит, ты тащил меня на себе? — Ну можно сказать и так. — Мы ведь не.? — Пак краснеет. — Нет, сегодня нет, — Чимину слышится в голосе Хосока лёгкая насмешка. — Послушай, — после небольшой паузы произносит Чон, — тогда в Ильсане … — Ты же меня терпеть не можешь! — вдруг заявляет Чимин. — Какого хрена ты целовал меня? — Если честно, не знаю, — признаётся Хосок. — На меня тогда что-то нашло. И я думал, что мы сможем забыть это. Но, кажется, оно не забывается. — Но ты же терпеть меня не можешь… — уже не так уверенно повторяет Чимин. — Я никогда этого не говорил. Но, да, я не буду врать, что проникся к тебе любовью с первого дня. — А сейчас? — вопрос звучит неоднозначно, и Чимин прикусывает губу, но всё уже сказано. — Правда, я не знаю. Я запутался. Ты меня раздражаешь. Всё ещё, — Хосок усмехается, — но и странным образом меня к тебе тянет. Я не могу выкинуть тот случай из головы. — Я тоже, — сознаётся Чимин. Дальнейшие несколько месяцев показывают, что они способны оставить ругань в прошлом, а вся их страсть теперь направляется в правильное русло. Никто особо-то и не удивлён. Разве что Тэхён.