Треугольник с тупыми углами

      Саша всегда считал себя очень прогрессивным человеком. Множество прочитанных книг, безупречный музыкальный вкус, техническое совершествование игры на гитаре, широкий кругозор… Разумеется, ему были чужды такие понятия как «гомофобия» и «кризис ориентации», он даже выучил модное в андеграундной тусовке слово «бисексуал». Правда, прямолинейные панки чаще называли это явление «какая в жопу разница», но начитанный, интеллигентный Саша, без пяти минут обладающий дипломом о высшем образовании, не мог позволить себе подобную грубость, поэтому предпочитал научные термины. Но главное, что вне зависимости от названия, Леонтьев допускал, что ему может понравиться парень. Разумеется, в качестве эксперимента, ни о каких высоких чувствах речи не было, любовь предполагалась исключительно к девушке, с которой потом можно было создать семью и детей. Но в процессе поиска той самой девушки можно было и пошалить, весело проводя время с таким же любителем новых ощущений. Когда Саша встретил Андрея, то понял, что попал всерьёз и надолго и все его теории про «эксперименты без чувств» рухнули буквально в один миг.       Андрюша был чем-то невероятным. Сначала Леонтьев не особо обращал на него внимания, всё больше стараясь пообщаться с Горшком, который уже успел стать легендой среди питерских панков. Побывав на нескольких концертах «Короля и Шута» в каких-то задрипанных клубах, Саша понял, что слухи не врали. Миха действительно был очень харизматичным и мог завладеть вниманием толпы всего за несколько секунд. У него был невероятно красивый и мощный голос, продуманный образ, группа играла потрясающую музыку. Когда Саша узнал, что её написал Горшок, то понял — надо держаться рядом, ведь это его шанс пробраться на музыкальный Олимп. Но было ещё кое-что, со временем зацепившее Леонтьева гораздо сильнее музыки и голоса. У Михи был просто потрясающий текстовик и, по совместительству, второй солист.       Постепенно Саша пригляделся к пареньку, который крутился рядом с Горшком. Он был невысоким, худеньким, не знал куда деть себя на сцене и зачастую был слишком пьян. Видимо, пытался справиться со стрессом и перебирал. На фоне горшковского голосищи его было совершенно не слышно, а когда сашин слух всё же улавливал какие-то звуки, то казалось, будто парнишка не пел, а буквально орал то слишком высоким, то слишком низким голосом. Леонтьев не понимал, зачем Михе нужен этот малец, который совершенно не вписывался в тусовку питерских панков: он был слишком ярким, слишком смазливым и, как тогда казалось Саше, слишком бездарным. Но вскоре сашино мнение перевернулось на 180 градусов.       Это произошло когда Саша уже был лично знаком с Михой. Оказалось, что у Горшка есть младший брат Лёша, который тоже был музыкантом и хотел собрать свою группу. У него был опыт игры в «Короле и Шуте», где он заменял ушедшего в армию барабанщика. Леонтьев логически рассудил, что брат музыкального гения скорее всего тоже окажется гением. К Шутам было не попасть, все места заняты, а вот идея создать свою группу казалась всё более заманчивой. В итоге Саша нашёл с Лёхой общий язык и они собрали небольшой коллектив. Назвавшись «Кукрыниксами», они делили репточку с Шутами. Пересекались группы нечасто, всё время было согласовано заранее, поэтому Леонтьев почти забыл странного паренька, крутившегося возле Горшка. Но однажды Саша очень сильно задержался на точке, дорабатывая гитарные партии. Он совершенно забыл о времени и даже удивился, когда в помещение ввалились Шуты полным составом.       — Это что ещё за Лось на нашем месте? — выпалил барабанщик.       Саша смутился и принялся спешно собираться. Он уже почти упаковал гитару в чехол, как вдруг зачем-то поднял голову и увидел его. Нет, не так. ЕГО. Тот самый невписывающийся парень в яркой рубахе сейчас представился Леонтьеву просто невероятным красавчиком: небрежно уложенные осветлённые пряди, правильные черты лица и просто обезоруживающая улыбка, от которой явно сходили с ума все девчонки в округе. Оттопыреные уши не портили его внешность, а, наоборот, добавляли какую-то изюминку. Без огромного балахона оказалось, что у него ладная фигурка и очень длинные ноги. А ещё этот парень заразительно смеялся и буквально вис на Горшке. Саше показалось странным, что обычно никого не подпускающий к себе Миха так просто позволял нарушать своё личное пространство. Наконец Горшок и пока ещё безымянный красавчик обратили внимание на Леонтьева:       — Здоров, Саня, — Миха состроил более серьёзное выражение лица и протянул руку, — охуенно играешь.       Саше стало неловко. Получить похвалу от самого Горшка было очень лестно, но сейчас его больше интересовал михин спутник. Он слегка отстранённо оглядел Леонтьева, вскинул левую бровь и протянул руку:       — Андрей Князев, можно просто Князь.       Вне сцены у него оказался очень приятный и звонкий голос. Саша пожал руку в ответ. Ладонь у Андрея была маленькая, аккуратная, с тонкой и нежной кожей. «Почти как у девчонки», — промелькнуло в подсознании. Саша заглянул ему в лицо и понял, что попал: голубые глаза, тонкие брови, хорошенький маленький носик и слегка припухлые розоватые губы окончательно выбили землю у него из-под ног. Он понял, что пялится на Князя слишком долго и пробормотал:       — Саша. Леонтьев.       После этого он отдёрнул руку и, подхватив гитару, буквально сбежал с репточки. Ему вслед донёсся обрывок фразы и смех:       —… Лось неплохо звучит, ё-моё.       В тот день Саша впервые получил прозвище, которое можно было не считать обзывательством. В какой-то мере «Лось» звучало даже круто. А ещё впервые влюбился. В парня.       С Андреем и Шутами в целом они стали пересекаться гораздо чаще. Во-первых, обеим группам приходилось больше репетировать, на носу был сезон фестивалей. Во-вторых, в Саше открылся талант композитора и теперь он наравне с Лёшей работал над музыкой. Это требовало больше времени и Лось задерживался на точке до победного. В-третьих, ему просто хотелось видеть Князя и он искал для этого любые поводы. Прийти пораньше, если их время было после Шутов или, наоборот, сидеть на репе как можно дольше, когда они были перед Шутами, стало для Саши нормой. Иногда ему казалось, что Лёха о чём-то догадался, настолько пронзительно он смотрел на Сашу, когда тот изъявлял желание задержаться. Но потом его отпускало. Это же Ягода, который на серьёзных щах говорит, что собирает чертей и копирует Ворона из печально известного фильма.       Меж тем влюблённость в Андрея набирала оборот. Саша пытался выжать максимум из их встреч и понять, имеет ли он хоть какие-то шансы. Князь раскрывался с неожиданных сторон: не смотря на миленькую мордашку, он был совершенно бесстыжим и обожал похабные шутки. Горшок же, в противовес своей репутации, оказался гораздо более скромным и порой смешно краснел, когда Андрей выдавал уж слишком забористые анекдоты про члены, яйца или жопы. Про сиськи Лось шуток не слышал и это давало ему какую-то надежду. Красавчик без комплексов из фантазий постепенно становился реальным. А совсем скоро ему представился случай узнать Князя ещё ближе.       Горшок как-то припёрся на репетицию к Ягоде и до самого конца молча сидел в кресле, что-то записывая в тетрадку. Поначалу было трудно сосредоточится из-за такого неожиданного зрителя, но вскоре напряжение прошло и Саша заиграл так, будто вокруг никого не было. Мысли снова вернулись к Андрею, образ этого лопоухого чуда будто придавал Лосю энергии и мотивировал двигаться вперёд, не взирая ни на что. Под таким своеобразным допингом Саша не заметил, как репетиция закончилась, а музыканты стали собираться. Если бы не Лёха, то Леонтьев играл бы, наверное, до второго пришествия. Отдышавшись, Саша тоже стал собираться, но тут к нему подошёл Горшок.       — Слушай, Лось, а ты мощный, — Миха решил начать с комплиментов, — Не хочешь помочь? Хотим утяжелиться для нескольких выступлений, но один гитарист не сдюжит, понимаешь, да? Сыграешь с нами?       Саша задумался. С одной стороны — это то, чего он хотел, когда первый раз пришёл на концерт Шутов. С другой — не обидится ли Ягода? Внутренний голос шептал, что нужно соглашаться, ведь тогда он почти каждый день будет с Андреем.       — Лось, ты спишь что ли? — чуть заикаясь, окликнул его Лёша, — Будешь играть с Михой?       — А ты не…       — Да нормально всё, надо ж брату помочь.       — Тогда согласен, — выпалил Саша и с трудом подавил желание скакать по репточке как школьница, которую позвал на свидание самый красивый мальчик во дворе.       Дальше случилось то, о чём Лось не смел даже мечтать: он видел Андрея почти каждый день, ведь подготовка к концертам шла полным ходом. Князь таил в себе множество сюрпризов и был очень многогранной личностью. За смазливой мордашкой, пьяненькими выступлениями и похабными шутками скрывался поэт, писатель, художник и композитор. Как выяснилось, почти все тексты песен были написаны Андреем. Также он придумывал декорации для залов, рисовал обложки для альбомов и, помимо текстов, писал ещё и музыку. Песня про голые коки сразила фанатеющего по Металлике Сашу наповал. После такого он честно признался себе, что даже у прекрасного Андрюши бывают недостатки. Огромная цветастая рубаха тоже была детищем Князя, которым тот очень гордился. Леонтьев, в отличие от восхищавшегося Михи, не оценил прелесть аляпистого куска ткани, но зато в красках представлял Князя в этой рубахе на голое тело. Соблазнительные длинные ноги, едва прикрытые пах и ягодицы, выпирающие из огромного ворота ключицы… Саша чувствовал себя четырнадцатилетним подростком, но ничего не мог поделать, настолько сильно ему хотелось Андрея. Казалось, для Лося всё складывалось просто идеально: красивый парень без комплексов, с явной любовью к членам и яйцам, со свободными взглядами. Оставалось просто взять и сказать о своих чувствах, с большой вероятностью получив взаимность. Но существовала огромная проблема — Князь не замечал никого, кроме Горшка. Андрей был весёлым парнем, однако ни с кем не сближался, на репетициях часто задумывался, а по-настоящему живое общение у него было только с Михой. К остальным парням из группы внимание было примерно такое же, как к случайным гостям на вечеринке — приятный разговор по делу или просто чтобы просто скрасить время, разбавив тишину. С Михой же Андрей шептался о понятных только им двоим вещах, с ним он максимально искренне смеялся и по-дурацки шутил. Только Князь мог нарушать личное пространство Горшка, повисая на нём, в шутку таская за нос и щёки, взъерошивая и так вечно лохматые волосы. Миха не оставался в долгу и тоже по-всякому тискал Андрея. Порой их возня была настолько интимной, что в голову Саши лезли разные мысли. Чтобы подтвердить или опровергнуть их, он обратился к Балу — михиному другу детства, который, по идее, должен быть в курсе подобных моментов.       — Шур, а скажи мне, как человеку новому, — издалека начал Леонтьев, — у Князя и Горшка какие-то… особые отношения? Или они просто друзья?       Говорить о таком было стыдно, но неизвестность напрягала слишком сильно. Шурик нахмурился и, взглянув Лосю прямо в глаза, процедил:       — Ты не новый, ты сессионщик. Отыграешь и катись обратно к Ягоде. А Миха с Андреем просто друзья.       Саше показалось, что на последней фразе Балу как-то печально вздохнул. Но, тем не менее, шурин акт неприязни показался ему очень искренним, поэтому Леонтьев решил действовать.       План был простой и надёжный, как швейцарские часы. На трезвую голову о подобных вещах говорить было страшно, поэтому Лось решил подловить Андрея после концерта, когда тот будет захмелевшим, а значит — более смелым, открытым и контактным. Изначально планировалось только это и больше ничего, но всё как всегда пошло по одному месту.       Концерт был самым лучшим в сашиной жизни. С Ягодой такого драйва не было, а Шуты просто разрывали зал своей энергетикой. Горшок пел, рычал, завывал и творил своим голосом просто немыслимые вещи. Лось получал настоящий кайф, адреналин зашкаливал до небывалых высот. От Князя в тот вечер было просто не отвести глаз. Раскрасневшийся от духоты и выпитой накануне водки, весь вспотевший, с горящими глазами, он вызывал у Саши только одно желание: завалить его прямо на сцене, перед зрителями и, главное, перед Горшком. Чтоб тот смотрел и понимал: Андрей создан не для идиотских дружеских тисканий, а для любви. И он, Саша, способен дать ему эту любовь в полном объёме. Лосю становилось стыдно от собственных желаний, он чувствовал себя грязным животным и старался подавлять всё, что лезло наружу. Под конец концерта Леонтьев уже почти не смотрел в сторону Князя, сосредоточившись на гитаре и выплёскивая всё своё перевозбуждение в музыку. Горшку такой подход явно нравился и в перерывах между песнями он то одобрительно кивал, то показывал большой палец. Андрей Сашу просто игнорировал, поглядывая то в зал, то на Миху.       После окончания концерта все были как выжатые лимоны. Пьяненький Андрей едва стоял на ногах и не менее пьяненький, но более выносливый Миша помогал ему идти в гримёрку. Балу разминал уставшие запястья, Поручик кряхтел, потирая спину, Яша клевал носом и собирался явно на автопилоте. Сам Саша чувствовал что-то среднее между усталостью и перевозбуждением. Мелькнула мысль отложить разговор на потом, когда они с Князем будут в лучшей форме, но он быстро её подавил. Либо сейчас, либо никогда. Он устроился на маленьком диванчике в гримёрке и лениво наблюдал за сборами музыкантов.       — Ты никуда не торопишься? — раздражённым голосом спросил Балу.       Саше хотелось огрызнуться, но лишний скандал был ни к чему.       — Погоди, Шур, дай отдышаться, — изобразив что-то похожее на приступ мигрени, Лось откинул голову назад и прикрыл глаза.       Шура махнул рукой и продолжил сборы. Вскоре в гримёрке остались только Саша и Андрей. Когда и почему Горшок ушёл без Князя, Леонтьев так и не заметил, но отсутствие Михи было ему на руку. Приблизившись к креслу, на котором сидел Князь, Саша понял, что тот задремал. Видимо, в этот раз было выпито слишком много даже для его молодого, тренированного организма. Лось замер, любуюсь спящим Андреем. Его лицо было очень расслабленным и оттого казалось ещё более юным. Саша до сих пор не мог поверить, что этот хорошенький парнишка с детским личиком старше него на три года и, будучи в настроении, способен смутить даже самого отбитого панка. Розовые щёки блестели от пота и напоминали наливные яблочки, губы немного пересохли и потрескались, рот был слегка приоткрыт, а из ворота огромной рубахи торчали тонкие ключицы. Вдруг Андрей зашевелился, отчего рубаха съехала вбок, обнажая худенькое плечо. От этого зрелища в штанах у Лося очень быстро затвердело. Он попытался зажмуриться, но ничего не вышло. Попытки впиться ногтями в ладони или подумать о чём-то мерзком также не увенчались успехом. Ему безумно хотелось смотреть на такого соблазнительного Князя. Тот вздрогнул, издал очень тихий, едва различимый стон и ещё сильнее приоткрыл рот, а затем мазнул языком по пересохшим губам.       После этого у Леонтьева окончательно снесло башню. Он не помнил как оказался практически у лица Андрея и накрыл его губы своими. Князь не проснулся и не начал сопротивляться, а лишь громче застонал. Это распалило Сашу и он продолжил, углубив поцелуй. Андрей сильнее приоткрыл рот, позволяя Леонтьеву подключить язык. Первые секунды Лось не знал куда деть руки, но вскоре они так правильно легли на князевскую грудь и начали поглаживать её сквозь рубаху. Андрей тихонько заскулил. Саша с сожалением разорвал поцелуй и переключился с губ на нежно-розовые округлые уши. Они давно не давали ему покоя и он представлял, как будет кусать и облизывать их, периодически поигрывая с серёжкой. Теперь эти мечты становились реальностью. Лось на пробу лизнул, а затем слегка прикусил бархатистую кожу. Андрей снова застонал, на этот раз более протяжно и как-то сладко. Обрадовавшись, что Князь такой чувствительный, Саша продолжил покусывать ушко, постепенно опускаясь к мочке. Его руки уже устали гладить жёсткую от краски ткань и скользнули под рубаху. Дорвавшись до желанного тела, Леонтьев сначала слегка огладил впалый живот, а затем скользнул по рёбрам. Андрей снова застонал. Давление в паху у Саши достигло невероятных масштабов. Ему очень хотелось пойти в туалет и довести себя до разрядки, но оставить Андрея было выше его сил. Чтобы хоть немного снять возбуждение, пришлось вспоминать как он препарировал лягушек в ветеринарном. Чуть успокоившись, Саша продолжил наглаживать живот и бока Князя. Вскоре одна его рука опустилась на самый низ живота, а другая, наоборот, поднялась выше, к груди. Нащупав сосок, Леонтьев аккуратно, почти невесомо провёл по нему пальцем, затем повторил то же самое со вторым. Андрея будто прошибло током, он вздрогнул и не то застонал, не то взвыл. От этого Саша чуть не кончил, но, собрав крупицы выдержки, он продолжил наглаживать князевскую грудь, периодически задевая очень чувствительные соски. С мочкой уха и серёжкой Лось давно наигрался, поэтому сейчас он уткнулся носом в шею и вдыхал запах Андрея. Аромат дешёвого одеколона, такой же дешёвой водки, пива, пота и сигарет казался для Саши самым приятным в мире. Безумно хотелось наставить засосов на этой тонкой белой шее, пометить, чтобы окончательно сделать Князя своим. Но остатками разума Саша понимал, что сейчас это лишнее, поэтому ограничивался лёгкими поцелуями и облизыванием. Тем временем его вторая рука, которая была внизу князевского живота, наглаживала нежную, покрытую мягкими, едва ощутимыми волосками, кожу и подбиралась к паху. Лось заметил, что Андрей тоже был возбуждён и теперь ему захотелось довести Князя до разрядки. Саша думал, что это будет лучшим признанием в чувствах — Князь поймёт, как ему хорошо с Леонтьевым и захочет отношений, в которых такое «хорошо» станет систематическим. Собственное возбуждение сводило с ума и Саша был готов спустить прямиком в штаны, лишь бы не отрываться от такого сладкого и желанного Андрюши. Невесомые поцелуи в шею и поглаживания сосков участились, Князь стонал практически без перерыва и Лось решил, что настало время для финала. Его рука потянулась к ширинке, осторожно нащупав пуговицу, а затем и молнию. Вжик — последнее препятствие пройдено. Он накрыл рукой возбуждённый член и погладил его сквозь трусы. В этот момент Андрей застонал так сладко и протяжно, как не стонала ни одна девушка в его жизни. Преисполнившись чувствами, Саша отстранился от шеи и решил переключиться на распухшие, слегка влажные и такие желанные губы. Казалось, Князь понял чего он хочет и буквально потянулся невстречу Саше. Когда до поцелуя оставалось всего ничего, Андрей практически простонал Леонтьеву в губы:       — Мишенька, как хорошо…       Лося будто обдало ледяной водой. Не успев задуматься о последствиях, он инстинктивно сжал руку. Через секунду Князь распахнул глаза, а через две уже орал благим матом и вырывался. Саше понадобилось чуть больше времени, чтобы прийти в себя, поэтому он упустил момент и получил от Андрея в челюсть. Не смотря на хрупкое телосложение, Князь был очень сильным, да и в драках опыта имел больше, чем интеллигентный Лось. Саша еле устоял на ногах. На челюсти точно появится уродливый синяк и она будет отвратительно ныть несколько дней. Но всё это было мелочью по сравнению с тем, что на Леонтьева навалилось осознание: он чуть не изнасиловал спящего Андрея, а сам Андрей принял его за Миху. Из-за этого Саша чуть не пропустил ещё один удар, но мозг уже более-менее пришёл в себя, поэтому удалось защититься. Увидев, что Лось снова «в кондиции», Князь перестал нападать, разумно оценив свои небольшие шансы на победу — противник был ощутимо крупнее и выше на целую голову. Теперь Андрей пытался прошмыгнуть к двери, держась от Саши на почтительном расстоянии. Глаза у него были на мокром месте, а губы слегка подрагивали. Леонтьеву стало невероятно стыдно, захотелось провалиться сквозь землю. Чтобы хоть как-то исправить эту отвратительную ситуацию, он решил извиниться:       — Андрюш, прости, я не хотел! Просто ты мне очень нравишься.       От неожиднности Князь, как пугливая кошка, подскочил на месте.       — Когда нравятся, то спрашивают разрешения, а не лезут в трусы к спящим, — Андрея начало нести и он уже не мог остановиться, — ты просто ёбаный насильник и пидор!       — А ты не пидор, Андрюш? — ощетинился Саша, — Так стонал подо мной, пока думал, что это не я, а Миха твой, который поди угашеный где-то валяется. Может, обратишь внимание на того, кто замечает тебя и готов к отношениям, а, главное, не сидит на хмуром?       Это был запрещённый приём. Все в группе знали о михиной «проблеме», но никогда это не обсуждали. Ягода также ничего не говорил, мастерски уходя от любых вопросов. Лишь однажды Яша отвёл Леонтьева в сторонку и коротко объяснил, что никакой Горшок не наркоман, он уже почти завязал и всё у Шутов будет хорошо. Не похоже, что он сам в это верил, но, видимо, это было частью имиджа группы и Саша не стал спорить. Князь же бесился от любого упоминания горшковских пороков и сразу вставал на защиту чести своего лучшего друга. Тогда Лосю это казалось очень забавным, а сейчас он понял, что влюблённый Андрей просто уходил в отрицание и не хотел воспринимать реальность.       — Да пошёл ты на хуй, скотина рогатая! Миха завяжет, а ты так и останешься говном!       Эти слова Князь проорал уже у выхода, а затем выскочил из гримёрки. До Саши дошло, что всё это время дверь была не заперта и их могли застукать в любой момент. Какой же он идиот! Зачем вообще было лезть к Андрею, ведь изначально планировалось только поговорить… Но Андрюша был таким хорошеньким, таким сладким, будто созданным специально для Саши. По — девичьи нежная кожа, мягки губы, невероятно чувствительные уши и соски… В глубине души Леонтьев ни о чём не жалел, хоть ему и было невероятно стыдно. Последним открытием вечера стало то, что он обкончался от андреевского стона. Того самого, когда он назвал михино имя. Это было литром дёгтя в сашин бочонок мёда, но он переживёт. Главное — не торопиться и дальше действовать с холодной головой.       Андрей курил у запасного входа и никак не мог прийти в себя. Было очень страшно и противно, хотелось поскорее помыться, чтобы избавиться от лосиных слюней и в целом смыть воспоминания об этом вечере. Он выскочил из гримёрки и побежал куда глаза глядят, лишь бы подальше от похотливого Леонтьева. Но вскоре понял, что
все вещи остались там и что у него с собой нет даже денег на проезд. В карманах джинс нашлись только смятая пачка сигарет и зажигалка, поэтому Князь решил подождать сашиного ухода, устроив себе долгий перекур.       На первой сигарете у него адски тряслись руки, а к горлу подступали рыдания. Он чувствовал себя использованной вещью. Саша не разбудил его, не спросил согласия, а просто полез в штаны, пользуясь беспомощным состоянием. Андрей знал, что некоторые уроды на вечеринках подсыпают девчонкам снотворное или пользуются уже отключившимися, но никогда не мог подумать, что в роли такой девчонки будет он сам. И что полезет к нему не угашеный в сопли говнарь, а ботанистый, социально неловкий Саша, который в обычной жизни даже мухи не обидит. От этого стало ещё горше. Лось был неплохим парнем, хоть и не вписывался, по мнению Андрюхи, к Шутам. Слишком правильный, слишком нудный, слишком зажатый. Но Миха считал, что Леонтьев очень хорошо играет и, загоревшись идеей тяжёлого звука, позвал его сессионщиком. По началу Князь не понимал зачем нужна вторая гитара, однако после нескольких репетиций оценил михино решение. Звук действительно стал более объёмным и насыщенным, да и Саша оказался очень способным музыкантом. Правда, доставал всех своей Металликой, но ради продвижения группы можно было и потерпеть. Три концерта — и пусть Лось дальше выносит мозги Ягоде. Кто ж знал, что так выйдет?       Докурив первую сигарету, Андрей немного успокоился и потянулся за второй. До него дошло, что джинсы как-то странно сидят, почти не держатся на бёдрах. Глянув вниз, он снова чуть не разрыдался. Оказалось, всё это время Князь стоял в расстёгнутых штанах и не сверкал трусами только благодаря длинной рубахе. В иных обстоятельствах Андрюха бы посмеялся над этим и, возможно, написал бы очередную песню о проветривании яиц. Но теперь любое напоминание о случившемся выбивало из колеи и заставляло чувствовать себя грязным. Застегнув джинсы, Андрей не сдержался и всё же всхлипнул. Из глаз брызнули слёзы, но он небрежно утёр их рукавом и продолжил курить.       Самым ужасным было то, что после сегодняшнего Князь не знал как смотреть Михе в глаза. Умом он понимал, что добрый и жалостливый Горшок, спасавший девчонок от домогательств и не раз получавший за это по морде, не станет хуже к нему относиться, а скорее хорошенько отпиздит Сашу. Но быть жалким и униженным перед Михой не хотелось. Хотелось вызывать у Горшка восхищение, чтобы он смотрел на Андрея своими огромными чёрными глазами и говорил, как он влюблён в его, князевское, творчество. Андрей в такие моменты старался запомнить все детали: интонацию, мимику, жесты, тембр голоса и даже запах, чтобы потом фантазировать, будто Миха признался в любви лично ему. Леонтьев оказался прав, Андрей был давно влюблён в своего лучшего друга безо всяких шансов на взаимность. Каким бы панком Миха не был, но воспитание отца-военного давало о себе знать. Князь прекрасно понимал, что «педики» вызывают у Горшка лишь отвращение. Он кривился, когда видел сосущихся в ТамТаме парней и задвигал телегу о том, что это ненормально. Когда ему возрожали и говорили, что панк — это абсолютная свобода, Миха тушевался и уточнял, что это неприемлемо для него и что его свободу тоже надо уважать. В такие моменты Андрей начинал подкалывать Горшка, рассказывая про члены и жопы. Миха бесился, психовал, но всё в итоге сводилось в шутку. Сейчас же Андрюхе было совсем не смешно. Ему надо сделать вид, что ничего не было и продержаться ещё два концерта. Репетиции можно будет прогулять, всё равно он не играет на инстументах. Правда, тогда Горшок на него обидится, но после ухода Леонтьева Князь вернётся в привычный режим и всё встанет на свои места. Главное — свести все контакты с Сашей к минимуму и не оставаться с ним наедине. Андрей прекрасно понимал, что, не смотря на большой опыт в драках и армию, один на один против Саши он не выстоит — Лось был просто огромным. Поэтому лучшей тактикой будет спрятаться и переждать.       Согласовав с самим собой дальнейший план действий, Андрюха затянулся третьей сигаретой. Он уже немного успокоился и расслабился, как вдруг за его спиной скрипнула дверь. Сердце затрепетало как загнанный зверёк. Князь мысленно прикидывал куда побежит, если вдруг окажется, что это Саша явился по его душу. С трудом сдержав подступающую истерику, он обернулся к двери, решив встречать опасность лицом к лицу. Хотелось зажмуриться и, как в детстве, сказать «я в домике», но Андрей лишь отбросил сигарету и приготовился бежать в любую секунду. Дверь снова скрипнула и подалась вперёд. На подобии крыльца вместо Лося стоял Миха. Князь в очередной раз захотел разреветься.       — Андрюх, хорошо, что я тебя нашёл. Важный разговор есть, понимаешь, да?