Мой любимый 2к17

Морозно, пальцы не чувствуются, лицо неприятно колит, хотя она только вышла из школы. И вот как теперь домой топать. Но вообще домой-то и не хотелось особо, можно было опять засесть на еле живой заброшке или пойти греться в подъезд. Неважно. Снег под ногами еле хрустел, он уже давно истоптан и на снег похож не был. Вязкая темная каша, из которой достать ноги было уже достижением. Непонятно, куда идет Женечка. Она сама не знала. Город был изучен от и до по миллиону раз, особенно самые его укромные уголки. Но стоило нашей Женечке поднять голову, так сразу нашлась жертва, чья рыжая макушка выделялась из окружения. В попытках не упасть она все же добрела до... — Привет рыжуля! Куда так спешим, делать ступид хомворк небось? — Ебанутая? — Зашкварница рыжулькина, хватит агриться! Куда топаешь? — Домой иду я. — Рыжулькина хочет сигаретку? — Хочет, сюда давай. — А кто сказал, что я предлагаю? Может мне узнать надо, чтобы тебя на учет поставили потом. — Девушки лишь хихикнули. Сколько раз вместе курят, разве кто-то кого-то и правда сдаст? Лол. Учиться в одном классе это значит, что когда-нибудь вы будете сидеть вместе, работать в одной группе по проекту, пересекаться взглядами и много, очень много сраться. Спросил что-то глупое? Посрались. Слишком много занимаешь места на парте? Посрались. Разные ответы на одну задачу? Посрались. И так далее и тому подобное. И вот две бестии, а-ля Артемочка и Женюша, каждый день ебутся с мозгами Вероники. И сидят они рядом, и все проекты делают вместе, и каждый день Роня хочет повеситься. Но если с Артемкой кринжулей было понятно, что его уже ничего не исправит, то с Женькой кринжулей ситуация была интереснее. По крайней мере, в ней еще таилась частица разумного, которая останавливала ее от засыпления туалета дрожжами. Да и если разговориться с ней, можно было уйти в душевный диалог за сигареткой. Явно был кто-то, кому Женя рассказывала больше, но и Веронике она говорила не так и мало. Но более поверхностно. Так даже проще. Солнце светит, снег блестит, мороз морозит, а девчата пришли к подъезду. Чужому. Ну не в своем же курить, ей богу. Железная дверь легко открылась, не быть же ей закрытой. Кто вообще придумал железные двери? Тот, кому нравится в мороз окончательно добивать свои мертвые пальцы адской болью холодного железа? Понабирают садистов. Стены можно было разглядывать вечность, пока они не начнут разваливаться, и рукописи на ней не канут ко дну. Как же много содержат эти надписи историй, и как давно были написаны они. Например... — "Ира шлюха". — Мда. — "Ты картина я портрет, ты скотина, а я нет". — Жень, прекрати хуйню читать эту уже, или тебя к Ире припишу. — "Любовь - это книга, а книга - роман, роман - это сказка, а сказка - обман". — А дальше где? — Нет дальше, чел не шарит видимо. — Что за поколение, за классику не шарят.— И вот, сидят две школьницы и курят. Главное чтобы бабка какая-нибудь не вышла, а то все, придется прикрывать курильню. А потом еще бегать по холоднющим улицам и сидеть где попало. Жопу морозить не хочется. — Алена Швец, спой мне "ведьм у нас сжигают". — Обойдешься. Ну и ладно. Сидели они на одной ступеньке по разные концы, ну и решила Женюша прижаться к Ронюше. Сигареты давно докурены, а руки свободны. Надо бы их занять. Вот Женечка берет руку Вероники и кладет на щеку себе. Роня и не против. Красные от мороза носы касаются, а губы с черной помадой слегка чмокают чужие губы и оставляют след. Все легко и спокойно, хотя могли бы уже губы друг дружке откусить в процессе поцелуя. — И вот как мне помаду отмывать твою? —