suffocate

Борьба с нищетой поистине сдавливала — постоянная проверка счета на карточке, мысли, как прожить на считанные копейки еще неделю, гнев на несправедливость жизни. Каждый день пропитывался горечью и желанием либо хоть что-то изменить, либо окончательно закончить. Очередное утро, когда ослабленные пальцы отчаянно сжимали подушку, молча моля о том, чтобы не покидать постель. Сложные планы, забитый график, очередная гора стресса — от одной лишь мысли о предстоящем ненависть стремительно заполняла легкие, ограничивая простоту дыхания. Медленно и неохотно покидая кровать, которая будто бы своим скрипом прощалась, Мэдисон на ватных ногах идет на кухню. Взор измученных янтарных глаз устремляется на список дел на день, повешенный на холодильник. Он подходит ближе, прищуривается, но не может разобрать и слова. — Я писал это под психотропными препаратами? — на лице его прорезается хмурь и он потирает глаза. Ну, он был… почти что прав. Правда скорее не под действием психотропных препаратов, а под огромным количеством мелатонина, слезно умолявшего поскорее лечь спать. — Так… ну, вроде что-то понятно. — Пункт первый: не опоздать на первую пару. Мэдисон проверяет время на телефоне и с его губ слетает разочарованный вздох — рука тянется за карандашом, чтобы вычеркнуть неудавшееся дело. Пункт второй: не нахамить никому из доцентов. В скобках три восклицательных знака — приоритетное дело. — Постараюсь. — тот усмехается. Третий пункт: не нахамить тупым клиентам. В скобках пять жирных восклицательных знаков. — Черт. Сегодня же моя смена в кофейне, — он сразу же уходит с кухни, даже не удосуживаясь дочитать свой список. — Хочу уволиться. — *** После пар день тянется мучительно долго, словно количество миллисекунд в секундах увеличивается, секунд в минуте, минут в часе, а часов в сутках. И ведь можно только подумать о том, как кто-то счастливый после пар идет домой, вкусно и плотно кушает, имеет возможность хорошенько расслабиться… но, увы и ах, такая прелестная привилегия обошла Мэдисона стороной. И вот, он стоит за кассой в рабочей одежде, обслуживая всех и каждого. Клиенты, как будто ему на зло сегодня были особенно противными, и выдавливать из себя 'доброго вам вечера' с каждым разом становилось все тяжелее и тяжелее. Язык почти что поворачивался нахамить в ответ, сказать, мол, 'чтоб ты этим кофе подавился, урод', но здравомыслие брало верх — работа в навороченной кофейне, да еще и за достаточно приличные деньги… такое сокровище нельзя было потерять по такой глупой причине. Нетерпеливый взгляд пронзает часы, говорит им идти быстрее, чтобы эта проклятая смена скорее кончилась, но они даже и не думают ускоряться. Хочется подойти к ним, накричать, разбить их, затоптать, а потом… — Здравствуйте, — мягкий голос обрывает раздумья и заставляет бариста вернуться в реальность. — Большой ристретто, пожалуйста. — Мэдисон смотрит на посетителя — какой-то смазливый мальчик с чересчур вежливой улыбкой и добрым взглядом. Больно фальшивый. «Так бы и плюнул ему в лицо,» — думает он, слегка хмурясь. «Омерзительно.» — Да, сейчас сделаю. — следует сухой ответ, передающий ощутимую недоброжелательность сотрудника. Легкими и почти что грациозными движениями, натренированные руки начинают готовить кофе, пока заказчик наблюдает то ли с очарованием, то ли с некой забавой. — А вы мастер в своем деле. — — Ага. — — Хорошо выглядите. — — Угу. — — Может… — — Мгм. — Клиент усмехается — ему даже не дали договорить, а он сразу получил ответ, хоть это и было невнятное мычание. — Я Икс. — Бариста наконец поворачивается к нему лицом и протягивает ему кофе — его абсолютно каменное и холодное лицо почти что внушало страх. — Ясно. До свидания. — Тот лишь просто хихикает, забирает свой кофе, и, не говоря ничего больше, разворачивается и уходит. *** Кто бы только мог подумать, что какой-то несчастный фанатик кофе может оказаться настолько влиятельным? Каждая новость, которую узнавал Мэдисон, ставила его в ступор все больше и больше. Как выяснилось, тот самый Икс — одаренный студент инженерного института, у которого были своеобразные связи с владельцем кофейни, в которой работал приглядевшийся ему хмурый бариста. Какие связи? А, еще оказалось, что этот смазливый мальчик как-то смастерил им инновационную кофемашину и владелец кофейни ему чуть ли ботинки не вылизывал. Базируясь на этом, нетяжело было догадаться, что Икс легко воспользовался этим преимуществом и вызнал необходимое количество информации о желанном человеке. … — Чертов сталкер, — цедит сквозь зубы Мэдисон, сжимая телефон в руках. Он нашел его в ВК. — Почему я? — «Приветик. Ты и вправду по-мастерски готовишь кофе.» «Ты еще и студент биофака? Интересненько!» «Может все-таки сдружимся?» Видя эти сообщения, руки невольно начинают дрожать и словно сами, будто имея свою волю, жмут на кнопку ‘заблокировать’. — Придурок. — Конечно, это в какой-то мере пугало. Почему он кого-то интересовал? Что в нем было такого? Обычный человек, порабощенный мраком и несчастьем. Человек, вынужденный изворачиваться настолько, насколько это возможно, лишь бы выжить — нелюбимая работа, вечное удерживание самого себя, подсчет каждой копейки. Любое место, куда бы он ни пришел, пропитывалось гневом и ненавистью. Это был просто разочарованный жизнью человек, так что же в нем цепляющего? Он и сам хотел бы знать. *** Икс все лип к нему, подобно банному листу — искренний интерес, своеобразные просветы заботы, всяческие подачки. Неясно, что в нем было такого, но что-то таки заставило Мэдисона смягчиться, хоть и не полностью избавиться от защитных барьеров. Они стали все больше видеться в кофейне, и бариста не понадобилось много ума, чтобы понять, что его новый… знакомый стал пытаться заглядывать чаще в его рабочие смены. Да и общение их стало каким-то более близким, дружелюбным, хоть Мэдисон и не стеснялся в лишний раз съязвить или опрокинуть какую-то колкость. Недоверие всякий раз заполняло грудную клетку, нехорошее предчувствие. Почему? Почему Мэдисон? Что он сделал? Что в нем такого? Единственный верный компаньон, сопровождавший его всю жизнь — это одиночество. Но хороший ли то спутник? Его холодные объятия обращали сердце в лед, а чужие взгляды на себе ощущались как чуждые, враждебные. Собственные печали пожирали душу, и, казалось бы, никто не мог помочь такому необратимому процессу — да и не просил он никогда он помощи. Так зачем ему мешают жить так, как он жил всегда? *** Комната заполняется некой неловкостью, напряжением; они сидят друг перед другом на кухне и между ними повисает молчание. Не то приятное молчание, когда им совсем не нужны никакие слова, а какое-то более растерянное, когда правильные слова подобрать особенно тяжело. … — Знаешь, ты хороший друг, Мэдисон. — Друг? — Не понимаю, почему ты так думаешь. — В янтарных глазах словно проблескивает вина и взор устремляется на собственные колени. — Почему? Мне казалось, что для столь одаренного человека это будет вполне себе очевидно, — он поддразнивает, но быстро возвращается к прежнему настрою. — С тобой приятно проводить время. Я рад, что мы познакомились. — На добрую минуту в комнате вновь повисает молчание, когда вдруг беловолосый прерывает мучительную тишину. — Икс, — в его голосе ловится какая-то мрачность, неудобство. — Тебе нужен тот человек, который смог бы быть рядом с тобой на каждом этапе твоей жизни. Тот, кто шел бы с тобой даже в самые сложные моменты… не тот, кто только сможет в стороне смотреть на то, как ты увядаешь. — Наверное, это самое искреннее, что он когда-либо говорил в своей жизни. Дальше разговор не задался, что было и неудивительно. Недолгий обмен неловкими, краткими фразами, и Мэдисон уходит домой. Что-то неприятное подкатило к горлу; то ли горечь, то ли желчь. Обдумывая каждое слово, хотелось лишь… Чего хотелось? Исправить ошибку? Вернуться и поговорить? Просто исчезнуть? … — Черт бы его побрал, — шипит бариста, заходя к себе в обитель и с громким хлопком закрывая дверь. — Почему это должен был быть я? — И вот, это до тошноты знакомое чувство — ненависть, полностью заполняющая тело, каждую его клеточку. Больше не ненависть, нацеленная на все вокруг — скорее ненависть, устремленная на самого себя. Мэдисон никогда не заслуживал такого хорошего человека, как Икс. *** После того дня, он словно испарился. Не осталось ни слуху, ни духу — уволился из кофейни, хотя вечно говорил, как ему повезло туда пристроиться, аккаунты в соц-сетях удалил, да и номер сменил. Лишь в университете мелькал, но как завидеть могли его, так сразу же он и исчезал. Мэдисон думал, что это к лучшему, думал, что никто ему не нужен, думал, что он создан для одиночества… но одна мысль никогда не покидала его. «Я скучаю по тебе, Икс.»