Не правда.

— я тебя люблю, Руслан, пиздец как. Те самые заветные слова, о которых раньше только мечтать можно было. От них плакать, словно маленькая девочка, хочется, но ситуация сейчас явно не лучшая для такого выражения своих чувств. Даня дыханием своим горячим шею обжигает, татуировки на ней оставляя, свои собственные, только бордовые, пока руки Руслана под одежду пробираются, изучая все рельефы тела и места́, где парень ярче всего на прикосновения реагировал. Тушенцов бока поглаживает, на спину переходит, будто позвонки пересчитывает, по самому низу живота проводит, отчего у Дани внутри так больно-приятно скручивает всё, но точно неприятно ткань в районе паха натирать начинает. — пойдём. Рус на самое ухо шепчет, берет парня за руку и сам к выходу из квартиры тянет. Кашин же, кажется, не понимает ничего, но того факта, что его шатен куда-то отвести хочет, вполне достаточно для полного спокойствия. Перед домом машина черная стоит. Звук разблокировки дверей эхом по улице тихой разносится, хлопок дверей и рычание заводящегося двигателя, а после уже яркие огни фонарей в окнах мелькают, пока парни шагают по совершенно пустой улице. Двор Руслана. Тоже абсолютно пустой, ни в одном окне света нет. И правда, кто не спит в четыре утра? Только школьники, которые сидят в компьютере и мамы этих школьников, которые каждые пять минут их спать гонят, каждый раз выслушивая, что осталось еще пару минут. Обычно такая пустота пугает. Ощущение, будто район совсем мертвый, людей здесь нет, ибо их всех поразил неизвестный вирус, а лекарство от него найти не успели, или еще какое-то происшествие, от которого тут никого не осталось. Обычно такая пустота пугает, но не в этот раз. В этот раз бояться невозможно, просто повода нет, разве что мысли тревожные лезут из-за действий Дани, который только недавно холодным, как лед, был, а сейчас сам на соседнее сиденье перелазит, усаживается на колени парня и за поцелуем лезет, ерзая нетерпеливо. Как бы странно всё это не было, Рус отказаться не может. Нет ни возможности, ни желания. Поэтому он Кашина осторожно одной рукой за талию придерживает, а вторую ему на щеку кладет, поглаживая и иногда в волосы ее запуская, и целует. Сначала быстро, рвано, просто губы переминает, но потом поцелуй углубляет, большим пальцем чуть подбородок парня вниз оттягивая, дабы удобнее было языком в чужой рот проскользнуть. Рыжий лишь стонет сдавленно в поцелуй, когда рука, что недавно живот рельефный поглаживала, под штаны юркнула, расстегивая их ловко и приспуская настолько, насколько их поза сейчас позволяет. Русик по члену проводит через довольно плотную ткань трусов, которые вскоре вместе со штанами где-то на заднем сидении автомобиля оказываются, а Кашин остается в одной лишь футболке. Тушенцов из бардачка смазку быстро достает, а Данька, кажется, кучей вопросов задается: зачем, как и откуда, — но они все отпадают, как только в нем сразу два пальца оказываются и двигаться размеренно начинают, заставляя Кашина сильнее к парню прижаться и в его плечи ногтями вцепиться. Когда Даня сам на пальцы насаживаться начинает, шатен третий палец добавляет, пока второй рукой осторожно по спине водит, вдоль позвоночника, успокаивая. — я готов уже, бля-ять, — Кашин в плечо куда-то измученно стонет, на месте ерзает, из раза в раз возбуждение чужое задевая. Тушенцов пальцы плавно вытаскивает, в кармане квадратик серебристый нащупывает и, чуть позу сменив, по члену защиту раскатывает, дополнительно чуть лубриканта на руку выдавливает и по всей длине распределяет, головку к промежности подставляя. Даня на самое ухо Руслану хнычет, пока тот его за бедра приподнимает и входит. Руки снова на бедра перемещаются и надавливают на них сильно, заставляя парня со стоном протяжным выгнуться, насаживаясь на всю длину. Руслан поцелуи оставляет на коже бархатной. На плечах, на шее, на ключицах, на груди — везде, где только получается, пока Даня за его руки держится и двигается размеренно, голову назад запрокидывая от каждого поцелуя и прикосновения, которые на коже нежной ожогами ощущаются, но их хочется больше и больше. Член смазкой естественной истекает, умоляя что-то с ним уже сделать, поэтому рыжий руку тянет, пытаясь к себе прикоснуться, но тут же чувствует, как его останавливают. Тушенцов темп сбавляет, вскоре совсем останавливаясь под недовольное мычание парня сверху, но этот звук сменяется тихим непониманием, а потом сладкими стонами и просьбами продолжить, когда Рус Даню осторожно от себя отцепляет и на грудь надавливает не сильно, прося назад облокотиться, на руль, а после сам двигаться начинает, задавая собственный темп. Данечка выполняет все послушно и назад отклоняется, стараясь руками хотя бы за колени Руслана ухватиться. Тот в свою очередь одной рукой кожу гладит, водит пальцами от груди и сосков до самых коленок острых, заставляя тело сверху подрагивать, покрываться мурашками и глаза прикрывать блаженно каждый раз, когда вторая рука до члена дотрагивается. Тушенцов головку обводит пальцем, уздечку потирает аккуратно и изредка по всей длине проходится. Ещё пара толчков глубоких и перед глазами все плыть начинает. Оргазм легкой дрожью по всему телу разливается и шатен выдыхает хрипло, откидываясь на спинку сиденья под высокие стоны Кашина. В тот момент особенно сильно хотелось его лицо увидеть, пока он, дрожа всем телом, снова и снова имя темноволосого повторял, когда тот, не выходя из парнишки, еще несколько раз по всей длине рукой проводит, а потом головку большим пальцем потирает, чувствуя, как по руке жидкость вязкая стекает. У Тушенцова в бардачке, кажется, все для секса есть, поэтому он снова к нему тянется, на этот раз салфетки доставая. Руся их обоих вытирает осторожно, салфетки испачканные складывая в кучу, которая потом в ближайшей мусорке окажется. Даня снова на Руслана наваливается, руками его шею обвивая, пока тот его по спине гладит с нежностью и поцелуи невесомые на коже оставляет. После этого — темнота, будто Рус в сон за секунду провалился. Потом Руслан глаза открывает, а перед ним уже светлый потолок родной квартиры, а рядом только одеяло смятое и подушки, между которыми где-то телефон лежит. Парень не помнит, как рыжего домой отвез и как сам в своей квартире оказался, а ещё он не понимает, почему только недавно Даня нахуй его слал каждый раз, когда он поговорить пытался, а теперь такое позволяет делать. Тушенцов телефон отыскивает и сразу контакт нужный находит. Идут длинные гудки, парень в блоке. А дальше только тишина, которую нарушает дыхание тяжёлое и стук собственного сердца, которое сейчас словно из груди выпрыгнет