Лесная сладость

Что может быть лучше, чем дышать свежим воздухом, сидя у берега озера? Вопрос на этот ответ будет чуточку позже раскрыт. Феликс вытягивает ноги, предварительно сняв ботфорты и носки, чтобы в конце концов насладиться холодной водой, ласкающую места между пальцев. Он давно хотел с друзьями выбраться за город и воссоединиться с природой, послушать хор птиц, шуршание листьев, увидеть пару фырчащих лисиц. Собирать грибы оказалось достаточно занимательно, хотя надежды на развлечение не было никакой. Они вместе с Ханом решили, что будут жить в одной палатке, являясь двумя sunshine twins в команде. Хан в свою очередь напевал себе под нос трендовую песню и пританцовывал бёдрами, пока перемешивал суп в чугуне. Хван очерчивал территорию, собирая ягоды в лукошко. На что Чан смеялся и называл его «Красной шапочкой», а Хёнджин сделал вид как будто собирает в платье, поправляя несколько раз роскошь. Идиллия была на высшем уровне, самый спокойный человек мог позавидовать чёрной завистью. *** В далёкой темноте, скрытой за мощными листвой деревьев, раздался оглушительный рёв медведя, с большой вероятностью голодного. Ли подскакивает с места и прижимается к Хану, которому было плевать на происходящее извне, сейчас он видел десятый сон про белку пытающуюся поймать жёлудь. — Хани, Хани, любимый, проснись, пожалуйста, мне страшно. Феликс тараторит быстро и вполголоса, тормоша одной рукой плечо Джисона. Страх всё больше усиливался, когда слышал посторонние звуки, те же самые хрусты засохших сучьев. Как назло, слух усилился в немалом количестве, младший мог слышать дыхание совы на дереве в 10 метрах от палатки. Ноги трясутся, слёзы начинают наворачиваться на глазах, стекая дорожками и падая на футболку старшего. — Хани, пожалуйста. В конечном итоге Джисон просыпается от постоянных содроганий рядом с собой. Он медленно открывает сонные глаза, тут же приподнимаясь на локти. — Ликс, ты чего? Что-то приснилось? — Я слышал медведя не так далеко от нашего лагеря. Ангельское личико, губки прижаты, бровки подрагивают, а руки всё также хватаются за Хана. Брюнет выдыхает, притягивая к себе в объятия младшего. Хоть разница и была всего лишь в день, Джисон принимал Ликса, как за младшенького братишку, о котором нужно много заботиться и дарить любовь. Успокоить самым неординарным способом Хан решает в последний момент, когда видит не останавливающиеся ручьи слёз со страхом. Рука аккуратно очертила каждый выпирающий позвонок, заставляя обратить на себя внимание. Вторая непристойно улеглась на бедре, слегка вдавливая в спальный мешок. Джи сокращает дистанцию между ними и обхватывает сначала верхнюю губу Ли, потом нижнюю, чередуя так пару раз. Ошеломлённый младший не в силах что-либо сделать, однако процесс оставляет за собой только удовлетворение. Сердце всё также бешено колотится, только уже в этот раз по другой причине. В небе видна падающая звезда, чьё предназначение было выполнено. Уши краснеют и от этого чертовски становится стыдно, сразу выдают все испытываемые эмоции. Извращённый чмок после разрыва поцелуя готов был разорвать Феликса из-за паники. Он пробегает быстро глазами по лицу и телу напротив себя, хотя прервать тишину, но Хан не даёт, снова вцепляясь в губы. Второй поцелуй уже не даётся невинным: язык Джисона собственнически изучает полость рта Феликса, проходясь по ровному ряду белых защитников. Не колеблясь, Ли разъединяет, тем самым пропуская гостя под тихое мычание в губы. Ещё парочка десятков секунд и Ликс будет глотать воздух, как рыба на суше, наблюдая за раскрасневшимся Джисоном и его томным взглядом. Та проблема и страх были напрочь забыты и скомканы, словно ненужный конспект. Джисон был великолепен при лунном свете, Ли даже задался вопросом: «А не Афродита ли перед ним?» Брюнет слегка меняет позу, ставя руки по бокам от головы блондина и находясь сверху. Определённо так лучше был ракурс на всё происходящее. Феликс жмётся, но разум уже затуманен, поэтому он тянется рукой к старшему, кладя её на затылок и зарываясь пальцами в волосах, притягивая к себе за ещё одним сладким наркотиком. Больше, больше, Ли требует, мечтает, исполняет. Хан отстраняется, расстёгивая верхние пуговицы милой пижамы с барашками. Сначала пробует на вкус небольшим укусом, далее оставляя поцелуи, слегка оттягивая кожицу, зализывая сразу. Феликс трясётся от переполняющего возбуждения, член стоит колом, а тело обмякло, двигаться сейчас было очень тяжкой работой. Небольшой холодок сочится через замок палатки, заставив поежиться. Шея была полностью удовлетворена, поэтому Джисон переходит на плечи и ключицы, уделяя им должное внимание. Он проводит по выпирающим косточкам, оставляя в нетерпении обладателя. Справиться с одеждой не было сложно преградой, и через минуты две голый торс Феликса был полностью расцелован, моментами украшен бордовыми огнями. Хан поднимает одну ногу блондина и кладёт к себе на плечо, начиная обстрел и здесь. Феликс закрывает лицо руками от смущения, пытаясь держать себя в руках, но стоны начинают вырываться из клетки, как только Хан начал расцеловывать внутреннюю сторону ляжки. Тело понемногу трясло и с новым чмоком прошибало током. Феликс готов поклясться, он скоро заплачет от неимоверного количества удовольствия. Хан делал всё слишком нежно, с долькой страсти, это придавало ещё возбуждения. Брюнет приостановил процесс, стягивая с себя ненужные куски ткани. От одного только вида Ли хотелось застонать: в меру накаченное тело, выступающие вены на руках, массивная грудь. Чуть-чуть и он выйдет из сознания в далёкий путь. Хан наклоняется к уху, обсасывая мочку и горячо шепча: — Если бы только видел себя со стороны, babe. Излюбленное «babe» приедается в голове, избавляя от всех чистых мыслей. Джисон обводит раковину языком, слыша сбитый стон. У самого него уже стоит давно, однако просто перейти к делу быстро было не его фишкой. Сначала нужно засмущать до белого каления партнёра, потом уже приступать к началу. Горячий воздух хватает за горло и зажимает нос, не давая дышать в закрытом шатре. Головка уже начала сочиться, хотя к самому главному ещё не перешли. Ли испытывает стыд по-детски, словно ребёнок неспящий в тихий час во время пребывания в садике. Старший раздвигает в стороны чужие ноги, испытуемо проводя по колечко мышц и чувствуя, как оно моментально сжимается. — Расслабься, детка. Джисон достаётся из рюкзака смазку, выдавливая её на пальцы и хорошо растирая. Феликса больше интересовал вопрос, почему у него она была с собой, откуда и зачем. Неужели он планировал это с самого начала? Дразняще надавливая на колечко, старший наконец-то вводит половину пальца внутрь, смотря за лицом партнёра. Новые ощущения не очень приятны, да даже не неприятны, а больше непривычны, таковой боли не ощущается. Короткий кивок дал согласие на продолжение дальнейший действий Джисона, Ли доверял ему, как никому другому. Он знал, что его любимый хён никогда не даст в обиду, и уж тем более причинит вред. Отвлекающие поцелуи были наверное лучшим способом, чтобы немного унять ураган бушующий внутри. За это он любил Джисона. Медленно, но верно мальчики подходили всё ближе к важному событию для каждого из них, ни один ни разу не имел близкий контакт с человеком. И всё-таки в коим-то роде этот секс был романтичен, под светом Луны некоторые части так и сияли, пока остальные находились во тьме из-за ночного времени. Разработанное нутро уже горело желанием ощутить в себе что-то большее, живое, такое же горячее. Ли махнул бёдрами вперёд, пытаясь сильнее насадиться на пальцы, попадая ровно по простате. Тельце словно получило шаровой удар молнией, выгибаясь до хруста в позвоночнике. Протяжный стон кажись разнёсся по всему лесу, это было громко и приятно слуху. Хан вскоре вытаскивает пальцы, сразу же растирая свой член оставшейся смазкой и добавляя ещё сверху. Хан подносит член и медленно входит, совсем чуть-чуть, не доходя половины. Внутри Феликса очень узко, до такой степени, что появляются звёздочки перед глазами, воздуха категорически переставало хватать хоть на грамм. Сова за пределами охраняемой территории что-то ухала, умывая свои крылышки. Возможно у них появился немой свидетель. — Можешь. Джисон огладил бедро партнёра, входя до конца. Так как Феликсу это всё впервой, было немного больно. Ну конечно, когда в тебе буквально инородное тело масштабных размеров — тут ли не будет болеть очко. Брюнет припадает к щёчкам, зацеловывая каждый миллиметр и тем самым щекоча Ли. Блондин тянет за шею на себя старшего, чтобы вновь ощутить его пухлые губы на собственных. Они были словно из сахара, хотелось целовать и целовать постоянно. Неужели так действует наркота? Первый рывок дал о себе знать, буквально выбивая стон в губы любимого человека. Пальцы мёртвых хваткой вцепились в плечи брюнета во время его движений. Стон за стоном вылетали каждый раз, как только свершался толчок, а если ещё было совершено попадание по простате, то это уже были лучшие стоны в жизни Джисона. Пот стекал со лба, капая на впалый живот Феликсу, пошлые удары кожи об кожу приводили в экстаз, тяжёлое дыхание и хриплые стоны над ухом вынуждали мурашек бегать толпами. Незамысловатые узоры на спине Хана от ногтей блондина останутся надолго, зато можно считать их за трофей. Скорость увеличивалась постепенно, до того момента, когда уже двое дойдут до пика и изольются обильно на живот. Джисон ощущает прекрасно пульсирующие вены после разрядки, в то время как Ли хватается за воздух, восстанавливая сбившееся дыхание в ноль. Старший осторожно протирает места недавней похоти, закладывая в уголок палаты использованные материалы. Он без сил падает рядом с Феликсом, пролезая рукой под его шеей и укладывая кисть на плечо. Довольный Ли чуть ли не мурлычет, разворачиваясь к брюнету и укладывая голову на обнажённую грудь, проваливается в сон моментально. Джисон лишь одаривает улыбкой и укрывает двоих одеялом, подтаскивая вплотную к себе возлюбленного. В голове только одно: «Повторить бы ещё раз.» *** — Ребята, вы не могли потише быть, а? Почти половину ночи не спали из-за вас. Хван устало потирает сонливые глаза под смущённый бубнёж Ли и заливистый смех Хана.