ich tu dir weh
4 января 2024 г., 15:45
И вот, ты сейчас лежишь на холодном полу передо мной. Такая жалкая, такая слабая, такая убогая... Ушко, милая Ушко... Блять, как же меня бесит твоё имя. Доктор Масакрик так плох в выборе имён, поэтому я буду называть тебя немножечко по-другому.
Тряпка!
Ты как тряпка, об которую можно вытирать грязную подошву обуви. Не способная дать отпор и даже возразить! Ах, да! Ты же у нас плохо ходишь и любишь боль. Тогда готовься к худшему, тварь! Тебя можно называть только так, а всё потому что ты не заслуживаешь того, чтобы тебя звали нормальным именем. Ты создана лишь для вымещения негатива и злобы. Игрушка, груша для битья, рабыня, шлюха... Столько синонимов можно подобрать, чтобы тебя описать!
Я присаживаюсь на корточки и начинаю рассматривать тебя. Чёрт, язык так и чешится называть тебя Ушком по привычке! Ненавижу это! Твоё блядское имя эхом отзывается у меня в голове.
Масакрик, ты придурок. Великолепный придурок!
Итак, я взглядом изучаю твой внешний вид: шапочка-зайка, ДУРА, ХУЛИ ТЫ МЕНЯ КОПИРУЕШЬ?! которую сшил доктор, уродский полосатый свитер, голубые волосы, боже какой отвратительный цвет, и конечно же глаза... Глаза, в которых читаются слабость, тупость и зашуганность. Не могу в них смотреть, так и хочется воткнуть в них десяток шприцов, чтобы они истекали кровью, похожую на клубничное варенье. Начинаю представлять, как я слизываю с твоего уёбистого лица, блин, это даже невозможно назвать лицом, кровь, соблазнительно стекающую по твоим щекам. Вскоре мои фантазии и мечты воплатятся в реальность. Тебе будет больно. Очень больно! Ой, забыла, ты же мазохистка. Однако я причиню тебе такую боль, которая даже и не снилась в кошмарах узников нацистких концлагерей. Но для начала тобой нужно воспользоваться по предназначению.
Я начинаю вытирать свою обувь об твой свитер, больше похожий на половую тряпку.
Безвкусица! Тварь без чувства прекрасного! Уёбище! Замухрышка!
Растираю свитер до дыр, до состояния непригодности... Ты лишь улыбаешься. Походу, тебе нравится это. Но это только начало — дальше будет хуже.
Грязное создание!
Как хорошо, что я сегодня надела каблуки, ведь с помощью них я разъебу твоё никчёмное тело до такой степени, что даже сам доктор Масакрик не сможет восстановить его.
Приступим!
Для начала тебя надо раздеть, что я и делаю прямо сейчас. Такая жалкая, такая тощая, такая бледная, фу, боже! Кожа да кости. Ни грамма жира. На тебя невозможно смотреть.
То и дело я!
Обращаю внимание на место, где находится лобковая кость. Говорят, что если её сломать, то испытаешь такую боль, которую и врагу не пожелаешь. А я пожелаю. Тебе! Я, конечно, прекрасно понимаю, что обычным каблуком её не сломать, но я постараюсь сделать так, чтобы ты умоляла прекратить издеваться над тобой.
Втаптыю каблук, стучу со всей силы по костяшке, но страданий на твоей морде я что-то не вижу. На морде совершенно положительные эмоции.
Бесит!
Пинаю твою промежность носочком обуви. Ты вся течешь! Грязная, похотливая сучка! Мне такой реакции нахуй не надо! К несчастью, я совершенно не знаю твоих слабых мест. Я бы спросила у доктора, однако мне как-то неловко говорить ему об этом. Хе-хе.
Продолжаю изучать твоё тельце каблуком, тыкая им по разным местам.
И...
Ай! — Вскрикиваешь ты, зажмурив глазки.
Нашла...
Я нашла "ахиллесову пяту"!
И это твоя башка, твоя пустая башка, в которой и мысли разумной нет!
Голова — это, довольно, нежное место, и если ударить куда-то не туда, то можно и коня двинуть. Постараюсь быть немного осторожной, иначе я наступлю на "опасные" места, и ты умрёшь раньше времени. А я этого допускать не хочу.
Хрясь по глазу!
Вытаскивая окровавленный каблук из глазницы, я замечаю, как ты начинаешь плакать, из ещё целого глаза течёт речка горьких слёз, что капает на пол. Отлично! Снова сую своё оружие в то самое место, где был глаз, и начинаю ковыряться им, размешивая там кровавое месиво. Ты кричишь, умоляешь меня отпустить тебя, но я, словно глухая, не слушаю твои жалкие просьбы и продолжаю измываться над тобой. По морде стекает много крови, что возбуждает меня, и я чувствую жар внизу живота. Ах, какое сладкое ощущение! Жар! Ту же самую процедуру я провожу с другим глазом: размешиваю каблуком смесь крови и прочего дерьма. Весь процесс сопроводжлся хлюпаньем крови и душераздирающими воплями жертвы.
И вот, валяешься ты — безглазая, униженная, окровавленная и дергающаюся в конвульсиях. Зрелище достаточно неприятное, но не для меня!
Ты теперь больше никогда не увидишь своего неповторимого доктора Масакрика. Ха-ха-ха!!!
Я никогда не устану мучить тебя...
Беру острый-преострый шприц, хватаю тебя за волосы и поднимаю на ноги. Но ты, сука, падаешь!
Блядина!
Вторая попытка. Мне придётся тебя приобнять, чтобы ты не плюхнулась на пол. Обхватывая талию, я просовываю остриё шприца в ушное отверстие, дабы проткнуть барабанную перепонку.
Всё!
Ты больше никогда не услышишь ласковых слов доктора Масакрика, хе-хе! Затем я беру тебя за шкирку и что есть силы кидаю об стену. На ней остаётся пятно крови, и ты скатываешься по ней. Полумёртвая. Но я ещё не наигралась.
Кровавые дыры вместо глаз. Они меня так заводят. Я бы оттрахала их, но, к сожалению, я не имею члена, плак-плак...
Внезапно ты приходишь в себя. И тут в моей голове зарождается гениальная идея. Хочу, чтобы ты сдохла с позором, ибо ты не достойна того, чтобы красиво умереть.
Снимая с себя намокшее нижнее бельё, я сажусь на твой живот. Ты ничего не видешь, но чувствуешь запах выделений и мочи, пытаясь прикрыть нос рукой, но я не позволяю тебе этого сделать.
Нюхай, мразь!!!
Я насильно открываю твой рот, царапая ногтями язык, и засовываю внутрь свои трусы по самые гланды.
Ты кашляешь, задыхаешься, но не сопротивляешься. Наконец ты не выдерживаешь этой пытки и выблевываешь свой непереваренный завтрак и желчь. Мои рука и трусики теперь запачканы слизкими остатками пищи и желтоватой плохопахнущей жижей.
Мерзость!
Ты ещё за это ответишь!
Я размазываю всё это дерьмо по твоему ебалу, а часть согребаю ладонями и выливаю обратно в рот.
— Ненавижу... Умри... — тихо, но злобно приносит Ушко, выплевывая свои флюиды.
Совсем страх потеряла, сволочь!
Я резко сую свою руку в грязный рот и хватаюсь за твой "развязанный" язык с желанием вырвать его голой рукой, без всяких орудий. Ты визжишь, как свинья, которую режут заживо. Хотя ты есть свинья, но только в человеческом обличии. О да! Я с гордостью достаю оторванный орган вкуса со стекающей кровью, а затем кладу к себе в рот и начинаю жевать его. Жёстко и невкусно. Это как обычное сырое мясо. Кроме того, его ещё дополняет отвратительный привкус рвоты. Однако я по непонятным причинам продолжаю жевать эту дрянь, наблюдая за тем, как ты захлебыввешься своими флюидами, кровью и рвотой. Всё это зрелище сопроводжали звуки бульканья и моего громкого жёва. Я гнусно улыбаюсь и кручу на пальце свои замаранные трусики, которые как на зло слетают и приземляются на лицо неожиданно зашедшего доктора Масакрика, который как всегда был безупречно чист, как и положено хорошему врачу.
— Клубничка, милая, объясни мне, пожалуйста, что здесь происходит, — таинственным тоном произносит молодой человек, слегка шокировано глазея на моё творение.
Я продолжаю стоять, как истукан, пытаясь придумать хоть что-то. Однако я теперь понимаю, что мне никогда не завоевать сердца доктора, а всё потому что я убила его любимого питомца...
Примечания:
пздц...
