too good at goodbyes

В шесть лет Уиллиям бросает кружок макраме, хотя тот ему нравится. И не скучает. В семь лет — кружок шитья игрушек, в десять лет — спортивную гимнастику, в одиннадцать — баскетбол, в двенадцать — танцы и рисование, в тринадцать — волейбол и шахматы, а в четырнадцать — лёгкую атлетику. В пятнадцать Уиллиям бросает последний кружок — игры на гитаре — и больше в подобное не ввязывается. Хотя ему всё нравилось, кроме, должно быть, спортивной гимнастики, но ни по чему он и не думает скучать. И уж тем более куда-то там возвращаться. В тринадцать лет Уиллиям впервые начинает гулять с мальчиком, который ему нравится уже год. Они уже скромно признались друг другу в симпатии, но не решаются даже подержаться за руки. Мальчик тот учится классом старше, и они лишь неловко здороваются в коридорах школы, а на выходных иногда выбираются в парк или в кино. И вот в один из осенних дней они вновь гуляют по парку, говорят ни о чём, Уиллияму порой даже скучно немного, но он не показывает этого совсем. Рядом ведь он. И ему звонит мама сказать, что он срочно должен подойти домой! Должно быть, мальчик решает, что весь собственный план прогулки нужно уместить в пять минут, потому целует Уиллияма, даже зачем-то просовывая напряжённый язык в его рот… А когда отстраняется — жалуется, что в рот попали уиллиямовы волосы. Так и заканчиваются их так и не начавшиеся отношения, потому что по возвращении домой Уиллиям пишет ему сообщение, что между ними ничего не может быть! Вот так вот, не объясняя причины. А сам ёжится каждый раз, как вспоминает этот язык в своём рту. Фу. И целый год как вычеркивают из памяти. Уиллиям больше не стесняется перед мальчиком в школе, не краснеет, а сердечко не ёкает. Он просто — не специально — не обращает на него никакого внимания. У него уже новая влюблённость, ему некогда. В четырнадцать Уиллиям едет в лагерь, где в один из вечеров его целует мальчик. Вроде красивый. Высокий такой, с русыми кудрявыми волосами. И Уиллиям целует его в ответ, пока переплетаются их пальцы. А на утро после завтрака игнорирует полностью — и шутит что-то не смешно, и пальцы какие-то странные… Не до него совсем. И Уиллиям не замечает его взгляды, пока знакомится с другим парнем — всем таким загадочным. С ним интересно болтать часами, сидя в небольшой беседке. В отряде над ними не шутят, как свойственно подросткам, а говорят, что они очень милые. Уиллиям смущается. Надевает свою самую красивую рубашку в последний вечер и получает тихий комплимент от того парня. Приятно. Они даже продолжают общение после лагеря, хоть и живут в разных городах. Переписываются в социальных сетях, Уиллиям смотрит любимый сериал парня — «Ходячие мертвецы», — и ему тоже нравится. Всё обрывается в тот момент, когда Уиллиям в пятнадцать лет красит волосы в красный цвет. Он очень хотел, и родители, скрипя сердцем, разрешили ему. Только вот парень тот обзывает его «тупой пиздой», а Уиллиям даже не обижается. Он просто обрывает всякое общение. И на душе так легко, будто не было больше года тёплого общения. Как будто они не планировали встретиться вновь. Просто момент — и нет человека. Тем же летом Уиллиям ссорится со своими друзьями, но ему не о чем переживать. Он переводится в новую школу — заведёт там новых, как ему кажется. Новых друзей, хоть и ненадолго, он действительно находит, только вот случается страшное — он влюбляется. Страшно сильно влюбляется в высокого мальчика с тёмными кудрявыми волосами. Он признаётся ему почти сразу, но его отвергают. Мягко. Им удаётся сохранить дружеские отношения. Они общаются каждый день от рассвета до заката. В чате перед школой, на уроках, после них, и вечером снова в чате. Их диалог никогда не прекращается. Уиллиям ни на что не надеется, ему нужно отпустить свою влюблённость. Его устраивает и дружба! Поэтому он решает обратить внимание на их одноклассника, что так нескрываемо очарован Уиллиямом — и Уиллиям отвечает ему. Они гуляют морозным выходным вокруг озера, пьют ароматный чай и целуются между улыбками и смехом. Уиллияму легко с ним, они слушают новый альбом любимого Уиллиямом исполнителя, придумывают утопический мир. Им правда хорошо. Пока в понедельник Уиллиям не видит его. Ошибка! Это всё огромная ошибка. Так нельзя. Уиллиям обманывает. Всех. И в первую очередь себя. Этот одноклассник с влюблёнными глазами садится рядом с Уиллиямом на литературе, и Уиллиям берёт его за руку, выводя в коридор, пока не начался урок. Они отходят к подоконнику, на который Уиллиям садится и быстро проговаривает ему, что всё это ошибка, они не могут быть вместе. Он нервничает, поэтому постоянно поправляет прядь каштановых волос, пытаясь убрать её за ухо. — Но… Почему? Почему вчера ты был совсем другим? — лишь спрашивает одноклассник. Но Уиллиям не может ответить. Он лишь снова повторяет, что между ними ничего не может быть и, зайдя в класс, перекладывает его тетради на другую парту. Никто ничего не понимает, а тот одноклассник лишь заходит в аудиторию, сгорбившись, и садится на место, которое ему определил Уиллиям. По классу проходится шёпот, но никто не думает спрашивать, что случилось. Кроме него. — Какого чёрта, Уиллиям? — спрашивает он после уроков. — Он даже слушал с тобой эту грёбанную попсу. — В шестнадцать это кажется действительно жертвой. — Я ошибся, мне всё ещё нравишься ты, — лишь говорит в ответ. — А ты мне — нет, — плюёт в ответ и уходит. И его образ не вычеркивается из головы Уиллияма. Его снова отшили, уже не мягко, не аккуратно, но чувства не испаряются. Уиллияму больно, и эта боль с каждым днём только растёт. Они здороваются, даже улыбаются друг другу иногда, но Уиллияму не хватает их непрекращающегося общения. Ему не хватает пожеланий доброй ночи, рассказов о проведённом вечере, рекомендаций фильмов, крепких объятий, смеха, обращённого лишь одному Уиллияму. И в один из дней что-то ломается. Они остаются одни в кабинете после уроков, и он не убегает никуда в поисках других. Спокойно делают уроки, перебрасываясь фразами, неизменно сопровождаемые улыбками, а после бегут вдвоём покурить за школу. Прячутся за густой елью, перешёптываются и прячут в пустой пачке бычки, чтобы потом незаметно выбросить всё. А вечером он пишет Уиллияму. Будто не было этого долгого молчания. Будто они так и оставались всё время близкими друзьями. И когда Уиллиям уходит спать, он пишет ему сообщение в будущее. Чтобы порадовать Уиллияма, когда тот только разлепит глаза и полезет проверять уведомления в телефоне. И это работает. У Уиллияма мурашки по коже, а весь день настроение выше некуда. Это становится их маленькой традицией — если один уходит спать, то второй обязательно пишет сообщение в будущее. Их связь не назвать просто дружеской. Они физически нуждаются в том, чтобы дышать одним воздухом, говорить, пока не заболит горло. Ходят вместе на каток, хотя Уиллиям чувствует себя на нём, как корова, но он помогает, со смехом поднимает всякий раз, как Уиллиям падает, и придерживает его. Они, каждый у себя дома, смотрят вместе фильмы через специальные сервисы. Переписок не хватает — они созваниваются, когда порознь. Он доверяет Уиллияму и показывает свои небольшие рассказы, которые пишет время от времени. Большинство из них про его прошлые влюблённости, но Уиллиям не ревнует. Не потому что это в прошлом, не потому что у него ничего не сложилось с этими влюблённостями. А потому что Уиллиям рад, что он испытывал такое. Что люди принесли в его жизнь подобные чувства, окружили его волшебством. Их собственное волшебство уже обретает форму, краски. Уиллиям чувствует, что никогда не был так близок с кем-то, и речь не о физической близости. Но всё рушится. Вновь. Уиллиям возвращается из отпуска с родителями, где их переписка ни на день не прекращалась, но чувствует какие-то изменения в нём. Он не может это объяснить, но будто кто-то воздвигает между ними стену. Находясь в коридоре, он слышит доносящийся из кабинета разговор его одноклассников: — Что ты ему сказал? — Предложил подрочить, думая об Уиллияме. Если не отпустит — влюблённость, ну, а если отпустит, то нет, — и смеётся после этого. Уиллияму мерзко. И не только из-за этого предложения, но и потому, что кто-то в принципе пытается влезть в его отношения с ним. Уиллиям и думать не хочет, последовал ли он совету или нет, но его пугает, как рушится то, что они так долго строили. В тот же день между ними зарождается дискуссия, переходящая в эмоциональный спор, а затем и в ссору. И никто не помнит первопричину уже, потому что всё скатывается в выяснение отношений. — Я не могу быть с тобой! — кричит он, будто Уиллиям настаивает на этом. — Что, подрочил и отпустило? — спрашивает Уиллиям с язвительной усмешкой. — Что ты несёшь? — а по лицу видно, что понимает всё прекрасно. — Что слышал, — отрезает Уиллиям. — Мне больно. Мне больно от того, что стоит рядом кому-то подышать неправильно, как наше общение рушится. И он уходит, больше ничего не слушая. Проходит пара минут, чтобы осознать происходящее и разреветься так, что дышать сложно. Уиллияма пытается успокоить друг, поглаживая по спине, подаёт одну салфетку за другой. — Я просто хочу общаться с ним, вот и всё, — сквозь сопли воет Уиллиям. — Так скажи ему это, — лишь отвечает друг. А Уиллиям слушается. Резко подрывается со скамьи, прекращая плакать, смотрит на время и понимает, что именно в это время за ним приезжают, чтобы забрать домой. И Уиллиям хватает своё пальто, на бегу надевая его, и несётся по коридору в надежде успеть. Сейчас. Нужно сказать всё сейчас, иначе будет поздно. — Стой! — кричит Уиллиям, когда видит знакомую спину. Он останавливается и ждёт, когда Уиллиям подбежит. — Я хотел сказать, — дыхание сбито, уходит несколько секунд, чтобы отдышаться, — я хотел сказать, что мне не так уж нужны прям отношения-отношения с тобой. Правда. Я просто хочу общаться. Ты мой друг, и я не хочу его терять из-за каких-то там глупостей. Он обнимает Уиллияма, крепко прижимая к себе и улыбается. — Хорошо, Уиллиям. Я тоже не хочу терять друга. Но теряют друг друга. Сперва их общение держится, но стоит после окончания школы разъехаться по разным городам, как всё сходит на нет. Постепенно, но вот Уиллиям уже вспоминает о нём не так часто. Но скучает. По нему он скучает, в отличие от своих бывших, с которыми пытается строить отношения в университете. Влюбляется, встречается, а после забывает вмиг, будто ничего и не было. Как было и с макраме, и с танцами, и с первым мальчиком, в которого был влюблён. Шесть коробок, два чемодана и три доверху заполненных рюкзака. Вот куда помещается жизнь Уиллияма за несколько лет. Он вызывает грузовое такси, чтобы отвезти всё, кроме одного чемодана и рюкзака, до транспортной компании и отправить в другой город. Ему предложили работу с зарплатой куда приятнее, чем в городе, где он живёт последние годы, поэтому без сомнений соглашается. Уиллиям легко прощается со всеми: с городом, с людьми, с любимыми кафе, со старыми коллегами, с университетскими приятелями. На сердце не тяжело. На сердце приятное предвкушение чего-то нового. От работы ему предоставляют небольшую квартиру, в которой нет практически ничего. Но она в хорошем районе, новом доме, недалеко от работы и с удобной транспортной развязкой, поэтому решает обустроить её, нежели искать новое жильё и оплачивать аренду. В первую очередь он покупает матрас, который бросает прямо на пол, и постельное бельё. Что-то из посуды по мелочи он перевёз, так что квартира представляет из себя сомнительное, но место жительства. Повсюду раскрытые коробки: нет ни тумбочек, ни шкафов, кроме кухонных. Так Уиллиям живёт месяц и сдаётся. Ему удаётся завести дружеские отношения на работе с парой коллег, одного из которых зовут Роб, и они страшно любят гонять чаи в комнате отдыха во время перерыва. — Я вообще не понимаю, почему эта мебель выглядит почти одинаково, а разница в цене, будто одна тумба из бумаги, а другая из золота вылита, — жалуется Уиллиям, откусывая шоколадное печенье, которое принёс Роб. — Так найми человека, который тебе обустроит квартиру, — предлагает Роб. — Что-то типа дизайнера? — и чай отхлёбывает. — Не что-то типа, а дизайнера, да. — Это же ещё искать хорошего надо, — задумчиво говорит Уиллиям, подпирая рукой подбородок. — Ну, тут тебе повезло, что я знаю одного хорошего дизайнера, который обустраивал мне квартиру, а ещё по совместительству является моим другом, — говорит Роб и параллельно уже отправляет Уиллияму в чате сайт дизайнера интерьеров. — А по цене как? Нормально? — интересуется Уиллиям, чуть снизив голос. — Скажем так: думаю, за свою работу он должен брать гораздо больше. В любом случае, никто не запрещает тебе просто обговорить с ним и отказаться, если что. — Тоже верно, — отвечает Уиллиям и мельком пролистывает портфолио на сайте, отмечая, что ему нравятся почти все варианты. Про дизайнера Уиллиям забывает ровно до тех пор, пока не может среди всех коробок найти нужный ему свитер. А вот будь у него нормальный шкаф… И тогда он сразу открывает сайт и крайне раздражённо описывает в форме для связи, что ему нужно обустроить однокомнатную квартиру всем необходимым, чтобы выглядело минималистично, но уютно, и чтобы ремонт был с минимальным количеством грязи, ибо даже на время ему съезжать не очень хочется. И оставляет электронную почту для связи с ним. Убирает обратно телефон и продолжает искать в коробках нужный свитер. Ответ приходит через час с диапазонами цен для определённых площадей квартир и предложением договориться о времени, когда можно провести замеры и подписание договора. Уиллияма устраивает цена, даже если она будет максимальной в указанном промежутке, поэтому он пишет, в какое время бывает дома, чтобы ему подобрали время. Теперь ответ приходит значительно быстрее, и они договариваются на следующие выходные — в субботу. И Уиллиям выдыхает. Ему не придётся покупать что попало из мебели. А иначе и не получится, потому что Уиллиям не представляет, как это вообще всё скомпоновать вместе. Он смотрел на уже готовые наборы мебели, но ему кажется, что в его квартире это будет смотреться совсем иначе и в итоге пожалеет о покупке. В назначенный день он ждёт Джо Брауна — именно таким именем были подписаны электронные письма. Уиллиям старается прибраться и закрыть коробки, чтобы квартира не выглядела грудой хлама, но получается сомнительно. Накрывает пледом лежащий на полу матрас и нервно заламывает пальцы. Звонок в дверь вырывает Уиллияма из раздумий. Он поправляет на себе тонкий свитер, зачёсывает пальцами пряди каштановых волос и открывает дверь с приветливой улыбкой. За ней стоит весьма молодой высокий парень с очками в тонкой оправе. Он также улыбается и протягивает руку, перешагивая порог, представляясь. — Пока можете изучить договор, а я начну делать замеры. Позже подъедет дизайнер, и вы переговорите с ним детали, — говорит Джо и протягивает бумаги. — А вы не дизайнер разве? — удивлённо спрашивает Уиллиям. — Ох, нет, я пока учусь и работаю ассистентом, — резво отвечает Джо, — пожалуй, я приступлю к работе. — Да-да, не отвлекаю, прошу прощения. — Джо лишь улыбается в ответ и приступает замерять помещение. Уиллиям, оперевшись спиной на кухонную столешницу, тщательно изучает каждый пункт договора, отмечая, что ничего не вызывает у него особых сомнений. Хоть от юриспруденции он весьма далёк, но жизненный опыт заставляет начинать разбираться в бумагах. Не доходит до последней страницы — раздаётся дверной звонок. Уиллиям спешит открыть дверь и замирает, когда видит пришедшего человека. Он. — Майкл… — шепчет Уиллиям, не веря своим глазам. Майкл возмужал, разросся в плечах, отрастил свои кудрявые волосы практически до плеч. Черты лица немного огрубели, но глаза… Они всё такие же. Как ночное небо, усеянное мириадой звёзд. — Здравствуйте, господин, — говорит Майкл и протягивает руку. Уиллиям рефлекторно отвечает, но сам не может оторваться от лица напротив. — Майкл… ты… ты помнишь меня? — спрашивает Уиллиям осторожно и чувствует, как по коже миллионы мурашек пробегают из-за прикосновения, из-за голоса. — Вы уже ознакомились с договором? — игнорирует Майкл и отвечает вопросом, пока проходит на кухню, осматривая её. — Вы хотите менять что-то на кухне? — продолжает сыпать вопросами Майкл. — Майкл! — Уиллиям хватает Майкла за плечи, отбросив бумаги. Он бегает глазами по до боли знакомому лицу, пересчитывая любимые родинки. — Скажи, что я не обознался. Скажи, что ты помнишь меня. Скажи… — что тоже любишь меня. Нет, Уиллиям не отпустил. Не смог. Не попрощался. Скучал. Страшно скучал. Ему кажется, что его сейчас начнёт лихорадить. Сердце бьёт в ушах набатом. — Ты не обознался, Уиллиям. И я помню тебя, — спокойно отвечает Майкл, поднимая взгляд. — Ты для этого написал мне? Как предлог? — Что? Я даже не знал, что дизайнер это ты, — уверяет Уиллиям. — Мне просто рекомендовал тебя коллега, чтобы я уже обустроил свою квартиру… А письма вообще были подписаны Джо Брауном, — растерянность различима в голосе, и не нужно быть для этого проницательным. — Но, Майкл, знай я, что ты тоже переехал сюда, непременно бы связался с тобой, чтобы… хотя бы увидеть тебя. Нормально связаться, напрямую, без предлогов. — Майкл расслабляется, и Уиллиям отпускает его плечи, делая шаг назад. — И кухню менять не хочу. Только добавить сюда стол со стульями, — добавляет, чуть улыбнувшись. — Прости, Уиллиям, — смущённо говорит Майкл. — Я подумал, что ты… — Не извиняйся, — обрывает Уиллиям. — Это, должно быть, действительно было странно… — Давай сейчас мы поговорим насчёт квартиры, а вечером, если ты свободен, встретимся за ужином? Поговорим. Думаю, нам есть что обсудить, — предлагает Майкл, чуть приподняв уголки губ. И Уиллиям соглашается. А ещё проклинает себя, что не вымыл сегодня волосы. Знай он, что придёт Майкл, оделся бы презентабельнее. Что он и делает, но уже вечером. Тщательно укладывает свои каштановые волосы с пробором справа, надевает бежевую свободную рубашку, коричневые брюки и ботинки с тренчем. Они договариваются встретиться в ресторане, который выбрал Майкл. Небольшое уютное местечко с итальянской кухней, как отмечает Уиллиям, сидя за забронированным Майклом столиком. В зале играет ненавязчивая музыка, свет слегка приглушён, а на стенах развешаны чёрно-белые атмосферные фотографии. Уиллиям пытается оторвать заусенец на большом пальце, когда официант подходит уточнить, не нужно ли что-то принести, пока ожидают второго гостя, и Уиллиям просит воды. В горле пересохло от волнения. Ему не успевают принести этот спасительный стакан воды, когда в помещение входит Майкл. Уиллиям замечает его сразу, пока тот разговаривает с хостес, у него принимают верхнюю одежду и провожают до столика. — Давно ждёшь? — первым начинает разговор Майкл, присаживаясь. — Нет, сам только подошёл, — врёт. Он не находил себе места дома, поэтому пришёл слишком заранее. — Заказал что-нибудь? — Решил дождаться тебя, — отвечает Уиллиям, и официант приносит графин с водой и два стакана. Вовремя. — Готовы сделать заказ? — спрашивает официант с итальянским акцентом, оглядывая обоих. — Капрезе и баклажаны пармиджано, — отвечает Майкл, не смотря в меню. Уиллиям лишь бросает, что ему то же самое. — Что-то из напитков? — уточняет официант. — Что думаешь насчёт вина? — спрашивает Майкл Уиллияма, который отвечает, что не против. — Тогда нам бутылку Chianti Classico. — Часто здесь бываешь? — спрашивает Уиллиям, когда официант отходит. — Да, частенько. Приятная атмосфера. — Но Уиллиям здесь не за тем, чтобы обсуждать ресторан. — Майкл, мы так давно не общались… — И правда. Кажется, последний раз списывались… На втором курсе? — Чудовищно давно… — тянет Уиллиям, а сердце щемит. И как он мог на столько лет оставить Майкла? — Как… Как ты жил все эти годы? И Майкл рассказывает, что отучился на архитектора, но с работой по специальности у него не сложилось. Решил переехать в столицу, где и начал работать дизайнером, постепенно основываясь в новой нише. Архитектурное образование бесспорно помогает ему. И ни о чём другом Майкл не говорит, кроме учёбы и работы. — А личная жизнь? — решается спросить прямо Уиллиям. — Были отношения в университете, — с грустной улыбкой говорит Майкл. — Но, кажется, они были обречены с самого начала. Она не поняла концепцию письма в будущее. — Как она посмела? — шуточно удивляется Уиллиям. — А я… никому их не писал. Кроме тебя, — продолжает он серьёзно. — Лучше бы я тоже оставил это только нашим, — говорит Майкл, отпивая вино, из-за которого губы темнеют и невольно привлекают внимание Уиллияма. Они не возвращаются к своему школьному времени, разговаривая обо всём, кроме этого. Забавные истории со студенчества, последний фильм Тарантино — ужасный по мнению Уиллияма и шикарный по мнению Майкла, — переезды, путешествия, реализация — за этим проходят часы. Уиллиям всё откровеннее любуется Майклом в этом мягком оливковом свитере и собранными в высокий хвост кудрявыми волосами. Этой ямочкой на щеке и мягкими на вид губами, этим будто срезанным кончиком носа, этими длинными узловатыми пальцами. И этими абсолютно бездонными пьянящими глазами. Два больших магнита, а Уиллиям — будто весь из железа, не может не притягиваться. Они обнимаются на прощание, когда Уиллиям провожает Майкла до дома, а затем неспешно возвращается к себе, не в силах стереть с лица глупую улыбку. Он заходит по пути в круглосуточный магазин абсолютно бесцельно, берёт банку газировки, будто она способна успокоить его, и допивает, когда подходит к дому. Уже будучи в квартире, он пишет Майклу пожелание доброй ночи, но сообщение остаётся непрочитанным. И тогда Уиллиям пишет письмо в будущее. Как тогда, десять лет назад. Он не старается подбирать слова, выдумывать обороты. Нет. Просто пытается представить утро Майкла, описывает его, желает хорошего настроения, говорит, что солнце встало специально для него, ведь без него у Майкла не появятся эти очаровательные веснушки на носу. А дальше пишет о своих чувствах. В каком был шоке, когда впервые увидел Майкла, спустя столько лет. Что до сих пор не верит их встрече. Что скучал. Страшно скучал, хоть и не до конца это осознавал. Он отправляет, надеясь, что оно сможет поднять настроение Майклу. Но происходит ровно наоборот, однако Уиллиям не узнаёт об этом, лёжа на своём матрасе в необставленной квартире. Майкл плачет. Громко, навзрыд, ведь он тоже скучал. Все эти годы он вспоминал Уиллияма, но не решался написать ему, позвонить, ведь столько воды утекло. Столько зим сменилось весной, пока они жили каждый своей жизнью в разных городах и знать не знали ничего друг о друге. Пытались строить отношения, но не друг с другом. Пытались влюбляться, но не друг в друга. Пытались жить, но вдали друг от друга. Словно и не были никогда знакомы. Они думали, что это всё детское, школьное — несерьёзное. Пустое. Майкл срывает с вешалки плащ, набрасывая прямо на домашнюю одежду, и выбегает из квартиры. Надеется, что понял Уиллияма правильно, что то не было «скучал по своему бро». Утро воскресенья дарит пустые дороги, а сама судьба подталкивает, ведь каждый встречающийся светофор — зелёный. У самого дома Уиллияма он замечает кофейню и забегает за двумя кружками чая и булочками с вишней — они обожали подобные в школе. Майкл минует домофон, вбегая в подъезд благодаря выходящему на прогулку со своей собакой человеку. Он нажимает несколько раз на кнопку лифта, будто от этого он приедет быстрее, и в итоге бежит по лестнице на шестой этаж. Тридцать шестая квартира. Перед этой дверью Майкл стоял почти сутки назад, не решаясь позвонить. Но сейчас он не оттягивает момент и звонит, отходя на шаг назад, чтобы его было хорошо видно в глазок. Секунда… две… три… Дверь раскрывается, и Майкл видит немного помятого Уиллияма с растрёпанными волосами в синих клетчатых штанах и накинутом махровом халате. — Я тоже скучал, — сразу же выпаливает Майкл. — Я скучал по тебе, Уиллиям. И я не хочу больше тебя терять. И не потеряет. Они завтракают вишнёвыми булочками с ароматным чаем, облокотившись о столешницу на кухне и стоя вплотную друг к другу. Смотрят глаза в глаза и оторваться не могут. Кажется, в этой квартире не хватало не стола со стульями, а Майкла, смотрящего на Уиллияма, потому что Уиллиям думает, что больше ему ничего и не нужно. Эти два магических глаза, смотрящих на него. Эти две вселенные с бесчисленным количеством звёзд. Устремлены. На. Него. Он чуть наклоняется, но останавливается и лишь стряхивает большим пальцем крошки с края губ Майкла. Кожа мягкая, даже бархатная, благодаря очаровательному пушку. — Не разочаровывай меня, — говорит Майкл, ухмыльнувшись, и ставит бумажный стакан на столешницу, разворачиваясь корпусом к Уиллияму. И Уиллиям не посмеет ослушаться Майкла. Поэтому окончательно сокращает расстояние между ними и целует Майкла, убеждаясь, что губы мягкие не только на вид. Он не смог попрощаться. Не смог и не сможет. Только не с Майклом.