Последний разговор

Руки дрожали, внутри все еще бурлила чужая духовная сила. Ши Цинсюань крепко сжал Веер Повелителя Ветров. Еще больше бледнея, он поднял взгляд, словно хотел заговорить с Хуа Чэном, но того уже и след простыл. Ши Цинсюань потрясенно замер. Неужели это был он? Суматоха вокруг не давала возможности долго раздумывать. Вокруг пылал огонь, а его непрестанно звали: — Старина Ветер, возвращайся в круг. С твоей силой мы только сильнее станем. — Да, да! Кто бы мог подумать, мы знакомы с самым настоящим небожителем! — Ну что вы, будет вам, — отмахивался тот. Ши Цинсюань, все еще неловко посмеиваясь и отшучиваясь, вернулся в круг, засунул веер за пояс и взял за руки людей с двух сторон. Лицо его было белее снега, а сердце учащенно билось. Это точно был не Хуа Чэн. И у него больше не осталось сомнений, кто натянул на себя личину Собирателя Цветов Под Кровавым Дождем. Веер теперь снова с ним. Целый, как и прежде. Цинсюаню хотелось прикоснуться к нему, раскрыть, взмахнуть еще разок, но руки были заняты. Не сейчас. Он ушел и веер не забрал. Маловероятно, что вернется за ним. Тряхнув головой, бывший Повелитель Ветров отогнал непрошеные мысли и сосредоточился на поддержании целостности людского круга. С помощью Лань Цянцю стало значительно легче. Теперь и у самого Ши Цинсюаня было немного магических сил, которые он добросовестно вложил в защиту. Дух попрошаек воспрянул, когда они узнали, что их друг действительно божество, и перестали так нервничать. Риск разрыва круга снизился на порядок, что лишь облегчило ношу Цинсюаня. Он отбросил все мысли о поддельном Хуа Чэне и сосредоточился на работе.

***

— Это правда конец? — Не знаю, но раз небожители сказали, что все, значит и правда все. — Мы хорошо постарались, как считаете? — А то! Да мы самые настоящие герои! — Верно, без нас бы они не справились, хотя я и не совсем понял, что они там делали. — Я тоже, но все небожители были так напряжены, будто спасают все три мира. — О, старина Ветер должен все знать, он же и сам божество. Расскажешь нам, а? Ши Цинсюань сидел лицом к стене в далеком уединенном углу старого монастыря, где он обустроил свое спальное место и все нажитое за время, что провел в императорской столице. Обычно общительный, поддерживающий абсолютно любой разговор, сейчас он лишь одиноко сидел выпрямив на тонкой подстилке больную ногу и рассматривал свой веер. Нет, это был веер Повелителя Ветров, больше не его. Теперь он, простой смертный, не имел и малейшего права даже прикасаться к такому сокровищу. Даже подумывал отдать его Его Высочеству Наследному Принцу, вот только… Не смог. — Не трогай его. Не видишь, старина Ветер отдыхает. Он больше всех нас сделал, не тревожь его. — Но… Кто-то шикнул на любопытного попрошайку и остальные, бросая взгляды на одинокую фигуру в темноте, заговорили тише, стараясь и правда дать другу отдохнуть. Вот только безудержный поток мыслей не позволил Ши Цинсюаню сомкнуть глаз. «Сам решай эту проблему.» При звуке его голоса тогда почти перестало биться сердце. Сразу вспомнились и другие слова, произнесенные им: «Я давал тебе шанс!» «Надеешься меня растрогать, надеешься, что я забуду об отмщении и сброшу груз ненависти?» «Ты не к тому обратился.» Каждая фраза ворвалась в сердце и застряла подобно персиковым кольям. Цинсюань будто вновь оказался в чертоге Сумрачных Вод с прикованными цепями руками, от которых отдавало могильным холодом. Снова слышал уговоры брата поднять клинок и выбрать первый вариант, потом его смех, пальцы на своей шее и то сумасшествие в глазах Ши Уду. А потом… Ши Цинсюань зажмурился. «Нет, нет, нет, нет, нет!» В последнее время он заставлял себя не вспоминать брата, но внезапное появление виновника его смерти вскрыло едва начавшую затягиваться рану. С того момента, как он оказался в императорской столице, он запретил себе думать о прежней жизни. Уже ничего не изменить, так почему бы не попытаться начать все заново? И он правда старался. Каждый день проводил улыбаясь, переживая все новые трудности жизни столичного попрошайки. Он научился радоваться таким незначительным вещам, как внезапно обнаруженная свежая маньтоу или найденный достаточно плотный кусок ткани, который мог послужить и кроватью, и одеялом, а в холодную погоду и дополнительным слоем одежды. Наслаждался, когда не болели раненые конечности. Радовался, когда успешно предсказывал погоду благодаря ноющим суставам. Даже когда он получил свои травмы, никто от него и слова жалобы не услышал. Остальные попрошайки считали его странноватым, но добродушным и никогда неунывающим малым. Вот только никто из них не представляет, какую муку он переживает снова и снова в своих снах каждую ночь. Просыпаясь с застрявшим в горле криком, он бессознательно ворошит воспоминания. И они бессменно крутятся вокруг двух человек, самых важных в его жизни. Высокая горделивая фигура в белых одеяниях, что оберегала его с самого детства. Тот, кто заставлял его работать над собой и достигать все новых и новых вершин. Но между приятными картинами возникал потолок комнаты и связанные руки, боль от правды, что он узнал от истинного Божка-пустослова. Холодные пальцы, сжимающие с силой горло и перекрывающие поток воздуха. И то сумасшествие в глазах, какого Цинсюань никогда не видел. Вторая фигура — темная, с завязанными в высокий хвост длинными угольными волосами. Ши Цинсюань уже не помнил себя без этой тени, везде чинно семенящей за ним. Но помнил тонны поглощенной еды и выпитого вина за веселым разговором. Разговаривал, конечно, только Повелитель Ветров, но человек напротив, хоть и делал вид, что ему нет ничего дороже очередной миски лапши, всегда все внимательно слушал. Цинсюань был твердо уверен, что тот просто не умеет выражать эмоции, потому с радостью делал это за двоих. Он всегда чувствовал искренность, исходящую от его лучшего друга. Едва различимую среди грубых и колких замечаний, но она была. Точно была. Однако, вспоминая его холодный голос, наполненный ненавистью взгляд и «Я давал тебе шанс!», «Ты не к тому обратился», грудь сжимало от едва сдерживаемых рыданий. Ши Цинсюань водил пальцем по иероглифу на веере, в коем-то веке не ругая себя за потревоженные воспоминания. — Почему у меня не получается ненавидеть тебя, Мин-сюн? Эти слова еле слышным шепотом сорвались с его губ. Только после этого он позволил себе тихонько заплакать.

***

— Проклятый Собиратель Цветов! Темная фигура расхаживала по мрачной комнате в чертоге Сумрачных Вод, раздраженно отчеканивая каждый шаг. Волны мощной демонической ци исходили от него яростными волнами, словно бушующие воды. Он уже давно не испытывал подобных эмоций. А все из-за него. Хэ Сюань изначально не хотел соглашаться на сделку с Хуа Чэном, однако выбора у него не было. Когда он только приблизился к магическому кругу из людей, его глаза безошибочно нашли тонкую фигурку в уже сильно изношенной одежде и взлохмаченными волосами. Будто только его он и искал. «Только не это», — подумал он тогда. Заменив Хуа Чэна в круге, он старался не смотреть в сторону Ши Цинсюаня. Правда старался. И все же, рассматривая круг в поисках слабых мест, его взгляд на мгновение дольше положенного задерживался в одном месте. Он снова видел улыбку. Эту чертову яркую улыбку, от которой сейчас внутри что-то сжималось с такой силой, что болели ребра. Руки чесались подойти и силой стереть ее с этого нежного лица, которое Хэ Сюань больше никогда не желал видеть. Правда ли не желал? Да, он ведь сам сказал, чтобы Ши Цинсюань не попадался ему на глаза. Тогда он согласен дать ему спокойно дожить свою смертную жизнь. Но… Полы черных одежд развевались от каждого шага. Гнев закипал внутри, не давая вдохнуть. Гнев на самого себя за то, что сейчас думает о нем и, черт, он снова хотел его увидеть. Но ведь это неправильно. Хэ Сюань заставил себя развернуться и направиться в глубины чертога. В то место, где случилось непоправимое. Цепи, ранее державшие Цинсюаня, все висели на том же месте. Перед глазами Черного Демона все поплыло. Он будто наяву снова видел заплаканное лицо и полный боли и сожаления голос, умоляющий взгляд. — Это ты с ним сделал, — проговорил он тихо. — Сам сказал ему не попадаться на глаза. Но этот идиот все равно будто и не исчезал. Он невыносим. Нужно было… Нужно было что? Убить его? Хэ Сюань с силой провел ладонью по волосам и вздохнул. И тут же выругался. Ему не нужно дышать, это притворство стало привычкой, пока он находился рядом с Ши Цинсюанем. И снова это его вина. Бросив еще один хмурый взгляд на цепи, Черный Демон Черных Вод покинул свои владения.

***

Глаза не желали открываться. Слишком опухли от ночи в слезах и слишком малого количества сна. В руках обнаружился все тот же веер, он так и не выпустил его, хотя не раз пытался. Все же с трудом разлепив веки, Ши Цинсюань увидел голубое небо за окном и уже высоко поднявшееся солнце. Вокруг стояла тишина. Он хотел повернуть голову и осмотреть храм, но голову пронзила вспышка боли. Плохой знак. Цинсюаню уже случалось болеть в бытности смертным и в последний раз он правда думал, что так и умрет в лихорадке и с болью в груди от непрерывного кашля. Повторять подобный опыт не хотелось. Преодолев боль, он поднялся на затекшие конечности и удивился, не обнаружив никого в храме. Такое случалось крайне редко, учитывая количество проживающих здесь попрошаек. Что же заставило их всех уйти? Дохромав до выхода, он услышал приглушенные знакомые голоса. Все жители храма, как оказалось, были на месте, просто снаружи. Одна голова повернулась к Ши Цинсюаню, наконец заметив его. — Старина Ветер, ты как там, с тобой все в порядке? Подобной заботы он ни от кого из своих товарищей раньше не получал, потому удивился, но неизменно улыбнулся и ответил: — Да, да, все просто замечательно, благодарю. При звуке его голоса все присутствующие повернули к нему головы. Цинсюань заметил некую настороженность в их взглядах и спросил, забеспокоившись: — Господа, что-то произошло? Почему вы все снаружи? Погодка, конечно, сегодня приятная и солнечная, но все же не настолько теплая, чтобы греть под солнышком свои старые кости ха ха ха. Он попытался беззаботно рассмеяться, но направленные на него взгляды стали только более настороженными. — Старина Ветер, тут такое дело, — начал главный. — Ты под утро такой ветер в храме поднял, что нас чуть в стену не впечатало, так вот. Мы хотели сначала тебя разбудить, вот только никто и близко подойти не смог из-за твоего урагана. Вот мы и решили переждать на улице, тут всяко теплее, так вот. Глаза Ши Цинсюаня стали походить на две монеты. Он поднял ветер, когда спал? Да, ему снилось, как он вместе с Его Высочеством и Мин-Сюном убегали из оружейной в Призрачном городе. Тогда он поднял ветер, что разогнал огонь и устроил пожар. Неужели он в и самом деле это сделал, повторяя действия из сна? У него осталась духовная сила? Он сжал пальцы на веере и принялся извиняться: — Господа, мне так жаль. Я не хотел сделать ничего дурного, правда. Столько всего навалилось, я не смог с собой совладать. Искренне прошу у всех вас прощения. Никто ведь не пострадал? Его спешно заверили, что все в полном порядке, просто замерзли, и под клятву Цинсюаня больше так не делать, все вновь вернулись в храм, где было значительно теплее. Все еще извиняясь и попутно отвечая на вопросы про произошедшее и обещанную награду, он пытался унять нахлынувшую бурю эмоций и терпел приступ головной боли. Он думал, что уже растратил всю духовную силу, что неожиданно получил. Но ее, видимо, оказалось больше, чем он предполагал. После того, как он остановил летящие огненные камни тогда, на площади, и вернулся в круг, он осторожно отдал оставшееся в защиту круга. Он не мог оставить для себя хоть каплю, он не был этого достоин. Больше он не хочет забирать что-либо принадлежащее ему. Однако, как оказалось, Хэ Сюань передал ему больше сил, чем тот мог потратить. И сейчас, сидя на холодном полу и чувствуя, как по раненым конечностям расползается уже знакомая ноющая боль, невольно подумал: «Может, я все же могу оставить себе немного?» Он грустно усмехнулся про себя. Все ему мало. Однако, слегка взмахнув веером, он больше не смог призвать и короткого дуновения. Сила истрачена без остатка. «Это к лучшему», — подумал он. В животе стянулся тугой узел голода. Нужно найти еду. Ши Цинсюань собрался с силами и сделал рывок, чтобы подняться на ноги. Однако уже оказавшись на ногах, в голове будто что-то взорвалось, распространяя боль по всему телу. Перед глазами потемнело и он уже потерял сознание, когда оказался на полу.

***

«Я просто проверю храм Повелителя Земли и заберу подношения, в конце концов я имею на это право». В округе императорской столицы было несколько храмов Повелителя Земли на разных концах города. Считая себя абсолютным правообладателем, Хэ Сюань периодически приходил за едой, что приносили люди в храм. Иногда случалось даже удачно отведать еще горячую дымящуюся чашку риса. После его разоблачения больше некому было слушать и исполнять молитвы верующих на небесах и простой народ начал подозревать, что с их богом что-то приключилось. Молитв стало меньше, как и последователей, храмы больше не полнились дымом от благовоний, однако до полного упадка было еще далеко. Прихожане Повелителя Земли не были настолько привередливы, как у других богов. Первый храм был мал и беден, там не стоило рассчитывать на большой улов. Забрав лишь пару довольно свежих маньтоу, Черновод направился во второй, что внушал немного больше надежды. Для этого было необходимо пересечь город. Он мог пройти незамеченным, но не успев обдумать, что делает, как уже принял облик простого молодого господина и спокойным шагом направился в город. Одну маньтоу он съел по дороге, а вторую оставил на потом. Мимо сновали люди в прекрасных и не очень нарядах, с улыбками на лицах и с хмурым видом, молодые и старые. Разнообразие потрясало, но резво скачущий взгляд Хэ Сюаня не остановился ни на одном из них. Пересекая город, он тут и там замечал попрошаек и нищих, которых видел ранее в защитном кругу и неосознанно приглядывался к ним внимательнее. Дойдя до окраины где оставались лишь ветхие домишки да пустующие здания, из заброшенного монастыря по другую сторону улицы раздались удивленные и взволнованные вскрики. — Старина Ветер! Что с тобой? — Ой, мамочки, помогите же мне его поднять! — Что это с ним? Все же было хорошо минуту назад! — Не толпитесь! Эй, старина Ветер, ты меня слышишь? Эти голоса Хэ Сюань уже слышал. И это обращение… Ветер… Ши Цинсюань! Он едва подавил желание броситься внутрь. Взяв себя в руки, демон скрыл свою сущность и только теперь приблизился к храму. Там и правда был Цинсюань. Его аккуратно уложили на тонкое покрывало на полу, сам он не шевелился. — Он ведь жив? — Конечно, жив. Просто ослаб. Видел я уже такое, ему нужна еда, тепло и сон. — И как же он сможет поесть, если лежит без сознания? Попрошайки перенесли Ши Цинсюаня в самый теплый угол храма и укрыли еще несколькими одеялами, а затем отошли подальше, продолжая взволнованно переговариваться. Только теперь Хэ Сюань смог подойти ближе. Он рассмотрел все те же изношенные одеяния, спутанные волосы и мертвенно бледные пальцы, сжимающие веер. Он не хотел отдавать веер. Сам не знал, это из-за желания лишить Цинсюаня последнего напоминания о своей жизни в роли небесного чиновника или чтобы оставить артефакт себе в качестве… чего? Сувенира? Напоминания? Или воспоминания? Легонько прикоснувшись к запястью, Хэ Сюань вздохнул. — Ну и куда ты потратил всю духовную силу? И ведь даже не подумал себя исцелить, идиот. Все еще не отрывая пальцев от чужой руки, он медленно позволил своей силе перетекать в тело Цинсюаня. И белое лицо начало постепенно обретать прежние краски. Морщинки на лбу разгладились, веки расслабились. На щеках появился персиковый здоровый румянец. Перед глазами Хэ Сюаня снова был прежний Повелитель Ветров. Казалось, он вот-вот откроет глаза и с лучезарной улыбкой произнесет: Мин-сюн! Ши Цинсюань заворочался, просыпаясь. Не позволяя этому случиться, Черновод переместил два пальца на его ключицу и применил заклинание сна. Только потом поднялся и направился к выходу, но остановился на пороге. Поразмыслив пару мгновений, он вернулся к мирно спящей фигуре, вложил ему в руку оставшуюся маньтоу и направился прочь.

***

Он открыл глаза уже поздней ночью. Поморгав и убедившись, что вокруг на самом деле темно, Ши Цинсюань нахмурился. Он ведь точно помнил, что был день и он собирался идти на поиски еды. А потом темнота. Вроде бы еще голова болела, но сейчас все было в порядке. Слишком в порядке. Он поднялся и огляделся. Его укрывало несколько одеял, веер по прежнему был в одной, здоровой руке, а во второй обнаружилась маньтоу. Но он не помнил, где ее взял и почему не съел сразу. Из памяти будто вырезали кусок воспоминаний. Цинсюань посмотрел на одеяла и сразу понял, кто был столь добрым и поделился с ним. Он поднялся, взял чужие одеяла и тихонько проходя между спящими, заботливо вернул владельцам, прошептав благодарности. Возвращаясь к своему месту он задумался. Что-то не так. Что-то изменилось. Он сел на свое место, протянул ноги и… Вот оно. Его нога не болит! Раньше, каждый раз укладываясь спать, Ши Цинсюаню приходилось особым образом укладывать раненую ногу, чтобы та не ныла и можно было относительно спокойно уснуть. Сейчас же, делая привычные действия, он не чувствовал боли. Не веря, он покрутил ногой в разные стороны и ничего не почувствовал. — Что произошло? — потрясенно прошептал он. — Что я пропустил? Он все еще хромал при ходьбе, но это было единственным неудобством. Оправившись после первого потрясения, Цинсюань обнаружил, что рука тоже больше не ноет, живот не скручивается от голода, а от недавнего неосторожного пореза на здоровой ноге от металлической балки неудачно попавшейся на пути и следа не осталось. И вообще он чувствовал себя прекрасно, будто… Будто его, как и прежде, наполняла духовная сила и исцеляла раны. Поддавшись секундному порыву, Ши Цинсюань вытянул ладонь и призвал пламя-на-ладони. Огонь тут же загорелся по первому зову, освещая небольшое пространство. Быстро спохватившись, он тут же его отозвал и оглянулся по сторонам, не разбудил ли кого ненароком. Но вокруг стояла все такая же тишина, лишь его сердце затрепетало в груди. Что это такое? Он же точно помнил, что растратил всю силу, даже малейшего ветерка призвать не смог. Однако после последней попытки он ничего не помнит вплоть до пробуждения пару минут назад. Все еще переживая потрясение, Ши Цинсюань взял холодную маньтоу и откусил сразу половину, энергично пережевывая. Откуда у него духовная сила? И маньтоу? Она явно не его. Цинсюань до самого утра не сомкнул глаз.

***

— Идиот! Зачем он это сделал? Чего добивался? Не мог просто пройти мимо? Да. Не смог. Ши Цинсюань, никчемный и изнеженный простак, никогда не справлялся сам с земными горестями. Он обречен на жалкую смерть. Но разве Хэ Сюань не знал об этом, когда оставлял того в императорской столице? Знал, конечно знал, просто не думал, что все окажется так плохо. Увидев его, больного и беспомощного, на грани полного истощения, Черный Демон впервые серьезно задумался над тем, правильно ли поступил. Может, не стоило его оставлять. Но что тогда делать? Позволить и дальше вести праздную жизнь? Тогда зачем было все это? Но он не мог ничего с собой поделать. Мысль, что Ши Цинсюань действительно умрет из-за него не давала покоя, сколько бы демон не убеждал себя, что это его не волнует. Волнует. Сильнее, чем он ожидал. Потому следующей ночью он не смог сдержаться и все же отправился снова проверить заброшенный храм.

***

Попрошайки лишь диву давались, как это их друг так быстро пришел в себя. Сам Цинсюань тоже плохо понимал, что произошло, но продолжал отшучиваться, будто это было в порядке вещей. — Это не иначе как помощь высших сил, да, Старина Ветер? — Ну что вы, я же бывшее божество, как-никак. Я и не такое могу. Вот только его самого не покидали сомнения. От внимания не ускользнула вновь появившаяся духовная сила и она была знакомой. До боли знакомой. Но это же невозможно! Зачем самому демону Черных Вод приходить и помогать человеку, которого он сам же и обрек на эти страдания? Или, все же, это был не он? В голове Ши Цинсюаня все окончательно смешалось. Страх и благодарность, надежда и пробирающий до костей страх от неизвестности. Ночью он ворочался, безуспешно пытаясь уснуть. Для него все еще было удивительно не чувствовать боль в раненых конечностях, хоть он и понимал, что, вероятно, этот обезболивающий эффект лишь временный. Но теперь у него есть духовная сила. За день Цинсюань не истратил ни капли, даже чтобы проверить ее наличие. Но она есть. Он не знал, как окончательно вылечить свои травмы, но мог убирать боль и поддерживать тело в тепле. Силы, что сейчас в нем, хватит для этого на несколько месяцев, а если экономить, то даже больше. Но правильно ли будет с его стороны воспользоваться силой в свою пользу? Может, все это какая-то проверка? Или что-то вроде жестокой шутки, чтобы Цинсюань вот так мучился в догадках, постепенно сходя с ума? Нет, он бы так не поступил. Позади послышались шаги. Ши Цинсюань лежал лицом к стене и не мог никого видеть. Первой мыслью было развернуться и посмотреть, но что-то его остановило. Даже насторожило. Этого человека выдают только звуки шагов, при этом крайне тихих, будто бы он владеет боевыми искусствами и годами оттачивал свою легкую поступь. Никто из попрошаек так не ходит. Более того, мало кто из обычных смертных на подобное способен, Цинсюань знал это лучше многих. Тогда… кто же это? Ши Цинсюань закрыл глаза и замер. Незнакомец шел прямо к нему. Приблизившись, он обошел Цинсюаня, чтобы видеть его лицо, наклонился, осторожно дотронулся до лба и удовлетворительно хмыкнул. Затем послышалось шуршание одежды. Ши Цинсюаня пробрал изнутри озноб. Ему это снится? Может, он все еще в бреду из-за болезни? Он слегка приоткрыл глаза. Этого было недостаточно чтобы увидеть лицо, но Цинсюань в бледном свете луны смог разглядеть одеяния этого человека. Он вынимал две маньтоу из черного рукава, края которого украшала вышивка светлыми нитями. Такая же виднелась и на подоле черных одеяний. Узор оказался знакомым. Хотя рассмотреть его как следует не удавалось в темноте, Цинсюаню это не требовалось. Перед глазами снова заплясали образы из воспоминаний. Как полы этих одежд тянуться по песчаному пляжу, как нога этого человека властно стоит на горле его брата, как… Ши Цинсюань содрогнулся всем телом и тут же застыл. «Он тоже это заметил. Увидит, что я не сплю и вот тогда мне уже точно не сдобровать!». Черновод замер на мгновение, заозирался по сторонам. В кучке вещей возле импровизированной кровати, он нашел тонкое покрывало и накрыл Ши Цинсюаня, аккуратно поправляя края у ног. Затем поднялся на ноги, сделал шаг в сторону выхода и снова остановился. Развернулся, наклонился и Цинсюань почувствовал легкое прикосновение в области шеи и тепло, распространяющееся оттуда по всему телу. Когда Хэ Сюань переступил порог храма, Ши Цинсюань уже спал крепким сном.

***

Попрошайки ждали этого дня уже давно и даже начали сомневаться, что тот любезный даос в белых одеяниях сдержит свое слово. Их опасения были напрасными и вот они всей толпой сидели за большим столом у нового храма, который и на храм не был похож. Но за чашку вкусного супа на многое можно закрыть глаза. День был погожий, ни тучки на небе. Солнце светило ярко и тень деревьев была спасительным пристанищем. Ши Цинсюань в прекрасном настроении расхаживал меж друзьями, старыми и новыми, и наслаждался такой прекрасной возможностью провести время. Услышав крик из кухни, где готовилась еда, он последовал за Его Высочеством. Кто-то съел все приготовленные блюда! Цинсюань услышал тихий разговор Его Высочества и Хуа Чэна: — Сань Лан, неужели это…? — По всей видимости, да. — Думаю, он тоже приходил с поздравлениями. Я, конечно, рад гостю, вот только аппетит у него слегка повышенный… Теперь он в одиночку съел всё наготовленное, как же быть? — Никак. Добавим проценты к его долгу. Цинсюань оцепенел. Это был… он? Он где-то рядом? Сердце забилось в груди быстрее не то от страха, не то от предвкушения. Он невольно огляделся по сторонам, но, разумеется, никого не увидел. После той ночи, когда Хэ Сюань приходил в храм попрошаек, Ши Цинсюань не находил себе места от догадок. Что это было? Почему Черновод решил ему помочь? Что все это значит? Он чаще стал приглядываться к прохожим на улице и оглядываться по сторонам. Цинсюань сам не знал, кого искал. Ведь если Хэ Сюань захочет, он может сменить облик и никто никогда его не узнает. Только спустя несколько месяцев относительное спокойствие вновь вернулось к нему. Но сегодня это тягостное чувство появилось снова. Ши Цинсюань пытался отвлечься за разговорами и едой, но не помогло. Его Высочество и Собиратель Цветов куда-то запропастились, попрошайки поглощали яства и радовались такому прекрасному дню. Цинсюаню с его тревогой не хотелось нарушать такую приятную обстановку, потому он решил найти тихое местечко вдалеке в небольшом леску. Солнце пригревало, легкий ветерок обдувал разгоряченную кожу. Прислонившись к дереву, он машинально достал веер и стал вертеть в руках. С того момента, как Цинсюань снова с ним воссоединился, он больше не смог от него отказаться, всегда носил с собой как самый ценный талисман. Вещица была очень качественной и могла бы стоить неплохих денег, но Ши Цинсюань даже в самые холодные и голодные времена ни за что не согласился бы продать свой веер. С ним связано слишком много воспоминаний. И сколько бы боли они порой не приносили, они оставались самым ценным, что было у бывшего Повелителя Ветров. Даже если это был коварный замысел Повелителя Черных Вод, Ши Цинсюань был даже благодарен за то, что тот выбрал именно такой вид наказания. — Ох, Мин-сюн. Это имя тихим шепотом слетело с губ, когда он прислонил веер к груди. Такое привычное, но такое чужое теперь, ненастоящее. И пусть Цинсюань был занят своими мыслями, но не упустил странный шум веток из-за деревьев неподалеку. — Мин-сюн? — сказал он и тут же закрыл рот ладонью. Нет, это больше не его друг. Это Повелитель Черных Вод Хэ Сюань. Ноги напряглись. Хотелось броситься бежать, но и хотелось остаться. Убедиться, правда ли это он, увидеть, изменился ли, снова услышать этот холодный голос. Но стоит ли? Набрав в грудь воздуха, Цинсюань произнес дрожащим голосом: — Господин Хэ, это вы?

***

Как же неприятно было слышать свое имя сказанное этим голосом с затаенным страхом. Хэ Сюань никогда бы не дал себя обнаружить, если бы сам этого не захотел, пусть сейчас он и пытался убедить себя в обратном. Он медленно вышел из-за дерева и впервые за столько времени встретился лицом к лицу с этим человеком. Тем, кто раньше называл его своим лучшим другом. Тем, кого сам обрек на эти страдания. Тем, чью душу он намеренно сломал. Тем, на чью боль самому было больно сейчас смотреть. Тем, на кого стало так не все равно. Хэ Сюань сделал шаг на встречу и его сердце, уже давно не бьющееся, заныло от вида того, как Ши Цинсюань себя сдерживает, чтобы не броситься прочь и устоять на непослушных ногах, как складывает руки перед собой в официальном жесте приветствия и отдает поклон. Он никогда так раньше не делал. — Господин Хэ… Нет, это звучит так неправильно. Пусть Хэ Сюаню никогда не нравилось прозвище повелителя Земли, но, оказалось, так серьезно произнесенное его собственное имя звучит еще хуже. Особенно от него. — Могу я задать вам вопрос? Ши Цинсюаня почти трясло. Он непрестанно крутил веер в руках, пытаясь себя успокоить. Демон лишь кивнул. — Вы сказали мне больше не попадаться вам на глаза. Но… почему тогда вы сами наблюдаете за мной? Конечно, он заметил. Хэ Сюань сам об этом догадывался. Не стоило тогда давать ему духовную силу, только полный дурак ничего не поймет. Но он не думал, что Цинсюань безошибочно определит, кто именно это был. Еще и спросит от этом вот так прямо. Хэ Сюань не хотел отвечать. Хотелось просто развернуться и уйти, а лучше исчезнуть прямо здесь и сейчас лишь бы не видеть этот страх в глазах напротив, эту покорность, с которой его жертва так спокойно приняла свою позорную судьбу. Но разве он не этого хотел? Да, но… — Какова бы ни была ваша цель, добрая или со злым умыслом, я благодарен, что вы мне помогли. И за веер тоже. Я знаю, что заслуживаю каждое из тех наказаний, что вы мне уготовили… Нет, он не мог это слушать. Это было слишком неправильно. Каждое слово Ши Цинсюаня вонзалось острием в сердце и заставляло снова и снова задавать себе один и тот же вопрос: правильно ли я поступил? И с каждым повторением все четче слышался ответ: нет, ты совершил огромную ошибку. И тут же в голове сформировался единственно правильный вывод. — Если бы я мог вернуться в прошлое, я бы поступил иначе. Цинсюань так и застыл с открытым ртом, не договорив. Хэ Сюань лишь пару мгновений спустя осознал, что сказал это вслух. Он не собирался этого делать, но от сказанного в голос откровения стало проще. — Я бы не оказался от мести Ши Уду. Но я бы поступил иначе с тобой. Ты… ты ведь действительно ничего не знал. Ши Цинсюань застыл, как громом пораженный. Он и вовсе не надеялся услышать ответ хоть на один свой вопрос, но это… Непрошеная слеза скатилась по щеке, а из горла вырвался смешок. Не ожидавший такой реакции Хэ Сюань нахмурился. Он смеется? — Ты никогда не признавал, что в чем-то ошибся. Стало проще дышать, будто он вынырнул на поверхность после долгого пребывания под водой. Пропала та официальность и боязливая учтивость из голоса Ши Цинсюаня, его тело расслабилось и больше не норовило убежать. Хэ Сюань на пару секунд будто вернулся в прошлое. Где все было как раньше. Так привычно и спокойно. Не идеально, да, ему приходилось притворяться, выжидать, работать, глотать злость и обиду каждый раз при виде Ши Уду, но ведь не всегда было так плохо. Вкусная еда, всегда есть чем заняться, компания Ши Цинсюаня… Это вечная улыбка и смех, неустанные поддразнивая и желание его покормить, эта легкость и беззаботность, с которой он относился ко всему. Да, это раздражало, злило… Или Хэ Сюань заставил себя так думать? Смех Цинсюаня стих, но слезы продолжили скатываться по впалым щекам. От этого вида демону захотелось подойти и стукнуть его разок, чтобы прекратил. Или крепко обнять, вытереть эти слезы, будто их и не было, а вместе с этим и стереть все, что с ними случилось за последнее время. Сейчас он правда готов был отдать многое, чтобы все вернуть как было, чтобы все сделать иначе, не довести Цинсюаня до такого собственными руками. Но Хэ Сюань не пошевелился. Он мог лишь стоять и смотреть, медленно убивая себя изнутри. — У меня не получается тебя ненавидеть, — наконец заговорил Ши Цинсюань срывающимся голосом. — Я правда пытался. Думал, так мне станет проще и я не буду чувствовать себя ужасным братом. Но я не могу. И не хочу. Он стер слезы с лица и набрал побольше воздуха в грудь, только затем продолжил: — Я не хочу ненавидеть тебя. Ведь я помню то время, когда мы были друзьями. Знаю, ты так не считаешь, но для меня ты правда был единственным настоящим другом. Был. — И я бы очень хотел вернуть все это. Но это невозможно. Да. Это невозможно. Хэ Сюань сам не знал, на что надеялся, но эти слова сделали невыносимо больно. Прошлое не изменить. И все, что сейчас происходит — лишь его вина. — Могу я попросить тебя об одолжении? — спустя время спросил Цинсюань. Он едва сдерживал вновь подступившие слезы. Получив кивок в ответ, он неуверенно продолжил: — Знаю, что многого прошу, но… можем ли мы больше никогда не встречаться? Слезы все же безудержно полились из глаз, тело сотрясала дрожь от сдерживаемых рыданий, а демон напротив остолбенел. — Я не хочу забывать нашу дружбу, но когда я вижу тебя или чувствую, что ты где-то рядом, то сразу вспоминаю… вспоминаю… Он не договорил, но Хэ Сюань все прекрасно понял. Он вспоминает смерть брата. Этого стоило ожидать. Вот только демон не задумывался, какую дополнительную боль причиняет Цинсюаню находясь сейчас рядом. Сердце, кажется, только что разорвалось в клочья окончательно, но на лице не дрогнул ни один мускул. — Хорошо. Ши Цинсюань поднял голову и заглянул в черные глаза. Там не было ни издевки, ни ненависти, ничего из того, что тот себе представлял. Лишь пустота. Но и она не пугала. Скорее… успокаивала. — Спасибо тебе за все. И прости. Хэ Сюаню хотелось что-то сказать. Что-то добавить напоследок, чтобы облегчить страдания Цинсюаня, но он позволил себе сказать лишь одну фразу. — Прощай, Ши Цинсюань. Он неспешно развернулся и направился прочь. Единственное, что облегчит его страдания, это уход Хэ Сюаня, он прямо это сказал. Потому, несмотря на рвущийся наружу беспомощный и отчаянный крик, он ушел. Ши Цинсюань наблюдал за удаляющейся фигурой пока она не исчезла далеко впереди. Только после этого он осел на землю и больше не сдерживал рвущиеся наружу слезы. Как бы ни было больно, их история окончена. — Прости меня, Хэ-сюн.