Ближе к тебе

Минхо собирается прикончить своих друзей. Ладно, это немного жестоко. Возможно, он может придушить лишь Чана, как только тот заделает Ёнбоку ребенка, потому что Минхо знает, как сильно Ёнбок этого хочет. Но всё равно, кто-то должен будет заплатить за тот ад, через который они заставляют его проходить. Он однозначно должен попросить Чанбина купить ему наушники с шумоподавлением. Он достаточно богат и мил для этого жеста. Это будет отличной инвестицией в обмен на сохраненное здравомыслие Минхо. Возможно, им всем стоит скинуться, чтобы Минхо не потерял рассудок. Он пялится в потолок. Возбужденный и уставший, слушая, как его соседи по квартире занимаются этим в семь утра. У кого вообще есть силы для этого в такую рань? — Альфа, альфаа, ещё… Ещё чуть-чуть, ах, пожалуйста, — голос Ёнбока хриплый, и Минхо ненавидит, что может распознать все его интонации, что он посвящен в их сексуальную жизнь настолько глубоко. Хорошо, когда вам предоставляется возможность разделить арендную плату на троих, вы ей воспользуетесь. Возможно, вы сначала не подумаете о том, что ваши друзья и будущие соседи по квартире настолько безумны, а следовало бы. Поэтому Минхо может винить только себя из прошлого. — Ох, вот так, прямо там, — Ёнбок стонет, и Минхо зажмуривает глаза. — Малыш, — Чан звучит так жалко. Он уже на грани. Чан заводится слишком быстро, слишком быстро теряет рассудок, когда Ёнбок оказывается на его члене, Минхо знает и это. — Ты такой мокрый, такой идеальный. — Ты тоже. Альфа, ты тоже, Чанни, мой Чанни, ты сделаешь мне ребенка. Минхо вздыхает. Он проверяет время. 07:09. Снова вздыхает. — Дааа, — Чан отчаянно стонет. Значит он близко — Минхо ненавидит факт, что знает и эту мелочь тоже. — Я сделаю тебе детей. Наполню тебя нашими щенками. Ты будешь таким красивым. Таким сияющим. Ладно, хорошо. Минхо согласен. Даже если он сам не собирается заводить детей в ближайшее никогда, он не может отрицать, что беременный Ёнбок должен выглядеть прекрасно. Он и так выглядит очаровательно, но говорят, что у беременных омег есть это особенное внутреннее сияние. Единственное, что беспокоит Минхо, — это то, как беременность Ёнбока повлияет на озабоченный, похотливый разум Чана. — Да, пожалуйста, — выдыхает Ёнбок. Минхо отказывается прикасаться к себе под звуки траха своих лучших друзей. Это та граница, которую им ещё только предстоит пересечь. — Все вокруг узнают, что я твой, все… любой, кто увидит меня, ах, альфа, все они будут знать, что я принадлежу тебе. Минхо фыркает. Как будто для этого нужен ребенок. Любой, кто провел хотя бы пять минут наедине с Ёнбоком или Чаном, имеет высокий шанс услышать миллион историй о другом и узнать, что Ёнбок и Чан всецело принадлежат друг другу. Они своего рода акционное предложение «двое по цене одного». Вы не можете знать одного, и не знать второго хотя бы на словах. Тем не менее, им нравится осознавать это, и особенно им нравится говорить об этом во время секса, и если расчеты Минхо верны, то с минуты на минуту он услышит … — Мой, — Чан стонет. Да, вот оно. — Мой. Мой малыш, моя любовь. Собираешься выносить моих детей. Ёнбок стонет, возбужденный и нуждающийся. Минхо моргает в потолок. Смотрит на свой член, торчащий из пижамных штанов, и смеется над собственными страданиями. Ладно, да, это Ёнбок достигает оргазма. Минхо рад за него. Он просто надеется, что Чан этим утром не вошёл в одно из своих безумных состояний, когда он доводит Ёнбока до слез сверхстимуляцией. — Вот так, вооот так, малыш. Хороший мальчик. Давай я тебя повяжу. Минхо никогда не стремился свободно говорить по-английски и понимать этот язык, но он также не ожидал, что выучит его вот таким вот нестандартным образом. Они сцепляются, и Чан счастливо скулит. Как всегда. Минхо потягивается. После этого они замолкают, вероятно, вылизывая лица и шеи друг друга. Минхо хватает свой телефон.

кот: я убью вас двоих

Он прислушивается к вибрации телефона в соседней комнате. Вскоре приходит ответ. котёнок: ОМГ ХЁН МЫ ДУМАЛИ ЧТО ТЫ НЕ ДОМААА РАЗВЕ ТЫ НЕ РАБОТАЕШЬ С 730

кот: по четвергам, Ёнбок-а сегодня среда

котёнок: ПРОСТИ НАС МЫ ДУМАЛИ ТЫ УШЁЛ МЫ НЕ СПАЛИ С 5 ЖДАЛИ

кот: у вас были глюки, что я открываю входную дверь?

Он слышит смех Ёнбока и не может сдержать нежной улыбки. котёнок: прости хён весь красный это даже очаровательно но ему очень стыдно и неловко хотя…я думаю ему нравится его тело говорит о другом если ты понимаешь о чём я

кот: Ли Ёнбок.

котёнок: хехехех прости прости я приготовлю тебе вкусный завтрак как только особожуууусь

кот: нет я сам приготовлю тебе завтрак но только тебе и ничего хёну пусть голодает но сначала я собираюсь в душ и я использую всю горячую воду

котёнок: хорошо я не против остаться грязным

кот: только твоё очарование тебя и спасает

котёнок: ох хён говорит что ему жаль и что он собирается купить обед и ужин что угодно выбирай что хочешь мы любим тебяяяя Минхо потягивается и вылезает из постели, готовый начать новый день. В душе он быстро дрочит. И он совершенно точно не думает о ком-то конкретном. Ком-то в очках и с пушистыми каштановыми волосами, смехотворно огромными ладонями и одетого в безупречно выглаженные вязаные жилетки. Минхо даже удивляется, как этот некто так идеально овладел искусством глажки. /// Жизнь Минхо и до этого не была простой. Но до момента, как его соседи по квартире начали пытаться завести ребенка, он хоть как-то справлялся. Хотя стоит отдать им должное, они старались быть очень тактичными. Даже в их безумии у них всё ещё оставалось немного стыда. Однако сейчас у Ёнбока началась овуляция, так что в их жизни появились определенные временные рамки, когда его соседи стараются…особенно усердно. Однако, как бы Минхо не жаловался, всё это терпимо по одной простой причине — он слишком сильно их любит. Так сильно, что не знает, что с собой делать, и он уверен, что будет любить этого ребенка ещё больше. Человечек, созданный общими усилиями Чана и Ёнбока, объективно будет лучшим, что случалось с этим миром за последние тысячелетия. Этот ребенок будет настолько переполнен любовью, что может лопнуть в первые пять дней своей жизни. Поэтому он читает книги и статьи о том, чего ожидать, когда ты в ожидании, и как облегчить жизнь беременному омеге. И ждёт, когда же в конце концов в Ёнбоке поселится маленький комочек счастья. Он слушает их ужасно нелепые грязные разговорчики во время секса о том, как они будут связаны теперь уже на другом уровне. И ходит на свою глупую работку, где ни в коем случае не думает о Ким Сынмине. Минхо мог бы описать Ким Сынмина, как лучшего вокалиста всех времен и народов. Не то, чтобы он прям пел, являясь, например, айдолом, совсем нет. Нет, он учитель вокала в компании, в которой работает Минхо, он учит пению тех же айдолов и стажеров, которых Минхо обучает танцам. Ким Сынмин профессионал своего дела, и будучи профессионалом, он держится на расстоянии от Минхо, видимо решив для себя, что они будут лишь коллегами и никем более. Минхо это устраивает, и теперь вы понимаете, почему он совсем не думает о Ким Сынмине. — Где твой альфа-певец? Чего нельзя сказать о Ёнбоке. Минхо уже давно бросил попытки исправить его. — Не видел сегодня. — Всё ещё не пригласил на свидание? Минхо тяжело вздыхает на это и плюхается на диван. — Не могу поверить, что это первое, о чём ты спрашиваешь меня после того, как я работал, танцуя двенадцать часов подряд. Ёнбок подходит к нему, чтобы взъерошить мокрые от пота волосы Минхо. — Бедненький хён. Хочешь массаж ног? Спины? У нас есть мороженое. Почему ты не приглашаешь Ким Сынмина на свидание? — Нет массажу ног. Да остальному. И я думаю, что он не заинтересован в альфах. А если и заинтересован, то однозначно не в Минхо. И это нормально. Он может интересоваться кем угодно. — Я думаю, тебе стоит попробовать, — Ёнбок опускается на колени к Минхо и обвивается вокруг, словно маленький осьминог. — По крайней мере, так ты будешь знать наверняка. Давай, возьми себя в руки. Пытаясь сохранить свой запах настолько нейтральным, насколько это возможно, потому что даже случайно огорчить Ли Ёнбока — худшее из преступлений в мире, Минхо гладит его по спине и мычит: — Я подумаю об этом. \\\ Минхо пытался. Ким Сынмин продолжал звать его Минхо-щи, пока однажды Минхо не сказал, что разрешает называть себя хёном. Сынмин выглядел удивленным, направляясь к кофемашине, но затем он сморгнул своё мимолетное замешательство. — Хорошо, Минхо-хён. Минхо старательно скрывал улыбку в воротнике толстовки. Однако, когда они встретились в следующий раз, Сынмин одарил его одной из своих профессиональных улыбок, поклонился и сказал: — Доброе утро, Минхо-щи. Минхо хотел обратить это в шутку, подразнить его и спросить, что случилось с «хёном», но решил, что, возможно, Сынмин не поймёт. Возможно, Минхо ему не слишком и нравится. Возможно, тогда Сынмин просто был вежлив с ним. Поэтому он улыбнулся, поклонился в ответ и пошел за своим кофе. \\\ Один день он возвращается домой и сразу понимает, что что-то произошло. В их квартире постоянно сильно пахнет Чаном и Феликсом, Минхо пахнет ими каждый день. Они так крепко обнимают его, что это просто невозможно отмыться от их запахов. Тем не менее, сегодня их квартира пахнет иначе. Их общий аромат звучит сильнее. Роза Феликса и бергамот Чана, удивительно, но они идеально сочетаются друг с другом. Как они сами говорят — они просто были предназначены друг другу. Родственные души. Предначертанные судьбой. Минхо тихо снимает ботинки и куртку, проходит в гостиную. Феликс уютно умостился на Чане и спит. Чан гладит его по спине. На кофейном столике лежит скомканная туалетная бумага, и, хотя они на самом деле пахнут счастьем, у Минхо всё равно сводит желудок в тревоге. Он встречается взглядом с Чаном, чувствуя облегчение, когда тот улыбается своей :] улыбкой. Его глаза чуть красные, но он улыбается, а затем убирает мятые, влажные кусочки бумаги и показывает Минхо… Тест на беременность. Его сердце подпрыгивает к горлу, руки немедленно тянутся, чтобы схватить его. На задворках сознания он понимает, что если тест использованный, то на нём моча Ёнбока, но всё в порядке. Он был в ситуациях и похуже. Когда Ёнбок учился на первом курсе университета, его вырвало на брюки и ботинки Минхо спустя всего лишь два часа знакомства. Затем он проплакал остаток ночи и пек ему ещё целую неделю брауни, чтобы извиниться, хотя Минхо продолжал отмахиваться и повторять, что всё в порядке. Он смотрит на две полоски, затем на объяснение на упаковке, в котором говорится, что это означает беременность. Переводит взгляд на Чана и видит его улыбку, хотя новые слёзы вот-вот грозятся скатиться по щекам. Общение происходит безмолвно, хотя Минхо хочется кричать от радости. Приподнимает бровь. Кивок. Минхо показывает на Ёнбока и поднимает большие пальцы, спрашивая, всё ли с ним в порядке. Чан снова кивает и нежно целует макушку Ёнбока. Минхо прикрывает рукой рот. Протягивает другую, чтобы пожать ладонь Чана, вероятно, слишком сильно, но всё нормально. Тому придётся привыкать к боли. Скоро он станет отцом. Чан сжимает в ответ так же крепко. Довольно мерзкий ход, учитывая, что он прекрасно знает о своей силе, а Минхо не нуждается в дополнительных тренировках на выносливость, но сегодня он не возмущается. \\\ — Знаешь, что в этом всём лучшее? — говорит Хёнджин, плюхаясь на пол рядом с Минхо. Хван Хёнджин — айдол, один из лучших танцоров, которых видел Минхо в своей жизни, маленький негодник, безнадежный романтик, занятый тоской и нытьем с тех самых пор, как Минхо узнал его, и один из его самых дорогих друзей. Минхо глотает и воздух и воду одновременно, пытаясь не захлебнуться. Потная футболка противно липнет к коже. — Тот факт, что у них наконец-то будет ребенок, которого они, вероятно, хотели с тех самых пор, как сами были детьми? — Нет, — Хёнджин качает головой, распуская волосы, чтобы снова завязать их потуже. — Самое лучшее, что тебе больше не нужно будет слушать, как они трахаются и говорят, о том, как Чан наполнит его своими детьми. Минхо замирает, чтобы подумать об этом. Это действительно огромный плюс. С другой стороны… — Нет, мне придётся слушать, как они трахаются и говорят о том, как же Чан хорошо уже наполнил его и какой он сексуальный с круглым животом. — Ой. Не подумал, — Хёнджин хихикает. — Мы всегда рады видеть тебя в своей общаге. Переезжай. Минхо бросает на него невозмутимый взгляд. Он думает, что единственным здравомыслящим человеком во всём этом цирке является Ян Чонин. Минхо действительно не горит желанием смотреть, как полуголые Хан Джисон и Со Чанбин разгуливают по общей общаге и поедают куриные грудки. Хёнджин жаловался достаточно много раз, чтобы Минхо мог ясно себе это представить. — Я думаю, что предпочёл бы… Хёнджин хлопает его по руке, прерывая. — Сынмин-и, — он приветствует мужчину позади Минхо широкой улыбкой. — Хёнджин-а, привет, — значит он получает Хёнджин-а, в то время как Минхо застрял со своим Минхо-щи. — Ты не знаешь, где Чонин? Он опаздывает на урок уже на десять минут и не отвечает на сообщения. — О божее, — Хёнджин драматично стонет. — Почему это всегда я, который видит его и Ханни целующимися? Я ненавижу это, — он в муках переворачивается на спину. — Хён, я могу сходить за ним? Минхо сглатывает, сосредотачиваясь на шнурках собственных кроссовок. — Конечно. Он ожидает, что Сынмин последует за Хёнджином, ведь тот никогда не остается с Минхо наедине, предпочитая исчезнуть как можно скорее. Тем не менее, на этот раз он остается, и Минхо хмурится, пытаясь сохранить свой запах нейтральным, когда поднимается, чтобы быть с ним на одном уровне. Работа Сынмина не заставляет его интенсивно потеть и использовать блокаторы запаха, поэтому он стоит там, как всегда безупречный, в застегнутой на все пуговицы рубашке, и как всегда, абсолютно недостижимый и нечитаемый для Минхо. — Минхо-щи, эм. Простите. Не знаю, насколько это профессионально, я просто хотел сказать. Хотел поздравить вас. Минхо снова хмурится, на этот раз даже не пытаясь скрыть своё замешательство. — Поздравить меня? Его верхняя губа едва дергается, но у Минхо зоркий глаз. Он так сильно похож на щенка. — Да, ещё раз прошу прощения, я не знаю, хотите ли вы, чтобы люди знали об этом, и я понимаю, что мы не слишком близки, но я рад за вас. Искренне. Минхо моргает два раза. Он задается вопросом, не в такие ли моменты люди обычно ему говорят, что он похож на кота. Единственное, что коты моргают, чтобы сказать, что любят тебя, а не когда сбиты с толку. Минхо сбит с толку. — Прошу прощения, но боюсь, что не понимаю, о чём ты. Сынмин дергает свой браслет. Он опускает взгляд, затем вновь поднимает на Минхо. — Ваша пара. Я чувствую… запах. На вас. Чувствую, что она беременна. Ещё раз, прошу прощения, если перехожу границы дозволенного, и если это неуважительно по отношению к вам, я просто … — О боже мой, — Минхо фыркает, получая непоправимую моральную травму от всех этих слов в одном предложении. — О боже, моя пара не беременна. У меня даже нет пары! Мой сосед ждёт ребенка, боже, и у него есть партнер. И это не я. Боже, это слишком смешно. Мы просто …Ну. Они слишком тактильны. Слишком. Я просто. Я никогда не думал, что люди могут решить, что мы вместе. На самом деле в компании их все более или менее знают. Сынмин тут же перестает дергать свой браслет. — Ой. Я …я не знал. — Ты не знал, что СВ97 — мой сосед? — СВ97 ваш сосед? — Да, Чанни-хён. Как ты мог не знать этого? Он постоянно помогает Чанбинни и Джисони с музыкой, потому что не может официально заниматься продюсированием для них. Другая компания, контракты и все дела. — Но вы не вместе? — Абсолютно точно нет, — Минхо не может перестать смеяться над абсурдностью этого предположения. Он и так еле выживает с ними, быть их партнером он бы не пережил. — Ни с ним, ни с его парнем. Я даже не хочу детей! И мне даже не нравятся омеги! — боже, его смех сейчас звучит как у маньяка. Ему нужно немного успокоиться. Может он и влюблен в Сынмина, но всё же он его коллега в первую очередь. — Извини. Тебе не обязательно это знать. Это просто слишком забавно. — Нет, нет, — Сынмин теперь тоже смеётся, гораздо тише, почти что застенчиво. В некотором неверии. — Нет, пожалуйста, я должен извиниться. Я не должен был думать, что… Я просто… Я всегда чувствовал…два запаха, когда вы приходили на работу. И я подумал… Я действительно не должен был делать поспешных выводов, мне очень жаль. Минхо прикрывает рот. Интересно, был ли слышен его смех в коридоре, интересно, что люди подумали о том, что здесь происходит. — Боже, нет. Если бы ты знал хёна и Ёнбока, ты бы сразу понял, насколько это глупо. Но я не виню тебя. В этом есть смысл, я понимаю. Но да, нет. Я не состою в отношениях с ними. — Это хорошо. Что? Минхо правильно расслышал? Это хорошо? Что это значит? Он уже собирается спросить, как в зал врывается Хёнджин и затаскивает следом раскрасневшегося Чонина. Он представляет его Сынмину словно трофей. — Нашёл! Минхо и Сынмин обмениваются взглядами, и Минхо кажется, что он видит ухмылку на его красивом лице. Что это всё значит? — Вау, Ян Чонин нашёл время в своём плотном графике для урока вокала? Мне так повезло. Слова Сынмина крутятся в мозгу Минхо, как логотип DVD. Это хорошо. Это хорошо. Это хорошо. — Хёёён, — Чонин краснеет, смущаясь. Всегда такой стеснительный. Минхо нравится дразнить его, и он воспользовался бы этой возможностью в любой другой день, но сейчас он чувствует себя ошеломленным, поэтому молчит. Сынмин хлопает Чонина по плечу, украдкой бросая ещё один взгляд на Минхо. Он выглядит невероятно самодовольным. Минхо хочет знать причину. Он не может тонуть в своих предположениях так бездумно, не может надеяться на что-то, потому что это, возможно, действительно ничего не значит. — Идём отсюда, — Сынмин тащит Чонина из студии. — Было приятно поговорить, Минхо-щи, — он ярко улыбается, от чего у Минхо перехватывает дыхание. — Да. Эм. Да. Мне тоже. Хёнджин переводит взгляд с одного на другого, а затем вскидывает вопросительно бровь. — И что это было? Минхо растягивается морской звездой на холодном полу. \\\ — Ты выглядишь счастливым, — Чан входит на кухню. — Я? Я всегда счастливый, — Минхо отвечает, нарезая клубнику. — Правда? — Чан улыбается. — Да. Правда. Эй… Ты знал, что в компании кто-то думал, что вы с Ёнбоком мои партнеры? Потому что вы постоянно лезете ко мне, как щенки, и оставляете свой запах? Забавно, верно? — О? Но ты прояснил ситуацию? — С большим удовольствием, — Минхо подходит к нему и кормит клубникой. — Ммм, — Чан мычит, никогда не разговаривая с набитым ртом. — И этот кто-то случайно не твой альфа-певец? — Знаешь, никогда не понимал, почему вы двое так его зовете, — Минхо размышляет вслух, направляясь в спальню Чана и Феликса. — Он соответствует только одному из трёх определений. И технически он не певец. Он учитель по вокалу. — Ммм. Но это был он, да? — Кто был кем? — спрашивает Ёнбок, как только они входят в комнату. Он очарователен со своим маленьким животиком. Сейчас идет пятый месяц. Минхо постоянно сюсюкает его, а Чан трогает при каждом удобном случае. Минхо подходит к кровати и передает ему тарелку. — Никто, Ёнбок-а. Наслаждайся своими фруктами. — Кто был кем? — он обращается к Чану, что является самой действенной тактикой, ведь тот никогда не может сказать «нет» своему парню. — Я думаю, наш малыш делает успехи, — Чан широко улыбается и удобно располагается на кровати. — Я не ваш малыш, — Минхо морщит нос. — Это отвратительно. У вас скоро действительно будет малыш. — Ооо, хён, — Ёнбок воркует, совершенно не смущаясь, что сок стекает по его подбородку. Чан ловит капли большим пальцем и слизывает. Минхо делает вид, что его тошнит. — Не волнуйся, ты всегда будешь нашим малышом номер один. — Я действительно надеюсь, что это неправда. — Что случилось с твоим альфа-певцом? — Он не мой альфа-певец. — Он его альфа-учитель по вокалу, — Чан вмешивается, весь вибрируя от радости. — Ооо, кинково, — Ёнбок кивает. — Вообще нет. Что в этом кинкового? — Но вообще в этом тоже нет смысла, он не обучает тебя вокалу. Твой певец звучит поэтичнее. — Всё ещё не мой певец, — Минхо вздыхает, но не может справиться с приятным головокружением. — Он думал, что у Минхо с нами отношения, — Чан двигается ближе к Ёнбоку, чтобы обнять его. — Что? — Ёнбок давится клубникой. — Вот что случается, когда говоришь с полным ртом, — Минхо ухмыляется. — Я ухожу. Он слышит их протесты, закрывая за собой дверь, но он не может остаться. Его улыбка слишком широкая, и он чувствует себя на невероятном подъеме. Ничего не поменялось, правда. Ничего не произошло. Прошло несколько недель с тех пор, как Ким Сынмин узнал, что Минхо одинок и у него не будет ребенка. Ничего не произошло с тех пор, но всё же… теперь, когда они встречаются, Сынмин берет кофе не только себе, но и ему. Он не испаряется, если видит Минхо на горизонте, или если они оказываются в одной компании людей. Он просто улыбается ему, и когда Минхо смотрит, то кажется, что они делят одну тайну на двоих. Минхо не понимает, что с этим делать и нужно ли, но он знает что чувствует себя словно подросток всякий раз, когда видит объект воздыханий в школьном коридоре. Но всё ещё не хён. \\\

Минхо-хён: если тебе или детям всё ещё интересно каково это жить с крутым топ-продюсером и его беременным парнем я захожу домой и вижу голого Ёнбока в нашей гостиной спрашиваю почему я вижу его голый зад и он такой извини хён, чанни-хён выбирает какие из его боксеров смотрятся на мне лучше теперь когда я стал больше пожалуйста сделай скрин этой переписки и отправь в компанию хёна это принесет и вам пользу, он ваш конкурент пожалуйста сделай это

Хёнджини: это худшее что я читал пожалуйста не пиши мне больше я заблокирую тебя без раздумий кстати Ханни передает привет

Минхо-хён: давай обмен? я еду в твой тур в следующем году а ты живешь с ними сейчас Хёнджин Хёнджинааа не игнорируй хёна

\\\ По большей части беременность Ёнбока протекает легко и спокойно. Ну, Минхо боится беременности просто как самого понятия, даже если сам он никогда не испытает этого, поэтому он просто позволяет Ёнбоку всё что угодно, и хвалит его за то, что он умудряется существовать в этом состоянии. Тем не менее, Ёнбок говорит, что всё не так уж и плохо. Утренняя тошнота не беспокоит его слишком часто, и Минхо рад. Однажды он возвращается из магазина и видит Ёнбока плачущим на полу. Минхо тут же бросает сумки и падает рядом на колени. Паника неприятным комком подступает к горлу. — Милый, что случилось? Ты в порядке? Он пахнет так расстроенно и несчастно, что Минхо не представляет, что должен делать. — Хён, — Ёнбок рыдает, цепляясь за Минхо, — хён. — Что такое? — Минхо старается сохранить свой запах нейтральным, но не уверен, что у него получается. Он чувствует, как собственная кровь застывает в жилах. — Ты в порядке? С ребенком всё в порядке? Нам надо в больницу? — Нет, нет, всё в п-порядке, — он икает и качает головой, хотя слезы всё ещё текут по лицу. — Прости, прости меня, не волнуйся, я просто. Я просто думаю о том, каким крошечным он будет… Что, если я … Как я …Хён. Что, если я причиню вред ребенку, когда он родится? Что, если хён сделает это? Хён, они такие крошечные, когда рождаются, о боже. Моя мама прислала мои детские фото, я был таким крошечным, и он будет таким маленьким, и что, если я не смогу защитить его… — Эй, эй, чшш, расслабься, — Минхо выдыхает, благодарный, что эти слезы вызваны лишь гипотетическими проблемами. Он справится с этим. Он гладит Ёнбока по волосам. — Боже, ты напугал меня. Малыш, всё будет хорошо. Всё хорошо, я обещаю. Никто не знает, что нужно делать, когда у них появляются дети, это нормально — бояться. Ты не причинишь вреда ребенку. — Ты не можешь знать наверняка! — когда Минхо хихикает, Ёнбок бьет его кулаком в грудь. — Эй, не смейся надо мной. Смотри, — он достает свой телефон, разблокирует и сует в лицо Минхо. — Смотри, это мои пальчики, когда мне было пять месяцев. Пять месяцев, хён. Посмотри, какие они крошечные. Как я должен стричь такие крошечные ноготки? Как люди делают это? — как только Минхо думает, что Ёнбок чуть успокоился, тот смотрит в стену и продолжает, словно на него накатывает новое предчувствие. — Боже, а что если мы раздавим его во сне? Он будет спать между нами, и один из нас перевернется и задушит его? — Вы буквально вчера заказали детскую кроватку, — Минхо пытается вернуть его здравомыслие, всё ещё нежно поглаживая по спине. — Я знаю! — Ёнбок ноет. — Но ты же знаешь, я такой слабый против детских слез, мне придется его брать к себе, а что если я усну? Что тогда? Я читал, такое бывает сплошь и рядом. Родители вот так случайно убивают своих детей. — Хорошо, ты отдашь мне это прямо сейчас, — он забирает телефон Ёнбока и кладет в карман. — И мы сейчас же поднимаемся с пола. Ты простудишься, а это, я думаю, на данный момент гораздо опаснее, хорошо? Ёнбок слушается. Минхо укладывает его на диван и сам ложится рядом, укладывая ладонь на его округлый животик. Ребенок вот-вот родится. Они не хотели знать пол заранее, хотели чтобы бы это стало сюрпризом. Минхо любопытно, кто там. — Всё будет хорошо, — он успокаивает, — я обещаю. Ты не причинишь вреда ребенку, хорошо? Я знаю, что это страшно, но я также знаю, что вы с хёном лучшие кандидаты на роль родителей. Вы разберетесь со всем по ходу дела. — Что, если мы не справимся? Мы можем облажаться с чем угодно. Так много поводов облажаться. Минхо достает свой телефон и открывает диалог с Чаном.

кот: ты должен приехать домой ничего не случилось не переживай с Ёнбоком и малышом всё в порядке он просто паникует из-за будущего из-за ребенка с ним всё в порядке, он просто плачет но ты можешь его успокоить быстрее

пёс: боже да еду мой бедный малыш Минхо снова возвращается в реальность. — …и как, черт возьми, я должен купать его? Как люди купают детей? Разве шампунь не щиплет им глазки? — Возможно, но… По большому счёту, ребенок не запомнит этого. — Хён! — Прости, прости, просто пытаюсь подбодрить тебя, — Минхо целует его в лоб. — Милый, вы будете замечательными родителями. Тебе нужно успокоиться, твой стресс вредит ребенку. Чану требуется время, чтобы добраться до дома. Когда он приезжает, Ёнбок смотрит на него и превращается в хныкающего котёнка, тянет ручки, дует губы. — О, малыш, — Чан дует губы в ответ, обнимая его. — Что случилось, а? — У малыша слишком крохотные ноготки, — Минхо сообщает главную проблему. Чан бросает на него сердитый взгляд. — Он прав, — Ёнбок шмыгает носом, уткнувшись в грудь Чана. — Как мы будем их стричь? — Ох, так вот в чём дело? — Чан перебирает красивые волосы Ёнбока. — Крошечными ножницами, малыш. — Ножницами? — Да, моя мама рассказывала об этом. Щипчики слишком большие. Есть совсем маленькие ножницы. Они выглядят очаровательно, я покажу. — Ох. Хорошо. Минхо сдерживает смех. Они всегда были такими — единственное успокоение друг для друга. Минхо помнит, как в университете вызывал силы Ёнбока в подмогу, когда Чан не слушал его и поздно возвращался домой из библиотеки, даже не собираясь ложиться. Одни надутые губы и грустный хмык, и он уже в постели. Мило. Немного тошнотворно, но мило. — Что, если мы уроним его? Чан хихикает. — Честно говоря, я больше боюсь, что раздавлю его, когда буду обнимать. Мне кажется, я буду держать его слишком крепко, понимаешь. Потому что буду бояться уронить. И кстати, может нам стоит перестать называть его «им». Ёнбок смеется на это. Минхо наблюдает за ними с нежной, довольной улыбкой. — Скоро мы узнаем, кто у нас, — Ёнбок вздыхает и кладет руку на свой животик. Чан накрывает его ладонь своей чуть большей ладонью. — Да. Скоро. Чтобы ни случилось, мы справимся. Мы со всем разберемся, — он целует его в нос. — И даже если мы облажаемся, я чувствую, что Минхо знает о родительстве гораздо больше нас. Минхо тут же вскакивает, поднимая руки в защитном жесте. — Я чайлдфри по собственному желанию. И на это есть причины. Не втягивай меня в это. — Ты прав, ты не прибежишь к ребенку, когда тот заплачет, как ты это делаешь сейчас, когда плачет Феликс. — Это другое. Ёнбока я знаю много лет. — Ммм, да, — Ёнбок вжимается лицом в шею Чана и выглядит так, словно вот-вот уснёт. — Но ты будешь знать ребенка всю его жизнь, так что … Чан делает лицо, которое делают родители, когда их ребенок говорит что-то очень умное для их возраста. Минхо хочется подразнить их ещё немного, но, похоже, это только разбудит Ёнбока. Он достает телефон и делает снимок. Чан показывает нелепый знак мира и улыбается от уха до уха. Когда ребенок будет подростком, Минхо покажет ему это фото и расскажет историю, что осталась за кадром, чтобы он мог продолжить наследие Минхо, не позволяя своим родителям спокойно дышать. \\\ Минхо просыпается от их стонов. Поначалу он думает, что это сон, ему требуется пара мгновений, чтобы осознать, что он уже не спит. Боже. Он знает, что мочевой пузырь Ёнбока не даёт ему уснуть, но он правда надеялся, что у Чана с навалившейся работой в офисе и дома попросту не будет хватать сил, чтобы заставлять Ёнбока хныкать посреди ночи. Воистину, ему следовало подумать дважды. — Тише, малыш, чшш, ты разбудишь хёна, — говорит Чан, и это немного иронично, учитывая, как громко он это произносит. — Прости, ах, прости, так хорошо. Минхо прячет голову под подушкой. Ему хочется кричать. — Я знаю, ты так чудесно звучишь. Ты же знаешь, как сильно я люблю слушать тебя. Кончишь на пальцах хёна? Минхо ненавидит свою жизнь. Хуже, чем в тюрьме. По крайней мере, в тюрьме, если твой сокамерник дрочит, ты можешь его убить. Потому что ты уже в тюрьме. Жизнь Минхо — кошмар. — Я могу кончить? Альфа, я могу, пожалуйста? Господи боже. Зачем он спрашивает об этом? — Можешь. Ты можешь. Ты такой узкий, черт. Давай, хочу почувствовать, как ты кончаешь. Минхо предполагает, что Чан закрывает Ёнбоку рот, потому что он ничего не слышит. Возможно приглушенный скулеж, если хорошенько прислушаться. Чтобы там ни было, в соседней комнате всё кончилось. А вот Минхо остался разбуженным, раздраженным и полувозбужденным. Ему жаль, что он не настолько устал, чтобы сразу же снова уснуть. Он чертыхается и убирает подушку с головы. Он зарывается в неё лицом и плюёт в ладонь, прежде чем просунуть её между своим телом и матрасом. Он шипит при первом касании и пытается расслабиться. Делает вдох. Пушистые каштановые волосы материализуются перед глазами. Идеальные белые зубы. Пухлые губы. Длинные пальцы, гораздо длиннее, чем у Минхо. Большие ладони. Что нравится Ким Сынмину в постели? Можно только фантазировать, Минхо не знает его достаточно хорошо, чтобы что-то предполагать. Может быть, он та ещё стерва? Он кажется Минхо немного таким. Чем больше они общаются, чем комфортнее ему становится в обществе Минхо, тем больше он язвит и наслаждается этим. Будет ли он скулить, когда Минхо нагнет его? Раздражать его и огрызаться, пока у Минхо не кончится терпение и он не применит силу и грубость? Или он терпелив? Выражается ли хоть как-то его безупречный контроль всего на свете и в сексе? Неужели Минхо окажется тем, кто будет умолять? Стал бы Сынмин трахать его? Его член такой же красивый, как и всё остальное в нём? Минхо толкается в кулак и прикусывает нижнюю губу. Превратился бы Сынмин в полный раздрай, начал бы плакать, если бы Минхо забрался на него сверху и объездил по полной программе? Или он хочет, чтобы ему уделили всё внимание мира? Хочет ли он, наконец, отпустить всё, все тревоги, и позволить кому-то позаботиться о нём? Минхо бы так хорошо позаботился о нём. Он заставил бы его задыхаться и просить о большем, одновременно умоляя остановиться. Минхо разговаривал с ним уже достаточно много раз, чтобы отчетливо представить его голос. Хён, хён, альфа, возьми меня, возьми, пожалуйста, вот так, пожалуйста. Оргазм застает его врасплох, заставляя задыхаться и содрогаться всем телом. Он пачкает руку и трусы. Уткнувшись лицом в подушку, он стонет. К черту Чана и Ёнбока. \\\ — Как дела у Ёнбока? — спрашивает Сынмин, передавая Минхо его стаканчик с кофе. Их пальцы соприкасаются, и у Минхо перехватывает дыхание. — Хорошо, хорошо. Вообще он должен родить через десять дней. — Здорово. Запах Ким Сынмина очень ему подходит — красивый, успокаивающий и сбалансированный. Персик с легким оттенком пиона. Некоторые назвали бы его идеальным. Эти некоторые — сам Минхо. Сегодня на нем нет блокаторов запаха. Минхо хочется уткнуться ему в подмышку и никогда оттуда не вылезать. Минхо всегда переживал о собственном запахе чуть больше положенного. Апельсин и эвкалипт нравятся не всем, особенно в сочетании. Для кого-то с чувствительными рецепторами это может показаться слишком. На работе он всегда использует средства, блокирующие запахи, но от многочасовых танцев всё смывается и выветривается. Он задаётся вопросом, то, что он сейчас вытирает пот со своей шеи воротником худи делает его запах заметнее или нет. — Так и есть. Скоро вся квартира наполнится криком младенца. Жду с нетерпением, — Минхо делает глоток. — Из тебя получится отличный дядя. Этот ребенок будет очень избалован. — У этого ребенка уже есть дяди — стрей кидс, ему не нужен я, чтобы быть избалованным. — Чепуха. Конечно, ты ему нужен. Он качает головой. Как он должен реагировать на этот комментарий? Сынмину следует держать язык за зубами, чтобы не говорить такой искренней ерунды. — Вообще-то, я собирался… — Сынмин начинает чуть краснея, и Минхо никогда в жизни ненавидел свой телефон так сильно. Когда он видит, что звонок от Чана, он на секунду решает проигнорировать. Но всё же… — Извини, это Чан. — О, нет, нет, всё хорошо, — Сынмин кивает. — Да? — У него начались схватки, — Чан явно торопится и задыхается. — Что? Сейчас? — Сейчас. Мы едем в больницу… дыши, малыш, дыши, всё хорошо, вот так, вот и всё. Хорошо, всё хорошо, — Минхо слышит, как Ёнбок следует инструкциям. Он хнычет между вдохами. — Ты можешь приехать? — Да. Да, конечно, я приеду. Всё будет хорошо. — Всё будет хорошо. — Да. — Хорошо. Спасибо, — Чан вешает трубку. Минхо моргает, глядя на Сынмина. — У него начались схватки. — Чёрт возьми, прямо сейчас? Минхо думает, что никогда раньше не слышал, как Ким Сынмин ругается. — Ага. — Боже, хорошо, эм. Я отвезу тебя. — Правда? — Конечно. Пока дождешься такси… Поехали. \\\ — У него схватки с интервалом в пять минут, — говорит Чан, когда Минхо ловит его в коридоре. Затем он переводит свой взгляд на Сынмина. — О, здравствуй. — Эм, это Сынмин. Он подбросил меня, — Минхо и сам звучит слегка запыхавшимся. — Привет, я Чан, — он улыбается и протягивает руку, несмотря на напряженную обстановку вокруг. — Десять дней это не слишком рано, верно? — Конечно, нет. — Ты уверен? — Я уверен, хён. Хан Джисон родился на десять дней раньше срока и он гений, так что. Всё будет хорошо. — Верно. Верно. Ты прав. Спасибо. — Да, три недели до срока считается преждевременным рождением. А десять дней это вполне нормально, — Сынмин тоже успокаивает. — Он мне нравится, — Чан обращается к Минхо. Затем поворачивается к Сынмину. — Ты мне нравишься. Хорошо. Я собираюсь вернуться в палату. Оставайтесь здесь. Минхо садится на стул и тяжело вздыхает. Сынмин присаживается рядом. — Джисон родился на десять дней раньше срока? — Не имею ни малейшего понятия, — Минхо хмыкает. — Я просто запаниковал. — Ох. Это мило. Отложив этот комментарий на потом, Минхо ещё раз усмехается. — А твои слова были правдой? — О, да. Минхо думает, чтобы это было бы горячо, если бы они оба солгали под давлением, чтобы кому-то стало легче, но он должен признать, что Сынмин, знающий подобные штуки, тоже горяч. Он качает головой и прячет лицо в ладонях. — Теперь мы просто ждём? — Теперь мы просто ждём. \\\ Минхо не помнит, в какой момент задремал, но плечо, на которое он пускает слюни однозначно крепкое. Чан смотрит на него, заслоняя свет. Минхо тут же вскакивает, смаргивая сон. — Я надеюсь, ты хорошо отдохнул. Я бы хотел вас кое с кем познакомить. — Эм, я могу… Я могу уйти, — Сынмин такой неуклюжий, долговязый и очаровательный. Почему он такой очаровательный? Минхо не может бороться со своими чувствами прямо сейчас. — Чепуха. Феликс умирает от желания познакомиться с тобой. Сынмин мило моргает, а затем кивает и следует за Чаном в палату. Минхо плетется позади и притворяется, что не заметил его улыбки. Палата, в которую они заходят очень уютная и светлая. Ёнбок лежит обложенный подушками, с крошечным существом на руках. Черт, он был прав, как они будут стричь эти маленькие ноготки? — Малышка, тебе нужно кое с кем познакомиться, — Чан подходит к Ёнбоку, утыкается носом в его волосы и проводит пальцем по щёчке ребенка. — Это Минхо. А высокий парень — его альфа-певец, который был так добр и привез его сюда сегодня. Минхо свирепо смотрит на него. — Ёнбокки, ты готов стать отцом-одиночкой? — Неа, — Ёнбок улыбается ему, излучая свет и счастье. — Боюсь, тебе придётся пощадить его. Привет, приятно наконец-то с тобой познакомиться, — он кивает Сынмину, не выпуская ребенка из рук. — Мне тоже, — Сынмин отвечает, а Минхо отказывается даже смотреть в его сторону. Он просто надеется, что он провалится сквозь землю, даже если они находятся на шестом этаже. Это девочка. Чан рассказывает о том, что хочет назвать её в честь своей бабушки. Минхо кивает и думает, какой милой она будет, когда у неё будет достаточно волос, чтобы заплетать косички. Каким милым будет сосредоточенное лицо Ёнбока, когда он будет заплетать их. Как Чан будет носить её на плечах, ухудшая состояние своей спины, но оно того стоит. Они выходят в коридор, оставляя новоиспеченных родителей ворковать над своей малышкой. Как только за ними закрывается дверь, Сынмин поворачивается к нему. — Вау, не могу поверить, что я месяцами боялся называть тебя хёном, потому что думал, что люди, которые зовут меня твоим альфа-певцом, придушат меня. Минхо останавливается, чтобы посмотреть на него. — Ты серьезно? — Я же говорил, что думал, что у тебя два партнера. — Нет, да, я помню это, просто. Вау. Вау, — Минхо смеётся, не зная, что с собой делать. — Это смешно. Ты смешон. — Я не хотел переходить границы! — Но не было никаких границ, которые можно было бы переходить! — Теперь я это знаю! — Сынмин смеется вместе с ним. Его щёки слегка краснеют. Минхо смотрит на него. Прислоняется к стене и любуется им. Его резкими чертами лица и мягким взглядом, красивым носом и шеей. — Сегодня, до того, как хён позвонил мне. Ты собирался что-то сказать. — Разве? — он склоняет голову, изображая дурачка. Минхо прикусывает внутреннюю сторону щеки, сдерживая широкую улыбку: — Думаю, что да. Сынмин хмыкает, притворяясь, что задумался. — О, да. Верно. Кажется, я помню. Сердцебиение Минхо отдается в ушах. Сынмин смотрит на него сверху вниз, он действительно чуть выше, этот засранец. Он смотрит вниз и поднимает брови. Болезненно красивый. — Мне было интересно, хотел бы ты пойти на свидание со мной, Минхо-хён?