Послушание лучше жертвы

Мы будем переходить границы дозволенного и пренебрегать созданными правилами, ты и я

      Та ночь под закатами молний застала врасплох. Чуткая, осторожная девочка лишилась девственности. Рюджин смотрела на Хван влюблённым взглядом, она души в ней не чаяла. Та часть неё, которая говорила не подходить к объекту обожания и оставить в покое, погрузилась на тёмное дно, покрытое холодной водой. Йеджи не знала, как выйти из этой пучины страсти и продолжить как и раньше обходиться в монастыре самой.. Для сестры Элизабет, верующей монахини это было вроде падения. Вот знаете, как разрушается дом из-за бури, минуя всё на своём пути, а деревянная избушка распадается будто белая мука, которую только-только сделали, вот и Хван унизилась. Но весь этот хаос не сравнится с тем, что Шин продолжает делать. Смиренный никогда не падает: да и куда ему пасть, когда он ниже всех. Она знает, что связываться с Йеджи подобным образом равно распятию и изгнанию. Когда все ложатся спать, она снова к ней приходит. Смотрит, не появилась ли их старшая сестра, и снимает с Хван одежду, молчаливо услаждая ее тело. Так точно всё по кругу. Безуспешными были попытки наложить строгий запрет на бесплодную идею. Признаться честно, возможно сестра Элизабет и слышит немые стоны и другие настораживающие звуки, но никак на это не реагирует. Должно быть это не вызывает какие-либо опасения или странности.       Все также трудятся без умолки и устали. Настоятельница в последнее время чаще стала проводить собрания, где каждый обязуется рассказать о своём грехе, не утаивая его от сына Господа. Законы, писанные уставом – всё лишь для того, чтобы соблюдать порядок. Если у игумена нет вопросов к девушкам, то у настоятельницы они всегда есть.       Комната, расписанная в граффити, где сейчас собраны все святые данного места, кишит молитвами. Мы ждём, пока нас не услышат. – Сестра Йеджи, вы следующая, – настоятельница уступает место по середине круга из монахинь и жестом указывает на него встать Хван. Не приходится долго размышлять, ведь рыжеволосая сразу принимает на себя ответственность. – Милостивый и покорный, прости за все грехи, совершённые мною, да дай мне сил продолжить службу праведную. – Не хотите нам о чем-то рассказать, Сестра? – Хван бегло смотрит на Рюджин, а потом уверенно поворачивается к женщине. – Нет, настоятельница. Моё тело и душа чисты. Что у человека в сердце, то он и говорит. В моём лишь священные писания и вера. – Хорошо, Йеджи, не думаю, что вы будете лгать. На сегодня все свободны. За этим моветоном, неприличным поведением скрывается ещё более страшная женщина. Настоятельница, как все думают, это лишённая рассудка эгоистка, меркантильная перфекционистка. По её вальяжной походке кажется, что она жестока в общении с целью подавления собственной воли, но иногда её презентабельный внешний вид больше походит тривиально на нелепость. Выглаженное монашеское облечение, с ног до головы идеально белый цвет. Не Йеджи судить, хотя будь она чуть-чуть помягче ко всем, результатом был бы пиетет – почтительное отношение, а не обычное уважение к старшим по званию.       Библиотека так и по прежнему пахнет сыростью книг, этим сладким, едким запахом гнилого. И это даже не из-за окна, настежь открытого, а просто. Ни у кого не возникало мысли, что именно здесь двух девушек можно поймать на небрежности, на грубой ошибке. Неотвратимо, обречённо, фатально и ещё множество иных выражений. Почти все знают, что связь такого рода это в первую очередь беспечно, неблагоразумно. Хван и сама понимает, что это не легитимно, незаконно по монастырской системе, она деструктивно разрушает свою идиллию прошлой жизни, постоянство и обыденность. Рюджин целует младшую страстно, впиваясь зубами ей в нижнюю губу, а она лишь поддается вперёд, не имея и шанса отстраниться. После последней их встречи на шее остались засосы, но скрывать их под тонной одежды нетрудно. Положив руку на бедро Йеджи, Рюджин пересаживается на чужие колени, не чувствую под мантией не тела, ничего, лишь сплошь покрытую тканью ногу. Прижимается своим телом к её и цепляется одной рукой за полку книг над головой, а второй крепче сжимает шею. Йеджи уносит от трепета в душе, в тайную только ей изведанную прострацию. – Сестра Йеджи, – приподняв подол белого одеяния, старшая берет руку Хван в свою и кладет её к себе между ног. Она ощущает лишь неимоверно сильное желание близости, – пожалуйста, – шепчет после бурного поцелуя, – хочу, чтобы вы сделали мне приятно,– и стесняется. А младшая ухмыляется, проводит пальцами по клитору. Целует девичьи уста, приглушая громкие стоны, – ты так невинна, что течешь лишь о мысли обо мне? – Не знаю, что ты гов-воришь.. чёрт.э – И тебе хватает смелости в этом священном месте говорить о черте? Даже не понимаешь, как грешишь. – Мне ли об этом говорить? Намотав светлые волосы на руку, Йеджи тянет Шин на себя: – Ты же знаешь,что у меня больше власти? – Да-а...мг – Сестра Йеджи, вы здесь? – слышен откуда-то из-за стеллажа с книгами голос. Элизабет надвигается как что-то страшное, от чего хочется скрыться. Её шаги с каждой секундой всё ближе и шанс быть пойманными растет с геометрической прогрессией. – Рюджин, вставай, живо, – Хван отскакивает от девушки, как ошарашенная, пытаясь сделать вид, что всё в порядке. – Вот вы где. И вы сестра Рюджин здесь. Йеджи, подойди сюда. Оглядев себя с ног до головы, младшая настигает Элизабет. – Йеджи, у вас здесь кровь, – женщина вытирает с губы капельку алой вязкой текстуры. – Я могу объяснить. – Молчите. Мне нужно идти.

🍌🍌🍌

      Это горькое молчание вызывало дискомфорт. Сестра Элизабет после той находки не говорила ни с кем из девушек. Было понятно, что она что-то подозревает, но выносить наружу пока не собирается. А Хван и сама знает, что после недолгого времени им всё-таки придется поговорить. Шин перестала приходить к младшей и контактировать, если была такая возможность. Избегание любой встречи, Йеджи казалось, что всё – после счастливых недель наступила грустная пора, где одиночество и лишь замкнутая в груди нотка любовной ветви. Рюджин будто совсем о ней забыла и когда начались учебные занятия, лишь изредка встречалась с Хван взглядами.       Так как Шин была старше, её отправили помогать монахиням преподавать, что-то вроде временного учителя. Она не проводила уроки как следует, а лишь заменяла в понедельник и пятницу. Это не молитва, где нужно отдавать всю себя Богу, поэтому младшей это было неинтересно. Расположив голову на парте, она дремала. Скучные каждодневные занятия не приносили большой радости, хоть это считай и отдых. Сегодня та самая пятница, значит придет Рюджин. Так же, как и до математики, рыжеволосая лежала с закрытыми глазами, слушая тихие голоса учеников. – Сестра Йеджи, – над ухом стало что-то журчать, – Йеджи, – по плечу пошла теплая рука, – да проснись, ты. Резко подпрыгнув на месте, чем привлекая к себе всё внимание, Хван встала с места, – Да не сплю я, довольна, Марта? – Так вы спали, сестра, – этот презрительный и усмехательный тон вызвал волну мурашек. Девушка испугалась собственного вида, – прошу останьтесь после занятия, Йеджи, – злым взглядом посмотрев на рядом сидящую подругу, Хван закатила глаза. – Но.., – это но была в пустоту, так как Шин продолжила урок. Всё оставшееся время, рыжеволосая совсем не слушала учителя и других собеседников, она хотела впопыхах собрать вещи и улизнуть. Оставаться наедине с той, кто всеми силами избегала ее, а сейчас попросила остаться, очень неблагоразумно.       Колокольчик, звеневший в конце коридора, обозначал лишь одно – Шин. Младшая взяв все свои тетради и ручки под руку, бежит к концу класса. – Сестра Йеджи, если вы решили сбежать, мы всё равно поговорим в другом месте. Так что лучше сейчас послушать меня, а потом делать так, как захочется. Я буду вам благодарна. Бегство или страх? Девушкой завладело второе, судя логически вытекает решение, что проблему не решить непониманием, поэтому вариант остаться звучит надёжнее. Подойдя к столу светловолосой, у Йеджи все волосы встали дыбом. Она сидит, как модель на въезде в город. Почему именно с Шин такие неловкости? Один грех это ничего, по сравнению с двумя. Просчитать несложно, что будет с ней, узнав об этом кто-то из высших по званию сестер. – Закрой кабинет и хватит летать в своих мыслях. – Да, Сестра, – сделав всё так, как было сказано, Хван уже стоит у доски рассказывая сегодняшнюю тему, – синус в квадрате альфа плюс косинус в квадрате альфа равен одному, исходя из этого мы можем найти синус. В любом случае этот способ решения задачи покажется более лёгким. – Остановись, – не услышав эти слова, рыжеволосая продолжила писать как прежде, пока не ощутила касания на своей талии. Старшая её обняла, причем так крепко, что выползти из объятий нереально. Шин притрагивается к уху другой девушки, – я попросила остановиться, – сильнее сжав в руках тело Йеджи, Рю закрыла той рот, – так легко находишь ответ задачи, но чтобы выбрать в жизни его идёшь на всё, только не на искренность. Разобраться со своими чувствами или быть сукой, которая хочет быть правильной. Я думала, ты более умна, Хван Йеджи. Посмотри сейчас на себя, послушная девочка, что готова жопу мыть настоятельнице. Не мычи, солнышко, – улыбнувшись тому, что Хван стала лизать ладошку и мычать что-то невнятное, Шин грудью прислонись вплотную к младшей, – тише ты, я не хочу сделать ничего плохого. Не ставь меня в положение, когда мне придется показать насколько холодным может стать мое сердце. Ты позволяешь им становиться для тебя приоритетом и меняешь своё настоящее я - на маску. Каждое твоё действие даёт мне понять, что сомнения по поводу тебя были не обоснованными. Наконец, выбравшись из уловок Сестры Рюджин, Хван отошла в сторону, обдумывая услышанные слова, – Ты не понимаешь каких трудов было достичь такого места в жизни. Вся эта боль, страдания они не были напрасны. Хочешь, чтобы я сказала, что чувствую? – от злости рыжеволосая толкает старшую девушку на пол, падая рядом с ней, – хочешь узнать, что у меня на душе? – она хватается за верхнюю часть воротника, – Ты, – она плачет, – ты идиотка, из-за которой я сталкиваюсь со всем этим, – слезы льются по щекам слишком быстро, – ты невыносимая, когда дело касается меня, не можешь отступить, когда этого требуется, но ты..ты единственная кто стал близок со мной. Я тебя.., – но не успевает она договорить, как её губы накрывает Шин. Вцепляясь в плечи и повалив младшую на себя. Неожиданный не для кого поцелуй перерастает в жадный и неутолимый. Йеджи почти задыхается, её ограничили в действиях и выход один - поддаться. Рюджин ложится полностью на грязный пол, обхватывая талию Хван ногами. Задирает подол платья, касается пальцем эрогенной зоны. Давит на трусы, стимулирую клитор через ткань. Никто не будет раздеваться в классе, особенно если их могут потревожить. Рыжеволосая стонет, почувствовав на своём входе руку. Старшая отодвигает бельё в сторону и резко вставляет пальцы, двигая ими в быстром темпе. Йеджи жарко, она хочет раздеться. Девушка откидывается назад, выгибая спину. Приподняв своё тело в сидячее положение, Рюджин кладёт руку на шею младшей и сжимает, понимая насколько это может быть приятно. Хван не просит быть быстрее или медленнее, нежные руки светловолосой знают, что делают. Это не вынужденные меры, а то, что девушки хотят быть с друг другом. Печальное лицо младшей становится красным от толчков. – Рюджи-ини, я сейчас потеряю сознание, – Шин всё сильнее насаживала Йеджи на свои пальцы. Рука на шее давно переместилась на спину придерживать от падения. – Давай сбежим, Йеджи? – Что? – потный лоб напрягся от услашанных слов. В классе наступила тишина, старшая замедлила движения, зная, что рыжеволосой нужно это обдумать. Хван вопросительно посмотрела на девушку и без понятия, что делать дальше остановилась. Возможно это было неправильно спрашивать её во время секса, но лучшего момента до этого не было. – Ты хочешь сбежать? – испуг, страх, волнение, Йеджи боится самостоятельности и быть на воле. Тут её дом, здесь можно сказать, она выросла и обрела себя. А сейчас ей Рюджин говорит о побеге? Ничего в жизни безумного она не слышала. Шин опустила Сестру на пол и села рядом, смотря ей в глаза. Светлая, улыбчивая девушка становится взрослой женщиной. – Йеджи, мы здесь не будем счастливы, я не хочу всё время прятаться от Элизабет и остальных, к тому же, она уже знает. – В смысле знает? – А ты думаешь, что вчера она пришла в библиотеку просто так? Она хотела поговорить с тобой, но после увиденного решит точно о нас доложить. – Нет, ты говоришь неправду, она не сделает этого, – заливаясь слезами, младшая отрицательно махает головой, отгоняя эти мысли от себя. – Я люблю тебя и ты меня, Сестра. Я хочу, чтобы мы были вместе и.. – Замолчи, Шин, – рыжеволосая повысила голос, с грозным видом она встала с пола и отвернулась к окну, – я прошу тебя молчать. Повторив за первой, Рю поднимается на ноги и подходит к своей девушке? Она не знает, кто они друг другу и о каких отношениях может говорить. – Подумай об этом, пожалуйста. – Нет... – Прости? – Я сказала нет, – повернувшись к лицу старшей, Йеджи смотрит прямо на неё, – я не буду бежать от проблем и с тобой или нет, но я останусь здесь. – Йеджи... – Нам нужно разорвать нашу связь и не контактировать больше.

🍌🍌🍌

      Огорчение или вызванная неприязнь к Хван теперь на первом месте у Шин. Она хотела как лучше, сделать младшую счастливой и оберегать от плохих людей. Но получилось в точности наоборот. Сейчас она не с ней, вместо этого Рюджин лежит на кровати и плачет. Умеет же рыжеволосая в один миг всё испортить. Люблю, как сильно я тебя люблю, – а ответ на это что? Мы должны расстаться. Чертова Сестра Йеджи вписалась в её жизнь, как горькая сигарета, вынуждающая постоянно к ней возвращаться. Иногда от людей нужно уметь отказываться, не потому что вам они не важны, а потому что им не важны вы. Рыжеволосая заставляла чувствовать себя, будто по-настоящему ты ей нравишься, она тебя любит. Но всё не так? Она даже не захотела уходить из этого места с тобой, значит любовь.. она знает границы? Йеджи почти что никто для старшей. Были соседями, подругами, любовницами и незнакомыми людьми. Сейчас фаза расставания. Не бывшие, ведь они не встречались, одинокие волки, уставшие от счастья? Рюджин так не считает, но кто здесь она и Хван.       В лежачем положении Шин провела весь вечер после глупого разговора и секса с младшей. Сестра Элизабет молчит как дятел, долбающий дерево. Хоть слово бы промолвила. Выходя из своей обитель, Рюджин по какой-то причине поймала на себе почти все взгляды монашек. Такие презрительные, от неловкости хотелось умереть. Что могло случиться за этот маленький срок. – Грешница, – услышала она из толпы. – Попадешь в ад. – Гори в аду, жертва сатаны. Что произошло, пока её не было. Прямо перед ней открывается дверь. Йеджи? Она плачет? Да что тут творится? Нужно поговорить с ней о.. Её останавливает чья то толстая рука, упавшая на плечо. Черт! – Шин Рюджин, вы обвиняетесь в соблазнение и насилии одной из наших Сестер. Настоятельница в обычном расположении духа прошла вперёд. Будто это не спектакль какой-то, а она играет злодея. – За мной, Шин! – Я к этому не причастна, – Рюджин нечего сказать и сделать, она не знает как отвести от себя клевету. Неужели Элизабет всё рассказала? Она ей так доверяла. – Тогда Сестра Йеджи нам соврала, когда сообщила, как вы её избивали, душили и сами знаете что.. и красные следы на теле не ваших рук дело. Стоп...кто сообщил? – Прости меня, у меня не было другого выбора. Люблю тебя, моя послушница. Ты – то самое «ничего», когда спрашивают «что случилось?»