Только по дури

Поднимаясь по узкой лестнице Вахит, то и дело, оглядывался назад, проверяя не случилось ли что-нибудь с остриженным Валерой. Тот, заметив постоянные беспокойные взгляды, нахмурился, и смотрел исподлобья молча, при этом громко топая по бетонным ступеням, будто специально. Остановившись на лестничной площадке, парни переглянулись. Зима нерешительно переминался с ноги на ногу, поглядывая на Суворовскую дверь. Даже в подъезд просачивался холод, объясняясь уж точно не благими намерениями погоды. Валера раздражённо цокнул и оттолкнув друга пару раз пнул дверь ногой. В квартире послышался шорох и недовольные вздохи. — Я щас по ебалу кому-то настучу, — Адидас младший, видимо пребывал не в самом лучшем настроении, раз уж не удосужился посмотреть в глазок. Он приоткрыл дверь и выглянув сразу об этом пожалел. В дверной проем, освещаемый приятным желтоватым светом, из темного лестничной клетки, тут же показались две пары глаз: светло серые, с непонятным зелёным и голубым оттенком, подбитые и опухшие смотрели с насмешкой, темные зрачки бегали сверху вниз, осматривая фигуру Марата; темно карие, распахнутые, глядели оценивающе, и выжидающе моргали (принадлежали они никому иному как Вахиту). Суворов младший издав какой-то нечеловеческий звук, поспешил захлопнуть дверь, но этому тут же помешал носок пошарпаного кроссовка Турбо, кое-как влезший в крохотную щель. — Алоу гараж, открывай, — это уже Зима хлопнул по двери ладонью. — Не шутя, Маратка, холодно тут нам, — потресканые губы Туркина растянулись в улыбке. Валера сбросив куртку прямо на пол прихожей, продвинулся на кухню, попутно пнув стоящую рядом табуретку со словами - "ну ты хули, подвинься". Вахит же, с ухмылкой проводив друга, влепил вставшему в ступор Марату хорошую затрещину, и набросив на него свою тяжёлую, батину курточку, поспешил за другом. На кухне к слову тот уже хозяйничал во всю, роясь в столешнице и параллельно дотягиваясь до соседней полки, чтобы с грохотом уронить кастрюли. — Олень комнатный, чё ты творишь, — прокартавил старший, заглядывая в чужой холодильник, от души набитый самой разной едой. Марат стоящий на пороге кухни, уже примерно понимал, что будет происходить. Он ожидал этого визита не один день, именно поэтому старался не высовываться из дома, даже на поминки брата сегодня не пошел (по указаниям отца и некоторых персонажей из милиции), которые к слову, проходили у тети Люды, так как мачеха не смогла находится в доме, где не будет Вовы Адидаса. — Скажи, это че все реально из-за этой? То есть, ты сдал нас, сотню человек, из-за этой прошмандовки? — решил начать Турбо, но по видимому не с того. Марат ухватился за нож, лежащий на гарнитуре. — Если про это говорить хотите, то я считаю всё правильно сделал, вы даже легко отделались, — съязвил тот направляя лезвие в сторону незваных гостей. Зима среагировал быстро: повалил мальца на пол, через несколько попыток удалось выхватить нож. Суворов вертелся и гнулся как мог, он явно хотел отомстить обидчикам, так же как и предыдущему, но этого он не успел организовать. — Да ты с ней сколько знаком то? — усмехнулся Туркин, придавливая ногой Адидаса младшего, и вертя в руках отобранный, кухонный нож. Марат как бешеный вцепился в Валерину ногу мертвой хваткой, будто пытаясь откусить от неё кусок. Турбо вскрикнул от неожиданности и чуть было не выронил острый предмет. В ответ на выходку, Суворов тут же получил ногой по лицу, затем, по животу, паху, ногам, и так до тех пор, пока не перестал подавать признаков жизни. Из носа ручьём лилась кровь, подходя к приоткрытым, багровым губам, на одежде виднелись мокрые следы от грязных ботинков, на лице осталась скорченная от боли гримаса, подкрепленная свежими синяками, которые только только начинали появляться на свет, вероятно, точно такие же скрывались и под шмотками. — Он живой то хоть? — спросил Вахит смотря на тело, и пытаясь тем самым разглядеть какое-либо движение. — Да живой, живой, вон грудак поднялся, — наконец заметил Туркин, который тоже оглядывал побитого. — Да и хорошо что живой, не хочется из-за такого чмыря, дополнительный срок на себя вешать, мягко мы с ним конечно, можно было что-нибудь поинтереснее придумать, — продолжал Турбо, начав расхаживать по квартире. — Ну и чего ты тут гуляешь ? Нам бы по хорошему съебываться надо, пока его родня не вернулась, — указал Зима, кивая на Марата. — А давай его в подвал закинем, может там его Кащейка доработает, — вдруг оживлено повернулся Валера, ожидая одобрения. Но Вахит лишь пожал плечами и нагнулся ближе к полу, готовясь браться за ноги. Турбо же, подошел с другой стороны схватившись за руки. Адидас младший оказался на редкость тяжелым, и нести его по лестничному пролету было настоящим испытанием. — Ща быстро пронесем и скинем в кусты, перерыв нужен, — с отдышкой произнес Туркин и пихнул железную дверь. Зима чуть было не выронив чужую ногу, в очередной раз споткнулся о ступеньку. — Да ты сука издеваешься!?—послышалось спереди. Марат лег в кушарях, а Турбо выгнулся от боли в пояснице, и с шипением сжал зубы. — Это че за поза? — засмеялся Зима стоящий сзади. — Иди на хуй. Пока двое несли тело, они постоянно оглядывались, хоть и было темно, опасения были. Проскочить удалось и подвал был совсем близко. — Давай ты открывай, - наконец выдохнул Туркин. Тяжелая дверь по знакомому скрипнула, и в нос ударил отчётливый запах сырости, крови и закруток. — Ну, че встал? Вахит посильнее ухватился за Марата, и они раскачав обессиленные тело за ноги и руки, скинули его на лестницу. Раздался грохот. А затем… — ЭТО ЧЕ ТАМ ЗА ХУЙНЯ!? Грубый, гнусавый голос принадлежал заспанному Кощею. Что один, что другой, дали деру.