Ночь

      Алексея беспокоит очень многое. Слишком много внимания внешности и отсутствию партнёра. Сколько бы он не пиздел себе и своим зрителям на Твиче, что ему и так хорошо, он всё равно понимал: ему слишком одиноко.       Много чего ещё произошло и что беспокоит: переедание и недоедание, конфликты с Вовой, постоянная сонливость из-за бессонницы, апатия и плохое самочувствие, стримы стали куда реже, и из-за этого Леха ненавидит себя ещё больше. В последнее время он делает так мало, и обещания на будущее он не выполняет. Слишком противно от себя. Это определённо депрессия.       Вова знал о самочувствии друга и старался поддерживать ежедневными сообщениями по типу «Ну что, как ты?», и, конечно, Хесус врал, Владимир это понимал, и из обычного вопроса все как-то переходило в ссору – от этого Лёше делалось ещё больнее и хуже. В конце концов, он был злее на себя, понимая, что это он начинает выёбываться.       Бессонные ночи Губанова из-за Семенюка, слишком много мыслей о друге, и Алексей осознавал, что не просто влюблён в друга, а безоговорочно любит его. Но принимать это было куда сложнее: от бессонных ночей под глазами отчётливо виднеются фиолетовые мешки, и, смотрясь в зеркало, строя башню перед стримом, Хесус в отражении видел больше себя, похожего на наркомана, чем на депрессивного человека. Становилось ещё хуже.       Прекрасные комплексы насчёт лица и всего своего тела. Каждые полчаса у него выскакивали мысли о своём уродливом теле, на стриме он пытался забыть их сразу, вне стрима тоже старался, но не настолько, поэтому часто мысли только росли и росли. Когда-то он курил, когда-то плакал. Не рыдал!       Мысли о суициде. Алексей понимал, что если раскроется Владимиру о своих чувствах, то тот посчитает их рофлом, а если и не посчитает, то не ответит взаимностью. От этого было больно. И слёзы непроизвольно скатываются по щеке Лёши, как только он вспоминает это. Мысли о том, что он не нужен, что всем просто похуй на него, добивали его. И уже Губанов считает, что самоубийство – это не такое уж и плохое решение, тем не менее он всячески игнорировал эти мысли. Но он же не может игнорировать их вечно, правда?

***

Сдерживая слёзы, рассказывает на стриме о том, что он заканчивает свою деятельность стримера и ютубера, прощается со зрителями и отключает трансляцию. Опять слезы скатываются. «Какой же я нюня».

***

      Уже на крыше Хесус вспоминает о своих друзьях. Стоит написать им что-то что-ли. И Вове тоже стоит. И написать о своих чувствах тоже нужно. Отправив предпоследние сообщение, он принялся к сообщению Владимиру. Алексей пишет все: что его тревожило, как плохо он себя чувствовал, о том, как влюбился, когда понял, как долго принимал; о том, как ценит его и их дружбу. О том, как ему было хорошо рядом с ним, о том, как Лёше противно от себя за эту любовь, о том, что понимает, что это неправильно и как ему жаль, что так получилось; о том, что Лёше уже насрать на все старые обиды на Вову. И в конце просит прощения абсолютно за всё.       На памяти Алёши кажется, что это первое такое длинное сообщение, которое он отправлял кому-то. «И последнее», — думает Губанов и смотрит вниз. Вова был в сети пару минут назад, но так и не прочитал.       Алексей не позволял себе спрыгнуть раньше, чем увидит, что Вова просмотрел его сообщение. Уже прошло минут пятнадцать, и Хесус стал нервно заглядывать в телефон каждые десять секунд. Нетерпеливый какой-то. И тут он слышит до боли знакомый голос. — Только посмей спрыгнуть! — кричит Владимир.

***

       Семенюк видел тот очень странный стрим. Благо в тот момент и ему всё доложили разведчики о том, что там происходит. Зная о состоянии друга, Семенюк насторожился и решил закончить стрим. Неожиданно ему звонит Илья и докладывает о странном сообщении и прощанием от Хесуса. Подрываясь со стула, Вова выбегает в коридор. — Ты тоже получил такое сообщение?— задал вопрос Илья. — Нет вроде. Ты уверен, что это предсмертное сообщение? — Вова пытается обуть кроссовок, не развязав при этом туго затянутые шнурки. — Уверен. К тому же типа такого же сообщения получили всё, кто состоит в 89 скваде. Мы с Дрейком и Тохой думали, что все получили их. Странно, что ты не получил, — Вова выбежал из подъезда и летел к стоявшему автомобилю со знаком «Такси». — О'кей, я понял. Я напишу, если тоже получу, — Вова уже открыл двери, сел на задние сиденье и как скороговорку произнёс адрес дома Алексея.       Открыв Телеграмм, Вова заметил, что ему печатает Губанов. «Блять!». Он пишет Илье об этом. Непрочитанное сообщение от «Старый». Парень зажимает аватарку Лёши и, не открывая чат, читает сообщение.

***

Губанов понять не успел, что происходит, как Вова хватает за его кофту и с силой оттягивает Лёшу от края крыши. — Вова? — растерянно Алёша, — что ты здесь делаешь? — Да так, спасаю одного придурка от суицида, — зло отвечает Вова. — Ты что вытворяешь вообще!? — почти кричал Семенюк. — Ты головой вообще хоть думаешь?! Сука, Старый! Я, блять, так переживал! Какого хуя ты решился написать мне только перед суицидом о том, что любишь меня?! — громко, не давая что-либо сказать, он продолжил: — Я тоже люблю тебя! — и как в доказательство, он целует Губанова в губы.