Dare-Devil

      Юнги возвращается на родной остров Мирс спустя четыре года учебы в Италии. Его отец является лидером и непосредственным президентом острова, поэтому омега не привык себе в чем-то отказывать. Дорогая одежда, только элитная компания, личный белый вертолет, который сейчас везет его обратно домой. Но как только вертолет пересекает воздушное пространство Мирса, диспетчеры отправляют сообщение пилоту, что посадка невозможна. — Господин, у нас проблемы, — встревоженно сообщает в наушники второй пилот. Юнги же, расслабленно сидящий сзади с закинутой ногой на ногу, приподнимает солнцезащитные очки. — Не понял, — выгибает он бровь, пронзительно смотря на главного пилота. — Нам не разрешена посадка, — сглотнув, поясняет он. — Меня это должно волновать? Если их неумехи не признали вертолет сына лидера острова, это уж точно не должно меня касаться. Садись. Скажу отцу, чтоб уволил их всех, — омега обратно натягивает очки и стряхивает несуществующую пыль с белоснежных брюк и такого же пиджака.       Вертолет садится на подготовленную площадку, но его тут же окружает военизированная охрана с автоматами наперевес. Пилот вздрагивает и поворачивается к совершенно не меняющемуся в лице Юнги. Омега даже не подозревает, что сразу после его отлета в Италию, который и спланировал отец, того выгоняют с засиженного места лидера острова, понижая до обычного чиновника. А на его место становится альфа, который в тот же день меняет все законы острова, устанавливая тоталитарный режим. Конечно, когда Юнги отталкивает пилота в сторону и спускается с вертолета, не обращая внимание на наставленные на него автоматы, он даже не догадывается об этом. Его помощник уже рьяно ругается с главными военными, которые не дают прибывшим и шага сделать. Юнги пихает руки в карманы и оглядывает каждого сканирующим взглядом. Выцепить того, кто управляет данным шоу ему не составляет труда. Альфа стоит, облокотившись о капот своего черного мерседеса в таких же солнцезащитных очках ограниченной серии, с расстегнутой на верхние пуговицы рубашкой, а в пальцах его зажата сигарета. Юнги уверенно направляется к альфе, который безотрывно следит за каждым шагом омеги. Он останавливается лишь в трех шагах от альфы тогда, когда военные начинают грубо кричать и тыкать в него оружием. — Не трогай, — обдает одного солдата холодным взглядом Юнги, когда тот собирается схватить омегу за руку. Альфа перед ним лениво машет рукой и солдат отступает. — Не имею понятия, что за цирк вы тут устроили, но мне нравится, что меня встречают столько народу. Если собираешься меня похитить или типа такого, то сначала загугли мое имя. Хотя, наверное, ты его и так знаешь, раз решился на такое шоу. Сразу говорю, если реально собрался похищать, то готовься, потому что я устрою тебе ад на земле. Я это очень хорошо умею, поэтому отец избавился от меня на четыре года, — с каждым словом Юнги сокращает расстояние между ними, в конце хватая альфу за рубашку. Сразу чувствует дорогой парфюм, смешанный с его настоящим природным запахом. — Поэтому уйди лучше с моей дороги, щенок, и не мешай наслаждаться моим заслуженным отдыхом. Я отпахал четыре года в строжайшем университете Италии не для того, чтобы сейчас ты мне портил мой отдых этим цирком.       Альфа напротив вообще не меняется в лице, но его губы ползут в еле заметной ухмылке. Он хмыкает тихо, но солдаты, стоящие рядом, вздрагивают. — Вау, — лишь произносит он и, перехватив его запястья, убирает со своей рубашки. Юнги дергается, но вырвать их не может. — Ты первый, кто ставит мне условия, Dare-Devil.       Юнги, не поняв последнее обращение, дергает запястьями еще сильнее, а потом со всей силы наступает своим тяжелым белым ботинком на идеальную обувь альфы. Тот разжимает пальцы, но даже не дергается. Юнги внутри удивляется этому мужчине, который выглядит как скала, на которую наткнулся Титаник. Омега делает безопасный шаг назад и потирает запястья, увешанные серебряными браслетами. Его личная коллекция, которую он собирал четыре года. — Ты кто вообще такой, что посмел руки распускать? — Юнги наконец дергает очки наверх, заправляя темные волосы, лезшие на лицо. Он не видит глаз альфы, но отчего-то чувствует его прожигающий сквозную дыру взгляд даже через темные очки. — Чонгук. — Я не спрашивал твое имя. Ладно, мне все равно, — небрежно отмахивается он. — Сейчас же прекрати этот цирк и дай мне пройти, пока я добрый. Иначе завтра тебя и твоей цирковой семьи не будет на этом острове. Будешь искать свое пристанище за океаном. — Да ты знаешь, с кем говоришь, мелкий… — не выдерживает альфа, все время стоящий по правую руку от Чонгука. На военном жетоне мелькает «Чон Хосок», и Юнги самодовольно хмыкает, складывая руки на груди и обдавая этого Хосока незаинтересованным взглядом. — С кем же? С самоубийцами? Я понял это еще тогда, когда вы загородили мне дорогу. Это было увлекательно, но я летел сюда черт пойми сколько и хочу принять ванну. Даю вам пять секунд, чтобы вы разбежались по разным сторонам, чудики, — он говорит это всем, но взгляд держит на Чонгуке, потому что понимает, что альфа у них явно за главного. — Да ты достал меня, — багровеет Хосок, но Чонгук вскидывает ладонь, полностью забитую татуировками, затыкая того. — Хорошо, Dare-Devil, твоя взяла, — он машет ладонью и солдаты, переглянувшись в недоумении, отступают, образуя коридор. Юнги довольно хмыкает и, спрятав руки в карманы, идет к водительскому сидению мерседеса Чонгука. — Но босс, — начинает было Хосок, смотря на Чонгука, но его перебивают. — Тачку свою одолжишь, окей? Заберешь потом сам, — омега совершенно нагло садится за руль и гудит пару раз сигналом, чтобы Чонгук отошел в сторону. Альфа же, сложив руки в карманы черных брюк, подходит к окну и стучит пару раз костяшкой по стеклу. Юнги с совершенно недовольным лицом опускает стекло, вопросительно выгибая бровь. — Слушай, Багси Сигел, ты меня хорошенько достал за сегодня. — Отцу привет передавай, Dare-Devil, — на лице у альфы совсем легкая улыбка, но отчего-то омегу передергивает. — Непременно, Багси Сигел, — парирует он и, круто развернувшись, уезжает прочь.       Чонгук же, выпрямившись, продолжает следить за уезжающим своим автомобилем. — Я тебя не узнаю, — восклицает Хосок, всплескивая руками. — Это что такое было? Мы же приехали арестовать того, кто посмел пересечь границу без разрешения. А выродка этого идиота надо было в первую очередь в тюрьму кинуть. Так что ты творишь-то? — А я думал больше не осталось людей, которые смогли бы так со мной разговаривать, — будто не обращает внимание на свою правую руку альфа, все еще глядя туда, куда уехал мерс. — Еще и машину свою отдал! Ты точно Мобиус — лидер острова Мирс, от одного появления которого прячутся все люди? — не унимается Хосок. Даже для убеждения заглядывает в лицо альфе. — Напомни его имя, — просит Чонгук, оборачиваясь к Хосоку, а тот обреченно мотает головой. — Мин Юнги. Он сын Мин Чарльза. Того, кого следовало бы убить, между прочим. — Если бы убил, тогда к нему не прилетел бы этот Dare-Devil, — хмыкает Мобиус и вновь машет рукой. — Прикажи, чтоб пригнали еще тачку. И дай распоряжение, чтобы имя Мин Юнги поставили рядом с моим в особо важных. Пропускать везде, куда он захочет, следить за его безопасностью, но близко не подходить. И пальцем его не трогать, — он заканчивает и неторопливо направляется к вертолету, на котором прилетел омега. А Хосок обреченно мотает головой. — Спятил.

💸💸💸

      Отец Юнги встречает, радостно раскинув руки. В президентском особняке ничего не изменилось, все такие же богато убранные комнаты, любимый корги омеги, которого тот тискает в первую же минуту.       Омега, разбирая чемодан, жалуется отцу о сегодняшней ситуации, когда мужчина сидит рядом, внимательно его слушая. Юнги не видит, но Чарльз тут же меняется в лице, напрягаясь. — И Мобиус так просто отпустил тебя? — Мобиус? — хохочет Юнги. — А представился Чонгуком. Ну и кликуха у него отстойная. Багси Сигел куда привлекательнее. А так, конечно, он отпустил. Куда бы он делся? Я еще его тачку одолжил.       С каждым словом сына Чарльз бледнеет все больше и больше. Он сползает с кровати и садится рядом с сыном на колени, подхватывая его руки. — Юнги, молю, больше никогда не говори с этим человеком. Никогда, хорошо? — Что? Он же тебе подчиняется, какая разница? — беспечно пожимает плечами Юнги, но внутри напрягается. Он ясно понимает своей головой, что что-то стало не так. Прислуги в доме стало меньше, его не встретил президентский кортеж, а теперь этот Мобиус, которого надо остерегаться. При одном взгляде на этого альфу хотелось почему-то подчиниться. От него несло властью. — Не спрашивай, а просто пообещай. Не говори с ним, не смотри на него, особенно не груби. Избегай его. — Отец… — пытается возразить Юнги, но Чарльз непреклонен. — Или я посажу тебя под домашний арест. Я все сказал, Юнги, — и он, поднявшись, покидает комнату, оставив Юнги в своих мыслях.       Через пару дней Юнги решает встретиться со старым другом Тэхеном. Они долго гуляют по вечерним улицам Мирса, которые заметно опустели с прошедшего визита Юнги. Люди перестали выходить на улицу, гулять поздно и радоваться жизни. Но Юнги упрямо обходит эту тему, а Тэхен и не заговаривает первый, активно делая вид, что все так и было. Если и рассказывать Юнги правду, то точно не Тэхену. — Зайдем поесть? Я очень проголодался за эту прогулку, — Юнги тычет в яркую вывеску явно дорогого ресторана, а Тэхен, подняв голову, присвистывает. — Ой нет, сюда мы точно не пробьемся. Это же любимый ресторан М… — но он осекается, прикусывая язык. Но Юнги его не слушает, толкает дверь ресторана, видя совершенно пустой зал. Администратор тут же вздрагивает и спешит перекрыть им путь. — Ресторан сегодня закрыт. — Как же закрыт, если он открыт? — негодует Юнги и пытается протиснуться, но администратор грубо его отталкивает. — Сегодня это заведение закрыто для вас и всех остальных. Уйдите по-хорошему или я позову охрану. — Я очень голодный, а когда я голодный, то бываю чересчур агрессивным, — продолжает негодовать Юнги, но вдруг Тэхен рядом резко начинает пятиться назад, а омега поднимает голову, видя Чонгука. Тот стоит в красном тюле, что висит в проеме, облокотившись плечом о косяк. — Dare-Devil, проголодался? — он теперь был без очков, и Юнги полностью мог разглядеть его лицо. Отчего-то он задерживает на нем взгляд дольше положенного, вглядываясь в эти цвета антрацита глаза. Сегодня он был одет еще более мужественно и сексуально, чем в первую их встречу. Эта черная водолазка обтягивала широкую и мощную грудь альфы, что Юнги приходится на секунду прикрыть глаза насильно, чтобы не смотреть. — Опять ты, — строит недовольный тон. Он старается в этот момент не думать, что в ту же ночь после их первой встречи, Чонгук явился к нему во сне. Администратор тут же опускает голову и отходит назад. — Ты везде на этом острове, что ли? — К сожалению, — улыбается Чонгук, непринужденно пожав плечами. — Поужинаешь со мной? Все равно ресторан работает сегодня лишь для меня. — Если думаешь, что я сейчас буду строить мадам и откажусь, то ты ошибаешься. Платишь ты, — ставит перед фактом и нагло скидывает в руки хлопающего глазами администратора легкую белую шубку. — Идешь? — оборачивается он к Тэхену, но тот от страха даже с места не двигается. Омега напарывается на прожигающий взгляд Мобиуса и гулко сглатывает, мотая головой. — Нет, Юнги, мне что-то нехорошо стало. Я пойду домой. Увидимся позже. — Окей, — пожимает плечами Юнги и машет ему на прощание. — Увидимся.       Он, гордо задрав голову и чуть приподняв длинные белые брюки-палаццо, струившиеся по полу, идет к столику. Чонгук идет следом, по пути кинув бездушное и совершенно холодное «ты уволен» администратору. Он отодвигает стул для омеги, что тот одобрительно мычит. — А ты не показался мне джентельменом в первую встречу, — наблюдает как альфа садится напротив. — Я джентельмен только с теми, кто мне нравится, — непринужденно отвечает он, а Юнги хохочет. — Какие новости. И много таких было? Ну, кто тебе нравится. — До тебя ни одного, — нарочито серьезно говорит Мобиус, а Юнги замирает, переставая смеяться, не отрывая глаза от альфы. Он вдруг отчетливо видит в отражении антрацита свое лицо и вспоминает слова покойного папы. Он говорил, что если ты видишь настоящего себя, не искаженного в чужих глазах, то это точно твой человек. Юнги мотает головой и трет глаза, а эту неловкость прерывает подошедший официант. — Что желаете, господин?       Юнги опускает взгляд на меню, но мысли все еще уползают в эти антрацитовые океаны. — Попробуй морской гребешок с соусом из зеленого мандарина, кедровых орехов и синей редьки, — предлагает Мобиус, а Юнги снова поднимает на него глаза. — Думаю, тебе понравится. — Я бы мог сейчас с тобой поспорить и заказать что-то другое, но я слишком голоден. Поэтому несите вот это. И какое-нибудь хорошее вино, — омега откидывается на спинку стула, пока официант, кивнув, забирает меню. — А ты что заказал? — Стейк, — Чонгук складывает руки в замок на стол, ставя на них подбородок. Он не перестает смотреть с первого появления Юнги в ресторане, и впервые омега ощущает себя неловко. — Как банально, — фырчит он. — Все альфы это едят. — Это просто, вкусно и сытно. Зачем мне выпендриваться, заказывая три креветки на тарелке, которыми я не наемся, чтобы остаться голодным? — А в твоих словах есть истина, — соглашается Юнги и подвигается ближе, желая еще раз заглянуть в глаза альфы. Поближе разглядеть. Может, это отражение ему почудилось? Но нет, он отчетливо вновь видит свою белую водолазку в чужих глазах. — Скажи честно, — вдруг серьезно начинает Юнги. От бывалого пафоса не осталось и следа. — Это ты теперь лидер Мирса?       Но альфа молчит, лишь продолжает смотреть в изумрудные рысьи глаза. — Хотя, можешь не отвечать. И так все ясно. Тэхен чуть под землю не провалился, когда увидел тебя, отец запретил мне даже смотреть на того, кто зовёт себя Мобиусом, а улицы такие не были при отце. А еще задержали неизвестный объект, вторгшийся в воздушное пространство. Ты создал здесь тюрьму. — Вовсе нет, я создал тот режим, который ближе всего к людям. Твой отец настолько распустил остров, что повысился уровень воровства, насилия, безработицы. Он старался быть хорошим лидером, но так и не понял суть, что людям не нужен волшебник. Им нужен дьявол во плоти, которого они должны бояться. — Значит твое правление держится исключительно на страхе? — задаёт прозрачный вопрос Юнги, а Чонгук прищуривается. — И далеко ты на таком правлении уедешь? Не мне тебя учить, но тоталитаризм — это прошлый век. Нужно ведь, чтобы тебя уважали из-за твоих поступков, чтобы люди гордились своим лидером. А страх — эта тонкая грань. Они будут тебя ненавидеть, строить тайные организации, а потом устроят покушение. И тут уже воля судьбы — успеет твоя охрана или нет.       Чонгук замолкает на некоторое время, а Юнги разглядывает его задумчивое выражение лица, а собственное сердце заходится в бешеном ритме. Он был слишком красив, слишком притягателен и от этого альфы веяло сексуальным влечением. Этот тонкий флер, но Юнги его чувствовал отлично. — Ты не злишься, что теперь не сын президента? — поднимает голову Чонгук, когда им приносят блюда. — Это лишь статус. Мой характер во мне остался ведь. Не важно, кем меня будут звать, важнее, кем я себя чувствую. А отец сам виноват, что не удержал свое место, — отмахивается Юнги и нюхает шикарно красивое блюдо. Чонгук был прав, оно нравится ему даже внешне. Он неосознанно поджимает пальцы на ногах и следит, как официант разливает красное вино по бокалам. — Отец будет в ужасе, если узнает, с кем я сейчас ужинаю. Он клялся посадить меня под домашний арест. — Тогда придется спасать Рапунцель от тирана, — Чонгук поднимает свой бокал и пронзительно смотрит омеге в глаза. Юнги удивило, с каким выражением Мобиус смотрел на него: что-то странное и непостижимое было в этом взгляде, отчего по спине бежали мурашки. — От тирана слышу, — хмыкает Юнги и тянет бокал в ответ, звонко соприкасаясь. — Может быть для людей — да, но ты совсем меня не знаешь. — Мне кажется, в этом мире лучше ни на кого не возлагать большие надежды, — Юнги отпивает глоток и ставит бокал обратно. — Вот как, — задумчиво тянет Чонгук и тоже не спешит притрагиваться к своему блюду. А ведь Юнги так хотел есть, но сейчас собеседник интересовал его куда больше. Он так давно не встречал поистине умных людей, ведь сейчас был век деградации. Но Чонгук производил на него неизгладимое впечатление. — А что для тебя «возлагать надежды»? — Не надо думать о людях лучше, чем они есть. Пока ты с человеком дел не имеешь, он просто далёкий образ — это еще нормально. Но когда познакомишься с ним поближе, рано или поздно поймёшь, что ошибся в ожиданиях. И разочаруешься. — Как знать. Мне не важно, разочаровываются ли другие. Некоторым достаточно знать, что кто-то есть на этом свете. Тот, кому я могу безоговорочно доверять. С кем могу быть собой. Один единственный, кто будет знать меня настоящего, когда все другие будут считать монстром.       Юнги на это не находится ответом, лишь чувствует ком в горле. Он хватается за вилку, знаменуя конец разговора.       Юнги и правда данное блюдо западает прямо в сердце. А может ему это лишь показалось, потому что тот, кто посоветовал блюдо, запал в сердце сильнее. Чонгук лично довозит Юнги до дома, но высаживает в метрах ста от ворот, чтобы Чарльза не хватил инфаркт. Омега почти всю ночь будет сидеть у окна, слушать любимый плейлист и вспоминать прошедший ужин, как влюбленный подросток. А на утро, выйдя в гостиную, он ахнет от красоты. Потому что весь мраморный пол будет завален белоснежными розами. И так будет продолжаться каждое утро всю неделю. В одном букете Юнги найдет записку:

«Доброе утро, Dare-Devil. Надеюсь, оно доброе у тебя. Я уеду на пару дней с острова. Не скучай.»

— И с чего ты решил, что мне есть какое-то до этого дело, — с улыбкой хмыкает Юнги, а потом, зарывшись носом в букет, радостно пищит на весь дом, что даже не понимающий ничего корги, начинает лаять.

💸💸💸

      Все было слишком хорошо. Словно омега попал в сказку. Но давно было пора усвоить урок, что жизнь — это не сказка. Юнги просыпается от резкого грохота и автоматной очереди. Он дёргано сваливается с кровати и тут же бежит к окну. Всю территорию облепил народ с нелегальным оружием наперевес. Они орали громкие ругательства, что это именно Чарльз виновен в сегодняшнем положении дел. Что Юнги и говорил Мобиусу в ресторане. Только он никак не думал, что это коснется его семьи.       Он бежит вниз по лестнице, но его грубо хватают за волосы и припечатывают коленями к мраморному полу, где буквально недавно стояли белые бутоны. Сейчас их все потоптали и сравняли с землей. Отец, залитый кровью из-за разбитой губы и носа, стоял чуть дальше. — Отец! — кричит Юнги и дергается, но его держат трое и влепляют грубую пощечину. — Заткнись, падаль. Ты кто вообще? — плюется один. — Да это же его сынок, вернувшийся недавно с океана. — Мрази, — рычит Юнги и плюет одному в лицо. Тот звереет и вновь влепляет омеге пощечину. Отец дергается, но сделать ничего не может. — Что вам надо? Денег? Так заберите и уходите. — Глупец, — смеется кто-то. — Мы пришли сюда за головой четы Мин. Но раз и ты тут идешь комплектом, так почему бы не устроить массовую казнь? — они все начинают грубо и мерзко гоготать, а Юнги давит в себе зарождающую панику. — Публичная казнь? Вы из какого века, мудилы? И к тому же, кто вам разрешит? Мобиус вам глотки разорвет, — но его грубо затыкает еще больший ржач. — Мобиус то? Его вообще тут нет. Он улетел еще утром. А как вернется, сам нам руки пожмет. Он, небось, сам давно мечтает убить этого выродка. Да и не важно. Расправимся с вами, потом пойдём с ним разберемся, — сердце Юнги падает в ноги. — Мой сын тут не причем! Вам нужен лишь я, не трогайте его, — кричит со своего места Чарльз. — Не унижайся, отец. Они давно все решили для себя. Ублюдки, — вдруг для себя Юнги понимает, что это конец. — Умная тварь, — хмыкает альфа и вдруг бьет омегу по голове, вырубая. Мир в глазах Юнги меркнет так же, как и его надежды на хорошую жизнь.       Он приходит в себя тогда, когда ему на шею накидывают петлю, затягивая. Ему нужно мгновение, чтобы понять, что он все еще в своей белой пижаме, которая заляпалась пятнами крови и грязи, стоит на деревянном выступе на глазах у огромного количества народу, а на шее его веревка, которая вот-вот готова забрать жизнь омеги. Отец стоит рядом в таком же положении. Юнги вдруг ощущает удушающую панику за отца. Что сейчас на глазах омеги произойдет убийство единственного родного человека. Он в надежде оглядывает площадь, но не видит ни одного солдата. Неужели народное восстание подавило армию Чонгука? — Граждане нашего острова! — заговаривает альфа, который и вырубил Юнги. Видимо лидер этого восстания. — Вот они, те, кто в ответе перед всеми нами. Те, кто виновен в нашей никчемной жизни. Сами бесятся с жиру, ни в чем себе не отказывают, а мы должны побираться, — кричит он с воображаемой сцены, а его клич подхватывают люди. — Кто же вам мешает жить так же? — если бы можно было убивать взглядом, альфа был бы мертв. Он оборачивается и грязно хохочет прямо в лицо Юнги. — А ты такой бесстрашный, да? Типо не боишься виселицы? — Боюсь, что вы останетесь на земле, такие отбросы, которые будут увеличивать деградацию, — Юнги не обращает внимание на шумящий народ, на отца, который пытается остановить его речь. — Вы же сами виноваты во всем этом, — омега обводит взглядом площадь. Пасмурное небо, кажется, сегодня плакало за семью Мин. — У вас был ценящий вас лидер — вы почувствовали свободу, власть сменилась на жестокую — вам опять плохо. Пора, наверное, сначала в себе разобраться, чем гнать на президентов. Они стараются для вас, а вы — неблагодарные. — Заткнись! — звереет альфа. — Чтобы ты понимал, жалкий президентский выродок. Ты же, кроме лоска, ничего не знаешь. Не знаешь другой жизни! А молоть языком каждый может. Ваша публичная казнь будет шагом в будущее. — Это будет шаг к началу конца этого острова, — он прибавляет громкость, потому что видит, что к нему прислушиваются. — Вы считаете, что, лишившись президента и будете править народом, то все сразу станет хорошо. Не станет. Вы погрызетесь между собой, потому что у каждого будет свое мнение. Сейчас вы едины, потому что видите проблему в виде нас. Но, решив ее, станете делить власть. И тем самым вы потянете остров на дно. Вам нужен лидер, как Мобиус. Вы без него исчезнете с лица земли, — последние слова он рычит в лицо альфы, который выходит из себя окончательно. — Ты мне надоел! — он бежит к рычагу, а Юнги прикрывает глаза. — Извинись за все! — вопит альфа, хватаясь за рычаг. — Пошел ты к черту! Если думаешь, что на смертном одре я буду молить о пощаде, то поцелуй мой зад, ублюдок! — кричит Юнги, глохнет от собственного голоса, от вопля отца и отрицательных криков народа. На периферии он слышит посторонние крики ужаса, автоматную очередь, а распахнув глаза, видит Хосока и людей Мобиуса, которые обстреливают небо, сдерживая толпу. Он не успевает выдохнуть, потому что альфа с воплем дергает за рычаг со стороны Юнги, и дерево под его ногами распахивается. Юнги падает в эту пропасть, сильно зажмуривавшись, но не слышит хруста своей шеи, а чувствует крепкие руки, держащие его ноги. Он сглатывает просящиеся наружу слезы страха. Хосок, появившийся наверху, одним взмахом обрубает веревку, и Юнги полностью оказывается в объятиях альфы. Он не поднимает глаза, утыкается в мощную грудь, успокаивающе вдыхая парфюм Чонгука. Тот прижимает омегу к себе крепко, дышит тяжело, испытав дикий страх. Об этом свидетельствует его медленно вздымающаяся грудь. — Все хорошо, все закончилось, — шепчет он, поглаживая темные волосы омеги и, подхватив его удобнее, выходит наружу. Юнги поднимает голову и видит сидящего на коленях альфу, который чуть его не убил. Поднимает глаза и задыхается от взгляда Чонгука. При взгляде на него у Юнги по спине бежит холодок: с подобным мертвецким взглядом обычно велят содрать с кого-нибудь кожу.       Он бережно передает омегу своему подчиненому, а сам забирает оружие из рук Хосока. — Чонгук, — окликает Юнги, смотрит на обтянутую черным пальто мощную спину. — Только не убивай.       А в ответ тишина. Мобиус чуть поворачивает голову, мажет взглядом по бледному лицу, но пообещать то, что желает услышать Юнги, не может. Потому что с большей вероятностью, когда он найдет остальных ублюдков, что посмели покуситься на жизнь его мальчика, разорвет голыми руками, всадит весь магазин в их тела. Он так и оставляет Юнги без своего обещания. Он машет подчиненному рукой, и тот поспешно уводит омегу, а Юнги все понимает. Он увидел эту голодную жажду мести на дне зрачков Чонгука, увидел его эмоции. А выводящие альфу на эмоции — смертники, для которых уже готовится гильотина.

💸💸💸

      Юнги привозят в огромный особняк Чонгука у океана. В распоряжении омеги все работники дома: его кормят, одевают, отвлекают разговорами, сопровождают погулять к берегу. А омега все не может перестать думать об отце, под конец дня прося узнать о его состоянии. Охрана через час сообщает, что Чарльз дома под усиленной охраной и с ним все хорошо. Юнги становится легче. Чонгук не появляется двое суток, а омега почти на стену лезет от сжирающих его мыслей. Когда он слышит рык двигателя автомобиля, он слетает с кровати в комнате Чонгука, на которой спал все это время, наплевав на выделенную спальню. Мобиус, вышедший из автомобиля, замирает на месте, когда видит бегущего к нему омегу. Тот останавливается в шаге, отругав себя за предельную эмоциональность. — Ты в порядке? — Почему тебя не было двое суток? — вопросом на вопрос. Юнги понимает, что никто альфе, чтобы задавать подобные вопросы, но ничего не может с собой поделать. — Нужно было разобраться с восстанием и подавить его. На это понадобилось некоторое время. И я дал тебе время прийти в себя, — Чонгук чуть щурится и оглядывает омегу. — А может я не хотел приходить в себя один, — он делает шаг вперед, сокращает расстояние между ними и, закинув руки на плечи альфы, целует его. Чонгук притягивает его ближе в ту же секунду и подхватывает под ягодицы, неся внутрь особняка. Вся прислуга тут же опускает глаза и старается скрыться из виду. Мобиус толкает дверь своей спальни, сразу потонув в запахе омеги. Юнги, соприкоснувшись с простынями, за поясницу притягивает альфу ближе к себе лодыжками, ладонью оглаживая его шею и острую скулу. — Я хотел этого еще в ту ночь, когда ты спас меня, но ты не пришел.       Поддается чужому напору, шире раскрывая губы, когда альфа водит ладонями под атласной пижамой, задирая ее до самых сосков. — Если бы я знал, то приехал бы.       Юнги выгибается в спине, когда Чонгук задевает соски, обводя их контуры. Сам омега запускает ладонь в темные волосы, сжимает их в кулаке, целуя еще глубже. Языком очерчивает контур зубов и губ, сладостно причмокивая. Тянется к пальто Чонгука, скидывая его на пол и, не отрываясь от губ, расстегивает пуговицы на рубашке. Когда скидывает и ее, то не отказывает себе, чтобы провести по рельефному прессу языком, склонившись. Чонгук прикрывает глаза и тяжело втягивает воздух через нос. Одним движением сдирает с Юнги атласную пижаму, заставляя приподняться похлопыванием по бедру. Все это время омега не мог избавиться от ощущения, что находится в правильном месте и в правильное время. Наверное, папа был прав, когда говорил, что человек с твоим отражением в глазах — твоя судьба. Юнги сладостно стонет, когда Чонгук дорожкой поцелуев идет к пупку и ниже, чуть прикусывая нежную кожу. Сам поддается под губы, поджимает ягодицы, когда сильные руки проскальзывают под них, сжимая. Чонгук отстранятся, скидывает брюки и идет к шкафу, доставая тюбик смазки и презерватив, пока Юнги наблюдает за ним из-под полуприкрытых век. Он возвращается, а омега тут же закидывает свои лодыжки на его мощные плечи, проведя пальцами по татуировкам.       Мобиус выдавливает смазку на два пальца и сталкивается с Юнги взглядом, словно молча спрашивая разрешение. Омега сам насаживается на пальцы, в истоме задрав голову. Он бы ударился головой об изголовье кровати, если бы не рука Чонгука. Альфа двигает пальцами размеренно, ровно, касается внутренних стенок, даря омеге первородный кайф. Если быть честным, он мечтал об этом с первой встречи с этим альфой. Природный магнетизм и сексуальность Мобиуса обволокли Юнги, который четыре года видел лишь этих странных итальянцев. Безусловно, там были и горячие мужчины, но все они тухли на фоне Чонгука. Юнги разлагается в его сильных накаченных руках, покрытых татуировками, от его умных мыслей и этой сумасшедшей власти. У Юнги фетиш на властных мужчин, в чьих руках сосредоточена вся структура государства.       Чонгук вынимает пальцы, раскатывает презерватив по члену, на котором Юнги дольше положенного держит свой голодный взгляд, и, обменявшись поцелуем, входит одним толчком. Юнги громко стонет имя Чонгука, ногами прижимая ближе к себе, желая втереть в кожу. Они двигаются быстро, голодно, будто два одичавших друг по другу зверя. Юнги впивается ногтями в спину альфы, а потом слепо ищет его губы. Когда Мобиус меняет угол проникновения, Юнги вообще теряет связь с реальностью. Они кончают вместе, а оргазм сопровождается всплеском эмоций и несуществующим фейерверком. — Люди, стоящие тогда на твоей казни, многие послушали тебя, — вдруг говорит Чонгук, когда они, раскрасневшиеся и вспотевшие, лежат в разворошенных постелях. — Меня кто-то слушал? — грустно хмыкает Юнги. — Если ты говоришь правильные вещи, то за тобой потянутся, — Чонгук приподнимается, а Юнги заглядывает ему в глаза. — Ты был прав, говоря, что страх — это неидеальная власть. Мне не хватает твоего здравомыслия и дипломатии. Давай вместе сделаем этот остров тем местом, где люди обретут свой дом, Dare-Devil? — Если это предложение руки и сердца, то я согласен, — лукаво улыбается Юнги и тянется за очередным поцелуем, утопая в сильных объятиях.       Это было начало для Мирса. Уже через десять лет это будет самый популярный остров на континенте, туда будут приезжать туристы, будут покупать жилье, а люди будут гордиться тем, что живут именно здесь. Цены на недвижимость возрастут до небес, а из-за оборота поставок сырья, остров будет процветать. На нем появятся храмы, музеи, кинотеатры и многое другое. Возрастет рождаемость. Люди будут любить новых лидеров семьи Чон, что даже воздвигнут в их честь монумент, на котором альфа и омега держатся за руки и ведут за собой толпу. Чонгук не ошибся, взяв Юнги в законные мужья. Да, такого своенравного, да, любящего роскошь и лоск, но лишь с ним этот остров стал домом для альфы и многих жителей. А Юнги, прилетевший домой без ожиданий, обрел свое счастье.

У настоящих историй любви финала нет.