Моя любовь

      Сынмин просыпается от ужасного желания пить. Минут пять парень лежит и думает, стоит ли ему вставать, чтобы попить, или нет. Наконец, сделав над собой усилие, Мин открывает глаза и несколько раз моргает. После сна глаза немного сушит, из-за чего картинка выходит не очень чёткой.       Сынмин смотрит на часы, что стоят на прикроватной тумбочке. 4:07. Парень потягивается, скидывая с себя одеяло, которое в итоге падает на пол. Мин сонно потирает глаза и садится. Он сидит на краю кровати минуты две, стараясь хоть немного проснуться. В конце концов парень встаёт и выходит из своей комнаты.       Сынмин шлёпает босыми ногами по, почему-то холодному, полу. Он зевает и продолжает тереть глаза, передвигаясь на память. Ким заходит на кухню совершенно спокойно, потягиваясь и зевая в очередной раз.       — О Боже! — пугается парень, когда видит на кухне чью-то фигуру.       Из окна льётся предрассветный свет, из-за чего глаза быстро привыкают к новому освещению. Сынмин моргает пару раз, наконец понимая, что перед ним сидит никто иной, как Чанбин.       — Хён, ты чего тут делаешь так… Рано? — Мин пытается понять: сейчас ночь или уже утро?       — Интересно, а о чём думают люди, когда пьют чай на кухне в четыре утра? — как-то отрешённо произносит старший.       Сынмин удивлённо смотрит на него, только сейчас замечая в его руках кружку. Судя по странному вопросу старшего — в ней чай.       — Не знаю, — пожимает плечами младший, подходя ближе к Со. Сначала он кладёт руку тому на плечо, а после вплетает пальцы в тёмные волосы парня. — Ты не спал всю ночь?       Сынмин правда переживает за Чанбина. В конце концов, если не он, то кто? Старший нужен ему живым и здоровым.       — Не смог уснуть, — бесцветно отвечает Чанбин. Ким берёт стул и садится рядом с ним. Жажда подождёт, если дело касается его Чанбин-хёна.       — Что-то случилось? — интересуется младший, касаясь кончиками пальцев запястья Со.       — Нет, — отрицательно машет головой парень.       — Но ты сидишь в четыре утра на кухне и пьёшь чай, — тихонько напоминает Мин. — О чём ты думал?       — За свою жизнь, я так и не сделал чего-то стоящего… Я словно мигающий фонарь: никому не помог, но и никому не мешаю. Всем просто нет до меня дела. Странно, правда? — шмыгает носом Бин. Он поджимает ноги к себе и сильнее обхватывает кружку.       — Я знаю, что переубедить тебя будет невозможно, — обнимает Чанбина Сынмин. — Но посмотри, разве ты ничего не сделал? У тебя есть я и наши друзья. Нам всегда есть до тебя дело. Даже если ты — мигающий фонарь, то я — заблудившийся подросток, которому ты помог найти дорогу домой. Ты очень дорог мне, Чанбин~а, — нежно касается щеки парня Ким.       Они сидят в тишине. Сынмин поглаживает Бина по щеке, стараясь выразить через это небольшое прикосновение всю свою любовь.       — Ты стал для меня домом, Чанбин-хён, — шепчет Ким и оставляет целомудренный поцелуй на лбу старшего. — Пойдём спать, ты же всю ночь здесь просидел, — утверждает парень, нежно беря Чанбина за руку.       — Всю ночь, — повторяет за ним Со. — Я так люблю тебя, Сынмин~а.       Ким лишь улыбается и крепче сжимает ладонь Бина в своей. Он ведёт его в свою комнату, позволяя лечь на свою кровать. Чанбин ложиться и сразу же прижимается к Сынмину. Все тревожные мысли тут же затихают, а вскоре и вовсе исчезают, словно их никогда и не было. «В конце концов, давать себе время от времени отдых — это нормально», — вдруг всплывают в голове слова Сынмина.       — Я тоже люблю тебя, хён, — шепчет в висок Мин, оставляя там небольшой поцелуй. Младший оставляет ещё один маленький поцелуй на губах Чанбина.       Сидя в четыре утра на кухне, люди должны думать только о прекрасном рассвете и своих возлюбленных. В четыре утра возлюбленные должны помогать своим вторым половинкам вернуться домой и избавить их от тревожных мыслей.