О симпатичных шиди-врачах

Как-то раз его мама, пускай они и не ладили, пускай он был лишним в новых семьях своих родителей, сказала ему мудрую вещь: если найдёшь красивого умного врача, неважно мужчина или женщина, хватай и тащи в семью. Что же, это было единственное в чём он, похоже, не разочаровал своих первых родителей.

***

Быть главным учеником Ань Дин — сложно. Быть главным учеником Ань Дин, будучи шпионом для демонов — ещё сложнее. Это всё равно, что иметь две работы на полную ставку в смены по двенадцать часов, за которые тебе не платят, а где-то даже и бьют — история всей его жизни. Лишь вопрос времени, когда он упадёт на радужном мосту без сил, желательно, прямо вниз с моста. Ах, он должно быть очень устал, если смерть кажется хорошим выходом. Но он отвлёкся. О чём он? Ах да, отдых. Что это? Оно съедобное? Шан Цинхуа хихикнул себе под нос, как идиот, которым он и является, а потом закашлялся; простудиться, будучи культиватором, нужно ещё постараться; к счастью, он не боится сложных задач — он просто не успевает убежать от них. А он хорош в беге, ибо избегать заботливых глаз, рук, ног учеников Цянь Цао дорогого стоит, если честно. Однако, поскольку, он бедный, то не может прятаться вечно; особенно, когда из-за него началась эпидемия, которую он принёс из отдалённого городка в Царстве Демонов. На Ань Дин. Он вывел из строя целый пик, и будет милосерднее, если этот красивый милый шиди просто подсыплет ему яд в лекарства; никто никогда не узнает, шиди, давай договоримся. — Шан-шисюн довольно драматичный человек, — улыбается ему юноша с тёплыми глазами и не менее тёплыми руками, на его лбу; ах, кажется он предложил свой план побега от последствий вслух; — этот шиди уверен, что шисюн заболел не специально, верно? Шан Цинхуа кивает; он только позавчера проверял своё расписание, там не было окошка для болезни, и тем более, ну, знаете, карантина. — Тогда шибо будет снисходителен к шисюну, — ласково сообщают ему, и Шан Цинхуа уверен, что у него бред или этот симпатичный шиди совершенно не понимает о ком говорит; его шизунь? И понимание ситуации? Солнце встанет с юга раньше! Миленький шиди смеётся, маскируя это под кашель, отводя взгляд. — Шисюну стоит больше верить в своего мастера, — Шан Цинхуа не фыркает, но близок к этому; его шизунь озлобленный человек, он лучше всех знает это; — если этому шиди позволено высказаться… думаю, шибо — одинокий человек, а не злой. Ох, он всё ещё говорит вслух? Симпатичный шиди смущённо улыбается ему. — И, шисюн… пожалуйста, прекрати меня так называть, — у него симпатичный румянец, он делает лицо его шиди моложе и приятнее, — шисюн! — А. Я всё ещё болтаю вслух, да? — спрашивает Шан Цинхуа, на что получает более смущённый кивок. — Милашка. Так бы и съел. — Шисюн! Так Шан Цинхуа знакомится с будущим лордом Цянь Цао, Му Цинфаном.

***

Шан Цинхуа, как ни странно, любит красивых людей, а в его мире красивые, ну, знаете, все. Хотя даже среди красоток и красавцев есть редкие цветы, подобно Шэнь Цинцю или Лю Цинге, или, если он возьмёт дальше, хотя его главный герой ещё даже не зачат, Ло Бинхэ. Сам же он относит себя к чуть ниже среднего, хотя выглядит определённо лучше, чем до этого; посмотрите на него, он избавился от выпирающих от голода рёбер и желтизны кожи от плохоработающей печени! Он называет это прогрессом в своей жизни. Кроме черноватых синяков под глазами; если честно, Шан Цинхуа уверен, что они стали только хуже. Видимо, они стали настолько ужасающи, что Му-шиди ворвался в его кабинет с рассветом, как на место преступления, и велел оставаться на месте; он почти ожидает увидеть за его плечом какого-то напарника из детективных сериалов. Ох, сериалы… он бы убил даже за самую слащавую дораму! — Не двигайся, — приказывает ему Му Цинфан, критично оглядывая его лицо, будто он в чём-то провинился; его шиди цокнул так, как он слышал от своей бабушки, когда он проваливался в готовке из раза в раз, что он почти ожидал услышать шлепок палки метлы об его спину; — шисюн, ты знаком с таким понятием, как сон? — Хорошая шутка, шиди. — Я серьёзно, — продолжил его шиди и достал из рукава какую-то баночку с какой-то мазью, которая там как-то оказалась; так много вопросов и так мало ответов; пахнет омерзительно; — твои глаза тебя не отблагодарят, это точно. Закрой их, у меня для тебя есть увлажняющая мазь. Шан Цинхуа подчиняется, потому что ему нет смысла сбегать из собственного кабинета, от собственной работы, чтоб потом вернуться к ней же. — Разве у лорда Цянь Цао нет более важных дел, шиди? — спрашивает он, когда холодная мазь касается его век, с осторожными и аккуратными движениями пальцев его шиди; с массажными движениями, которые почти заставляют его растаять. Это прохладно и это тепло. Он мог бы заснуть сейчас, если б упал. Чего ему делать нельзя. — Одна из главных обязанностей этого лорда, шисюн, заключается в том, чтобы поддерживать здоровье моих боевых братьев и сестёр, — отвечают ему то, что он и так знает; часть его может даже помнить, как он прописывает эту фразу Му Цинфану, чтобы описать его. — О, значит… — ему кажется, что он чувствует дыхание на своей щеке, — такая помощь есть для всех? Он не получает своего ответа. Шан Цинхуа думает открыть глаза, когда слышит, пожалуй, слишком близко к своему уху приятный голос: — Не открывай глаза, шисюн, — и снова это дыхание, очень и очень близко. К слову, Му Цинфана бы он оценил выше среднего.

***

Минусы того, что ваш мир состоит из порно-растений… их много, на самом деле. Так много, особенно, если он это рассматривает с точки зрения взрослого человека совершенно другого мира. Единственное, за что он действительно благодарит сам себя, это то, что растения не действуют на детей младше двенадцати лет, ровно день в день, но всё же. Это не значит, что нет взрослых, которые используют детей напрямую, чтобы избавиться от собственного эффекта какого-то из его растений, или тех, кто скупает детей-рабов, чтобы они работали в сборе подобных трав, так как у них нет никаких побочных действий. Его мир также поражён тем, что есть проститутки в борделях, а есть специализированные медицинские проститутки — конечно, они называются не так, но… с точки зрения человека двадцать первого века? Да, так оно и есть. Что приводит его к мысли о том, насколько же лицемерен его мир. Ровно, как их Создатель. Если же говорить о плюсах… — Шисюн?.. Шисюн, ты меня слышишь? — спрашивает его Му Цинфан, касаясь его лихорадочных щёк мягкими руками, когда его главный ученик помог ему добраться до Цянь Цао; какое это отравление за неделю? Шестое?! Он убьёт их конкурентов, и плевать, что скажет на это чжанмэнь-шисюн. Шан Цинхуа хватает своего шиди за воротник, притягивая к себе, впиваясь в его губы, как утопающий… третий раз за неделю; он даже почти жалеет, что ещё три отравления были обычным ядом. Он слышит, как главная ученица его шиди роняет деревянный поднос с тремя настойками, а где-то позади он слышит задыхающийся звук от перебинтованного Лю-шиди, которого он увидел краем глаза; ах да, они ведь не в личной палате. Му-шиди отталкивает его от себя, а потом тащит за руку, быстро и стремительно куда-то, попутно отдавая распоряжения; Шан Цинхуа всё равно, он просто ждёт, когда его прижмут к закрытой двери, едва не забыв активировать заглушающие талисманы, чтобы не шокировать кого-то вроде их лорда Бай Чжань. — А жаль, ему было бы не плохо, хотя бы послушать, — замечает Шан Цинхуа, когда думает, что его мозги горят от афродизиака. — Шисюн! — каким-то образом у его шиди получается это высказать смущённым; словно не он из них двоих лицензированный мастер двойного совершенствования.

Из плюсов: у него есть красивый шиди, который может его трахнуть.