Двое против всех

Старый дом ходит ходуном, скрипят полы, скрипит за стенами. Призраки или нечто иное? Владу плевать. Ему в этом отеле всегда уютно, несмотря на потустороннюю атмосферу. Фонтанка скована льдом. Над ней ярко сияют рождественские звезды. Владу нравится их приглушенное янтарное сияние. Сегодня показывают чистое темно-синее небо: ветер разогнал тучи и Петербург вспомнил, каким красивым бывает небо. Костя сидит, упираясь в спинку кровати. Его размотало: они внезапно дегустировали портвейн десятилетней выдержки. Влад ведет пальцем по подъему стопы, по лодыжке, легонько скользя по его бледной, чувствительной коже. Костя закусывает губу и чуть дергается; Влад чувствует, как он дрожит. Пальцами ведет за кромку костиных спортивных штанов, возвращается. Влад осторожно разминает его стопы, аккуратно очерчивая каждый пальчик. Костю потряхивает и он кусает губы, стараясь не показать, как учащается его дыхание. Его длинные руки, молочно-белая кожа, такая тонкая — кажется, что просвечивает. Костя сползает ниже, устраиваясь на спине. Влад осторожно разводит его колени в стороны и устраивается между ними, прижимая Костю к кровати. Костя сразу же закидывает одну ногу ему на поясницу. Чуть подается бедрами навстречу. Он смотрит на Влада испуганно и одновременно решительно. — Влад, — лихорадочно шепчет он, — Влад, ну… Они еще никогда так далеко не заходили, Костя плохо умеет во все телесное, он кажется нескладным, неустойчивым — тронь только, и уже улетишь в экзистенциальный кризис. Для него всегда много, всегда слишком; он продирается сквозь собственные ощущения, пытаясь отыскать важное — мне хорошо, мне нравится, сделай так еще пожалуйста, я совсем тебя не боюсь. Влад наклоняется и медленно целует его. Как так вышло, что из двоих нервных парней самым решительным оказался он? Ему приходится вести за собой, протягивать руку — но ничего, это он может. Он зубами подхватывает его нижнюю губу, чуть оттягивает. Костя еле слышно стонет и зажмуривается. Влад пробует еще раз, на этот раз скользит языком внутрь. Влад языком касается его клыков — приятно, жесть, а Костя тянет его за шею еще ближе, отвечает на поцелуй мокро и нетерпеливо. Это ощущение Косте нравится, значит он хочет забрать его себе, присвоить. Влад касается его сквозь ткань штанов. Костя слегка дрожит от его прикосновений, кусает губы, рассеянно перебирает волосы Влада. Влад гладит его, чувствуя, как от желания внизу живота все горит. Он на пробу трется о его бедро. Костя не против, наоборот, кажется такой расклад его вполне устраивает. Влад двигается в прямом смысле слова на ощупь, пытаясь найти точки, от которых не больно, не плохо, не страшно, а в самый раз. Влад наконец чуть тянет вниз его штаны с бельем. — Смотри, как тебе нравится, — он прикусывает мочку его уха и одновременно пальцами проводит по стволу вверх-вниз. Костя инстинктивно подается бедрами навстречу. Он уже потек, поплыл, сам не понимает, как сильно возбужден. Влад добавляет немного слюны, чтобы шло легче. Он начинает двигать рукой, проходится по всей длине — как сам любит, и Костя тихо стонет что-то, продолжая жмуриться. — Коть, посмотри на меня, — просит Влад. Костя ошалело улыбается и смотрит. Кусает губы. Волосы растрепались, на бледных щеках проступил румянец. Влад садится на кровати и касается себя. Позади призраком старого дома возникает Костя — вернулся в реальность, надо же. Он обхватывает Влада за талию, целует в шею, а потом накрывает его ладонь своей. Влад ласкает себя быстро и грубо — скорее бы кончить, и Костя подхватывает этот темп. Одной рукой он обнимает его за талию, вторую крепко сжимает поверх его ладони. Костя жарко дышит ему в ухо. — Тебе нравится? — спрашивает он. В ответ Влад давится стоном. Костя берет его за подбородок и разворачивает к себе, глубоко и нетерпеливо целует, лаская теперь не только рукой, но и языком. Как же горячо. Влад кончает, чувствуя, как жар разливается по всему телу. За окном завывает ветер; звезды раскачиваются на тонких проводах в такт его порывам.