Фальшивый мир

      Лёгкое покусывание губ. Касания. Они повсюду. Их руки устроили большое путешествие, гуляя по телам друг друга. Цепляются, поглаживают. Так приятно… Так соблазнительно. Оба чувствуют эту сладость, эту жгучесть между ними. Тихий вздох. Джекс и Помни отстраняются. Томный взгляд из-под полуприкрытых ресниц направлен точно на кролика. Его улыбка тянется до ушей. Вновь поцелуй. Целоваться приятно, хотя местами немного неудобно из-за особенностей строения её возлюбленного: мешал барьер вечно сомкнутых зубов. Чувствовались ограничения. Здесь повсюду чувствовались ограничения. Выйти из мира нельзя; проводить время так, как ты желаешь, тоже нельзя — Кейн не позволяет; говорить здесь тоже не о всём можно. Только разве что их комнаты — место, где можно было хоть что-то позволить себе. Да и сами чувства здесь были притуплены, не до конца раскрыты. Но оба уже не понимали этого, ведь цифровое пространство уже напрочь смыло все воспоминания о реальных ощущениях. Но они любили. Даже несмотря на всю ограниченность.       Большие ладони в жёлтых перчатках властно схватили Помни за бока. Джекс с напором навалился на неё, роняя на постель. И вот их позиция уже сменилась: они оба лежат на кровати. Туловище Джекса с гордостью занимает место между худых ног шутихи. И это ещё сильнее смущает скромную Помни. Джекс вновь затягивает раскрасневшуюся девчушку в поцелуй. Она уже еле дышит. Кролик ухмыляется ей в губы. Помни готова с ума сойти с ним!       Погруженные в любовь, они спасали свои души, успокаивали друг друга. Джекс и Помни любили искренне. Помни ни на мгновение не сомневалась в подлинности его чувств. И сама она очень сильно любила его. Джекс был очень притягательным. Даже когда между ними ещё не было той любви, без которой она уже и не видит своей жизни, он постоянно был объектом, притягивающим её взгляд. Неутолимый интерес переполнял девчушку. А как известно, каждая любовь рождается с интереса. Джекс всегда был загадкой для всех. А эта грубость и неприступность добавляли его образу некий шарм. Так уж устроено, что подлецы всегда влюбляют в себя. И Помни попала в эти сети. Но ведь и она сама, несмотря на то, что была очень стеснительна, могла ответить на его жестокие издёвки. Она с достоинством отражала его удары. Другие так не делали. И это очень привлекало наглеца. Помни поразила его в самое сердце. Холодное сердце. Бездушного человека. Растопила.       Джекс всё так же груб к остальным. Те о его мягкости могли только мечтать. Только вот к Помни было особое отношение. Он и вправду был очень нежен к ней. Настолько нежен, насколько позволяло его самолюбие. Любая любовь — это самопожертвование. Он отдавал ей всю свою душу. Всё своё время, которое он всегда тратил на обидные розыгрыши над другими, он посвятил ей. Перед другими не прогибался. А вот перед Помни даже стал извиняться, признавать не правоту — словом, делал всё, что было не в его вкусе. Всё было в новинку.       А Помни оказалась очень заботливой. Джекс очень часто получал нежные объятия, касания и поглаживая от неё. Она давала ему всё то, что ей самой так давно не хватало… Её горячее девичье сердце жаждало любви. Она даже стала ему больше доверять. Могла излить ему всю душу. Хотя пока что в этом не было нужды. Пока их ничего не тревожило, они просто наслаждались всеми прелестями любви. Уже несколько дней подряд Джекс и Помни не спят по ночам… Когда жёлтый диск мультяшного солнца покидает небо, они сразу же оказываются в объятьях друг друга, целуясь. Всё своё свободное время они посвятили друг другу. Настали удивительные времена. В этом фальшивом мире родилась поистине искренняя любовь!       Джекс спускается ниже, уже целуя её подбородок. Мгновение, и губы Джекса уже на коротенькой шее. С уст Помни впервые срывается стон. Короткий, дрожащий. Джекс никогда не слышал такого. Он отстраняется, чтобы взглянуть в её лицо. Что он хотел увидеть в нём? Безусловно, страсть, любовь. Джексу очень нравилось, что Помни без ума от него. Она стыдливо прикрывает глаза ладонями. — Джекс, прекрати так смотреть на меня! — Почему? Я же знаю, тебе нравится то, что сейчас между нами. Ты без ума от меня! — он хитро прищуривает горящие глаза. — Так что будь добра, продолжай отдаваться мне.       Она лежит перед ним. Лежит в позе, настроение которой точно не характерно для этого мира. Очень сексуально. Цифровой цирк — это не про похоть. Смотрелось довольно странно, в какой-то степени даже нелепо: игрушечные цветные человечки, да и в такой позе… Её грудная клетка вздымается. Взгляд затуманен. Она смотрит вдаль, за его спину, лишь бы не в глаза. Так стыдно! Ещё чуть-чуть и Помни сейчас заискрится! Её нежная девичья душа сейчас предстоит обнаженной перед ним, Джексом.       В его руки она вверяет душу. Так прими же её с достоинством, Джекс! Прими столь щедрый дар от этой скромной и пугливой девчушки!       Джекс долго смотрит на неё, наслаждаясь каждым изгибом мультяшного тела. Он так полюбил этот образ шутихи: полосатенький костюмчик, большие жёлтые помпончики, коротенькие рукава-фонарики, красно-синие перчатки, очаровательный колпачок с золотыми бубенчиками на конце, которые всегда так игриво звенят при каждом её резком движении. Джекс искренне полюбил этот звук, ведь он был её, Помни. И стоит ему в мечтаниях прикрыть глаза, как тут же он начинает слышать его. Кроличий взгляд нагло гуляет по ней с ног до головы. Это взволнованное настроение шутихи веселит его. — Такое чувство, будто ты сейчас голая, — неожиданно выдаёт он.       Помни растерялась, даже стала заикаться. — Д-джекс! Прекрати! — она сжимается в комок, лишь бы укрыться от его дерзкого взгляда. Она вытягивает руки вперёд, чтобы оттолкнуть его. — А то я сейчас уйду! — Не уйдёшь.       От Джекса так и веет самоуверенностью. Помни не такая, как он… Опять его губы встречаются с её, блокируя все пути к побегу. Поцелуи так красивы, так разнообразны! Словно их губы каждый раз знакомятся по-новому. Джекс ещё сильнее вжимает её в кровать. От этой наглости кружится голова. — Тебе мало, Помни. — отстраняясь, говорит он. — Я буквально чувствую, какие пошлости у тебя голове. — он хихикает ей в лицо. В его голове проскочила мысль. Чёрные зрачки на мгновение расширились. — Раздевайся! — Ч-что? Д-джекс, это же невозможно… Ну не то, чтобы я хотела раздеться перед тобой. Даже если бы и хотела, а я не хочу, — её голос оборвался на середине. — то я бы не смогла этого сделать! — тараторит она. — Что за глупости? — А ты придумай для нас! — играючи говорит он, поглаживая её худые ноги-палочки. — Что? О чем ты? — Помни приподнимается с постели. — Не глупи, малая! — он наваливается на неё, не давая встать. — Ты же сама говорила, что если чего-то очень сильно захочешь, то это появляется. — пауза. — Я думаю, что меня ты хочешь чуточку больше, чем просто увидеть выход. Не так ли?       Внутри Помни что-то резко подпрыгнуло, она точно обожглась. Щеки её вспыхнули красным. С этим Джексом с ума сойти можно! — Джекс, всё, я ухожу к себе!       Помни высвобождается из его рук и резко вскакивает с постели. — Ну постой, малая! Куда ты? — в ответ ничего не последовало. — Ну хватит дуться! Я же вообще ничего такого не сказал… — он преградил ей путь. — Ну что не так-то?       Она ничего не ответила ему. Вся романтичность вмиг улетучилась. Она грубо оттолкнула кролика и пошла к выходу. Её походка говорила за себя: Помни была раздражена. Ясно было, что слова его задели девчушку. «Конечно, тебя я хочу больше, чем почувствовать себя свободной!», — голос в голове звучал саркастично. «Какого же высокого ты о себе мнения!» — в мыслях возмущалась она. Она ускорила свой шаг, по пути задев вещи на столе Джекса. Те с грохотом полетели на пол. И тут же она пулей убежала к себе, оставив недоумевавшего Джекса. Он был очень зол. Он не понимал, что именно сделал не так. Да и вообще не любил Джекс принимать роль виноватого. Уж больно хорош он для этой роли! Он опустил свой потускневший взгляд в пол. Джекс заметил блокнот, который шутиха случайно спихнула с края стола во время своего внезапного побега. Кролик в смешном комбинезоне опустился на колени и раскрыл его. В это же мгновение его взгляд изменился. Теперь он был уже не злым, а растерянным и испуганным. Воспоминания сбили его с ног…

***

      Когда Джекс только попал сюда, он вел себя иначе. Не было в его глазах той уверенности, наглости, надменности. Он был так же напуган, как и Помни. Все, кто попадал сюда, всегда были напуганы в первые дни. Чужой мир, чужие люди. Вся твоя прошлая жизнь теряется, забывается. Только от этого уже можно сойти с ума. Так ещё и мысль, что выхода не существует, бьет тебя по голове, окончательно перечеркивая все твои мечты и надежды. Теперь ты жертва, теперь ты взаперти. И неясно, что творится с твоим телом в реальном мире. Умер ты или лежишь на больничной койке, или может над твоим телом измываются сумасшедшие, жестокие люди. Ты оторван от мира. И ничего не узнаешь. Ты в ловушке.       Когда большие сиреневые лапы впервые коснулись пола, никто и не знал, что этот новый человек станет их главным раздражителем. Он смотрелся таким невинным и испуганным, зажатым. Его большие глаза тревожно бегали с одного человека на другого. В первые секунды о нём сложилось впечатление, как о невинном и стеснительном человеке. Но стоило заговорить с ним, как из его рта тут же вылился целый поток оскорблений. Все опешили, они точно не ожидали такого. И когда кролик увидел их растерянные лица, его испуг испарился. Уверенность вмиг заполонила его. Он выпрямился. Оглядел всех надменным взглядом.       Кейн заговорил с ним. Он рассказал ему о том, в какой удивительный мир он попал, о правилах, которые тот уже успел нарушить. Отругал за это. Кролик без интереса выслушал его. Потом всё же решил спросить о том, что его интересовало больше всего — о выходе. Ответ получил неожиданный. Как так? Нельзя выйти? Кролик очень испугался, но эмоции свои всё же скрыл от посторонних глаз. На вопрос по поводу своего имени кролик ответить не смог, что ещё сильнее вызвало напряжение. Он рассмеялся, выставляя свои большие зубы на показ. Никто не смог прочитать его истинные чувства. Все в недоумении смотрели на него, пытаясь понять, какие тайны хранятся в его голове. После чего Кейн предложил ему выбрать новое имя. Отныне его зовут «Джекс».       В этот же день конферансье устроил для него ознакомительное приключение. Джексу это не понравилось, но он не стал перечить. Вел себя безучастно, цеплял всех. В первый же день он вызвал неприятное впечатление о себе. Но он и не был человеком, который пытается угодить кому-то. Он угождал только себе.       Когда приключения закончились и у них появилось возможность разойтись по комнатам, Джекс, спрятавшись за деревянным барьером, наконец-таки дал волю чувствам. Его наглая ухмылка держалась до последнего. Оказавшись наедине с собой, он заметался, схватился за свою голову-шарик. Он был очень напуган. Его внутренняя борьба продолжалась долгое время. Джекс щупал свое тело, не понимая, что с ним случилось. В голове всё кружилось, да так сильно, что начинало тошнить. В его глазах читалось что-то нездоровое. Ощущение замкнутого пространства отравляло разум. Он разговаривал с собой, и голос его на каждом слове обрывался, дрожал.       В конце концов, когда тревога всё же спала, он поставил себе цель, которая на несколько недель станет смыслом его жизни — найти выход. Вначале он ещё не успел отчаяться, надежда в его сердце не погасла. Он выходил по утрам на заставку, днём участвовал в приключениях, а по вечерам вёл заметки, записывая все те детали, которые он увидел за день и которые могли направить его к выходу. Он верил. Отсчитывал дни. Это продолжалось до тех пор, пока надежда в его сердце не начала тускнеть. Записей появлялось всё меньше и меньше, пока в один день он и вовсе не забросил их. О выходе он старался больше не думать. Джекс окончательно сдался. Надежда навсегда покинула его.       Когда у него было другое имя, другое тело, когда он ещё жил в мире реальном, жизнь его была прекрасна. Будучи студентом ленивым и не заинтересованным в учебе, он нашёл себя в актёрском мастерстве. Учёба мешала ему. В нем не было желания просиживать свою жизнь за стенами колледжа. Он любил самовыражаться. И личный комфорт. Как известно, актёрский мир всегда с удовольствием принимает харизматичных и уверенных в себе людей. Поэтому, попав в местный театральный кружок, он тут же занял лидирующие позиции. И будучи амбициозной личностью метил куда повыше. Он подавал заявки, почти каждый месяц ходил на прослушивание. Но его всё никак не брали.       Так продолжалось до тех пор, пока в один день на его электронную почту не пришло долгожданное письмо с предложением сняться в фильме. Ясно было, что сразу после съёмок он не станет известным, но это было первым шагом, маленьким, но всё же шагом в его успешную карьеру. Да, да! Именно такую! Он всегда считал, что в жизни его будет ждать только успех! Им требовались актёры, имена которых не были известны миру. Те, которых ещё не увидел свет. Им нужны новые лица, новые идеи. И Джекс как раз был отличным кандидатом!       В этот же день он отправился на прослушивание. Место, в которое он попал было неожиданным. Он ожидал увидеть привычные сцену, занавес, но в итоге оказался в обычном кабинете. Оглядевшись вокруг, он не увидел других претендентов на роль. Он был здесь один. Но этот факт ни капли не смутил его, только добавил уверенности. Ему дали сценарий. Он быстро прошёлся по тексту и без раздумий сразу же приступил к своему делу. Он был действительно хорош. Конечно, назвать его мастером своего дела было ещё очень рано, однако его необычайной силы харизма всегда выручала его. Во все времена. Его безоговорочно приняли. И он уже собирался уходить, как его тут же остановили, сказав, что он может приступить прямо сейчас. Он согласился.       Молодого парня усадили за компьютер, вкратце рассказали как ему стоит действовать. Он был рад. Очень рад. Он чувствовал себя лучше всех. А для нарцисса быть вознесенным до небес — необходимость. И не замечал он странных взглядов, направленных на него. Не замечал нервного постукивания по столу. Не замечал оттенок злорадства в лицах людей, окружавших его. На лице у молодого актёра оказалась маска виртуальной реальности. Щелчок. Запуск…       И его душу заточили в игре.

***

      Страницы шуршат в его руках. Джекс с тоской смотрит в свои давние записи. Как же быстро он ослаб, потух… В душе его нарастала тревога. Он находится в этом положении ещё полминуты и потом всё же решается перейти через свою гордость и вернуть Помни к себе. Она — его успокоительное. Она нужна ему. Прямо здесь и сейчас. Им явно есть что обсудить…       Помни — это спасение для всех. Ключ к выходу. И она осознает эту обязанность перед другими. Обязанность, что так внезапно легла на её плечи. Легла тяжёлым грузом, тянущим вниз. Время шло… с каждым днём становилось всё только хуже. Ей было настолько стыдно, что она даже не могла смотреть в глаза своим друзьям. Друзьям по несчастью. Пока ещё не все знали о её способностях. Она поделилась этим только с Рагатой и Гангл. В ней так нуждаются, она им нужна! А она их так подводит! Время поджимает, нельзя терять ни минуты, ведь всё может быть: может именно в этот день их тело навсегда погибнет, и тогда им никогда не вернуться. «Как же выйти отсюда? Как? Ну как?!» — всё не унималась Помни. Каждый день она задавалась этим вопросом. И страдала от того, что не могла на него ответить. Кролик видел в ней это волнение, ему было жаль её. Так продолжалось долгое время, пока в один день с ней не произошло кое-что странное. Очень странное…       В этот день они опять сидели с Джексом ночью. Болтали, целовались, обнимались, флиртовали. Они сами того и не заметили, как их разговор ушёл далеко от романтики. Они заговорили о выходе. Опять. Вновь они уселись бок о бок и стали листать блокнот Джекса. Вчитывались в каждое слово. Но ничего, как и в прошлый раз, так и не нашли… Очень много догадок было высказано в эту ночь: глупых и не очень. Джекс и Помни могли вечность провести в этих разговорах, но время поджимало — уже рассвет, а это значит, что их будет ждать Кейн. Ждать со своими глупыми заданиями. Будет ждать их всех, чтобы вновь измучить. Помни в недовольстве прикрыла глаза, тяжело вздохнула и на время застыла, почти заснула. Стала думать о том, как было бы славно, если бы вновь настала ночь и она могла бы подольше посидеть со своим возлюбленным. Её любимым, наглым, вечно улыбающимся, флиртующим кроликом Джексом. Представляет, рисует в голове… Пребывает в таком состоянии довольно долго. И Джекс её не тревожит, даже не касается её. И тут!       Помни ощущает что-то до жути странное. Что-то непонятное. Она пытается открыть глаза, но тут же понимает, что вообще не может управлять своим телом. Вообще никак. Она пугается. Она вновь чувствует шевеление. Пространство что-то сотворяет. Только не здесь, а где-то там, далёко. Чувствует лёгкую вибрацию по телу, почти неощутимую, но чувствует! Всё так непонятно! «Где она?» — хочет закричать она, но и голос свой не слышит. Это ещё сильнее пугает. Она ни видит, ни слышит, что происходит здесь, она чувствует…       «Вдруг это то самое?» — внезапно проскакивает в ней мысль. Что-то странное зашевелилось в ней, тревожное. Эта неизвестность пугала. Она поглощала её, накрывала с головой. Она ощущалась как что-то глубокое и тёмное. Помни поскорей хотелось вернуться к Джексу, но чувство долга напрочь отрезало в ней все попытки сбежать. Она обязана.       Помни обречено выдыхает и вновь возвращается к представлению желаемого. Она хотела ночь. Глубокую ночь. Очень хотела. Помни думала о ней. Думала о синей глубине неба, о звёздах, о ночной тишине. Было очень страшно, но надежда приятно подогревала её душу. Она старалась изо всех сил.       Секунда!       Она очнулась. И… увидела перед собой испуганного, изумленного Джекса. Он подбегает к шутихе. Обнимает её крепко-крепко. Она чувствует как тот начинает… плакать? Помни оторопела. Что сейчас произошло? Где она была? Что с Джексом? Но стоит ей заглянуть за его спину, посмотреть в окно и увидеть тёмное небо… Ответ сразу стал ясен. Она смогла.       Наконец-то смогла.       И с этого самого момента Помни начинает свою операцию по побегу из этого мира. Она всё чаще устраивает подобные эпизоды. Попадает куда-то за пределы. Но это не пустота, которую ей показал Кейн. Это нечто другое. Находясь в этом месте, у неё получается изменять этот мир. Начинается всё с малого: смена дня и ночи, создание новых предметов, их перемещение. Потом всё становится посерьёзнее: она учится перемещать людей. Джекс, хоть и возмущался, что не хочет участвовать в роли подопытного, но он всё же каждый раз сдавался перед очаровательной Помни. Помогали ей и Гангл с Рагатой.       Потом, когда Помни хорошо обучилась своему мастерству, они посвятили в курс дела и остальных. Все были повергнуты в шок. Помни никогда не видела их такими счастливыми. Впервые в цифровом цирке стало легче дышать, на лицах заиграла лучезарная улыбка. У всех засияли глаза, даже у вечно недовольной Зубл. По ночам они собирались у Помни, обсуждая все подробными их освобождения. Вели себя крайне осторожно, лишь бы Кейн не заметил. Их жизнь вот-вот должна измениться. Они уже чувствовали этот вкус свободы. Ещё чуть-чуть и они будут спасены.       Джекс был очень горд Помни. Он чувствовал в её маленьком теле невероятную мощь, которая заставляла влюбляться в очаровательную шутиху ещё сильнее. Он целовал её и думал: «Она — моё спасение!». Он целовал её губы с ещё большей страстью. Помни чувствовала себя нужной. Она ни за что не подведёт их!       Время близилось к тому самому моменту. Кто-то ждал его годами. И он настал. Настолько внезапно, что даже не верилось. Это было чудо! За день до их долгожданного освобождения Помни осталась наедине с мыслями. В груди так трепетало! Даже стены вокруг перестали сдавливать её. Повсюду она чувствовала вкус свободы такой сладкий и свежий. По округлым фарфоровым щекам стекают слезы. Помни счастлива. С мыслями, гуляющими в её голове, невозможно было успокоиться. Она то и дело соскакивала со своей постели, бродила по комнате, смеялась. Теперь она точно знала, что она выберется, знала, что это не обман. Она с восторгом обходит всю свою комнату. Потом всё же останавливается, встаёт посередине, закрывает глаза и опять делает тот странный трюк со своим сознанием.       Помни чувствует, что улетает куда-то далеко. Она чувствует себя где-то рядом, и одновременно так далеко! Настал тот самый момент! Она напрягается в попытке почувствовать мир реальный. Но выходить отсюда пока что рано, на это уже назначена дата — завтра. Она ни за что не оставит в этом цифровом капкане своих друзей, которых она так искренне полюбила. Всё же беды и вправду сближают…       Пространство с удовольствием отвечает на её пожелания. Помни на это с благодарностью улыбается. Что-то надвигалось. Да! Сейчас! Она увидит мир, или может услышит, или может ощутит его запах свободы! Ну же! Скорей! Душа её желает свободы! Каково же было её разочарование, когда вместо свободы она почувствовала что-то тяжёлое, тягучее, липкое, неприятное… Как смерть. Здесь пахло смертью! Она конечно же не видела труп, но всё вокруг указывало на это. Но кто же умер? Кого же смерть заключила в свои холодные бесчувственные объятья? Бледное, медленно гниющее рядом с ней. Она долго не может понять, пока к ней не приходит осознание, что умерла она… Она умерла.       Хочется кричать! Дыхание сбивается, голова кружится. Бежать! Бежать отсюда! Поток мыслей обрывается и она уходит от этой неизвестности. Возвращается в цирк. Сознание её перемещается назад в тело, и Помни сразу же падает в обморок.

***

      После того эпизода Помни долго не могла прийти себя. Её мир рушился. Все мечты и надежды. Она плакала навзрыд, сердце в её груди так медленно отбивало удар, словно оно находилось в тягучей, смолянистой жидкости. Успокоившись, она задумалась, как объяснит друзьям всё то, что сегодня узнала. Отрицать не было смысла — она точно умерла. И не сложно было догадаться, что остальных постигла та же участь. Разрушить их надежды или оставить жить в неведении? Солгать им или раскрыть всю горькую правду? Помни уже и не думала о себе, ей были дороже судьбы людей, с которыми она провела остаток своей жизни. Осознание, что они — последние люди, которых она увидит в этой жизни, заставило пропитаться к ним ещё большей любовью. Она не могла простить себя.       Спустя время она всё же приходит к одному решению. Страшному, жестокому, но другого выхода нет. «Я убью всех», — с ужасом говорит она себе. Дрожит и плачет. «Я убью их. Убью их, убью себя. Я сломаю этот мир и освобожу их», — завершила мысль Помни и опять упала без сознания.       Ей было страшно смотреть всем в глаза. Смотреть на их счастливые лица и понимать, что причина их радости — ложь. Помни смотрела в отражение и видела лицо лжеца, предателя, убийцы. Все, увлечённые своей радостью, не замечали её мрачного состояния. «Последний день!» — думали они и даже представить не могли, что волшебство в эту ночь не произойдет.       Все цветные человечки уже у неё в комнате. Стоят, весело болтают, обнимаются, плачут, говорят искренности друг другу. Помни с нескрываемой грустью смотрела на них. — Помни, что с тобой? — говорит Джекс, обнимая её со спины. — Да так… Я переживаю немного, — врёт она и стыдливо отводит глаза. — Не переживай, малая, у тебя всё получится, — говорит он, улыбаясь своей широкой хитрющей улыбкой.       И его улыбку Помни сотрет навсегда…       Тихий всхлип. Помни кидается ему на шею и плачет. Джекс обнимает её, обнимает с нескрываемой любовью, обнимает крепко. — Помни, мы верим в тебя, — с нежностью говорит Рагата. — Да, Помни! — поддерживают её остальные.       И от этих слов шутиха ещё сильнее заливается слезами. — Мы обязательно встретимся в реальном мире, — говорит кукла. — Нам надо обсудить место встречи. — Ох! Я ничего не могу вспомнить, — разочарованно говорил Королер. — Я тоже! — подхватила Гангл. — Эйфелева башня, Париж, — слетело с уст Помни. Она стояла рядом с Джексом, опустив глаза в пол. — Это первое, что я вспомнила. Узнаваемое место. — Отлично! — зазвучал голос Рагаты. — Я предлагаю одеться во всё красное, чтобы мы точно нашли друг друга! — Отличная идея!       Помни стояла рядом. Она готова была расплакаться и сознаться в своем обмане. Однако она держалась до последнего. Шагнула вперёд и, продолжая смотреть в пол, заговорила: — Нам пора.       Сердце в груди готово было выпрыгнуть. Помни уже прикрыла глаза, чтобы приступить к освобождению их душ, но её остановил чувственный поцелуй Джекса. Помни раскрыла свои большие глаза и посмотрела на кролика. Засмущалась, ведь все смотрели на них. — Наш последний поцелуй в этом мире, — сказал Джекс и широко улыбнулся. Помни ответила тем же. Но как только она отшагнула от них, улыбка с её лица сползла. — Я люблю вас, друзья, — тихо говорила шутиха.       Глаза закрыты. Она опять попадает в пустоту. Невероятной силы муки заполнили её сердце, но она не остановилась. Было страшно умирать, Помни уже чувствовала костлявую руку смерти, что тянулась к ней и её друзьям. Она тянулась к её любимому. Не остановиться было трудно. Все мысли она концентрирует на том, как сотрёт всё. Чувствует перед собой бегущую строку. Где-то вдалеке слышит, как друзья испуганно кричат. Все предметы вокруг начинают дёргаться, пропадать, но Помни не останавливается…       Всего за пару секунд она стёрла весь этот мир. Она убила себя, убила друзей, убила игру.       Всё закончилось.       И так её короткая и не прожитая сполна жизнь так быстро оборвалась. Но именно здесь она почувствовала, что такое жить. Она впервые нашла здесь друзей, которыми не смогла обзавестись в реальном мире. Надо любить свою жизнь, искренне любить каждый момент: и грустный, и весёлый, и обидный, и победный. Надо научиться любить даже свои ошибки, все унизительные моменты. Безусловно, это не даётся сразу. Но ведь в этом и есть вся суть жизни — просто жить.       Так выходит, что мы, люди, сами себя ограничиваем в этом мире. Мы сами сужаем наш мир: ограничиваемся только работой и домом. И не замечаем, как года наши уходят… Просыпаемся каждый день со словами: «Ещё чуть-чуть и тогда я заживу по-настоящему». Но нет! Люди, оглянитесь! Взгляните в зеркало! И вы увидите, что не готовитесь к жизни, а уже живёте её.       После того, как Помни стерла всю игру, на основе которой делался весь мультфильм, студия обанкротилась. Они предпринимали попытку восстановить игру и она даже оказалась успешной, но актёров, жизни которых были навсегда стёрты, уже не вернуть. Зрителям не пришлись по душе новые люди, и популярность спала.       Пусть история любви и закончилась так трагично, но они всё-таки обрели свободу.       Человек должен быть свободен!