Твои танцы

Сынмин обожал танцевать. Он с самого детства смотрел передачи про то, как танцевальные команды соревнуются друг с другом, и мечтал танцевать точно так же, как и эти профессионалы.   Когда Оди был ещё в средней школе, он пошёл в школу танцев и вокала, чтобы научиться танцевать и точно так же выступать на сцене.   Даже будучи подростком, О не переставал стараться и оставлял все силы на тренировках, чтобы его поставили в танец на конкурс. Он танцевал даже в свободные от тренировок дни. Его мечта потихоньку исполнялась, а это значит, что совсем скоро он сможет выступить на сцене, где будет очень много людей! Родители точно им будут гордиться, а в школе Сынмин будет всем хвастаться, что он выступил на сцене и получил аплодисменты!   Но не через год, не через два и даже не через три он так и не смог выступить! На выступления звали даже тех, кто танцевал меньше, чем Сынмин! Что это значит? Он же так старается, уже даже учится в старшей школе, но так и не побывал на сцене! Так и не получил аплодисменты! И, видите ли, по словам тренера, он не до конца старается! У него смазанные движения и ему не подходит тот или иной танец. Каждый раз, перед набором на конкурс, ему говорит хореограф, что он должен больше стараться и тренироваться, чтобы выступить. Но ведь Сынмин и правда старается, правда много тренируется! Практически всё свободное время посвящает танцам! Даже остаётся после репетиций, чтобы отработать другие танцы и стать лучше. Только видимо, тренер не считает, что Мин достоин выступить на сцене со своей командой. А может, он вообще его принижает и не хочет, чтобы Сынмин выступал на сцене? Не хочет, чтобы тот себя показал и стал счастливее?   Над ответами над этими вопросами О не стал думать. Ведь хореографу виднее кто лучше танцует и кто должен выступать. А это значит, что Мину надо стараться лучше, чтобы достичь идеала.   И пусть он даже танцует лучше многих ребят, которые уже выступают, пусть он и не пропускает тренировки просто так, а только по самой уважительной причине, всё равно не достоин этого....    Сынмин вскоре совсем теряет надежду на то, чтобы выступить, отчего начинает пропускать репетиции и учить не те танцы, которые говорит ему хореограф, а те, которые он хочет, и тот ругает за то, что он учит не то, что нужно. Его тренер вообще не смотрит на него во время репетиций и не хвалит его, тогда зачем это всё? Раз зрителей нет и он не проходит отбор на конкурс, зачем ему так усердно учить те хореографии, которые не нравятся ему? Пусть лучше он выучит что-то, что ему точно понравится и пусть он потом получит от тренера, зато будет счастливым! И пусть на него никто не смотрит, он будет танцевать для себя и всё.   Кто же знал, что за то время, когда он оставался в зале после репетиций, на него через приоткрытую дверь смотрел один мальчик с вокала...   Сынмин снова остаётся после репетиции в зале, чтобы отрепетировать танец, который он выучил с помощью практики одного айдола.   Включается музыка и Мин сразу же начинает двигаться, его тело уже само запомнило все движения и начинало двигаться на автомате.   Од один на паркете. Раздаются звуки мелодии. Бархатистый голос певца ведёт Сынмина. Он двигается медленно и изящно, будто самая настоящая пантера, готовящаяся напасть на свою жертву. Парень резко меняет движения на быстрые и чёткие, будто он молния, которая стремительно, но очень точно ударяет в дерево.   Сынмин представляет перед собой точки, будто ударяя по ним, чтобы движения получались намного чётче. В один момент он плавно проводит руками по телу, меняясь в лице и будто заигрывая с партнёром, а после кружится, резко падая на пол и начиная водить по нему руками, смотря на себя в зеркало, представляя там зрителей. Сынмин ухмыляется воображаемой публике, тут же переворачиваясь животом вверх к потолку, толкаясь с помощью одной руки и вставая, проводя рукой по шее и торсу. Он меняет выражения лица в нужный момент, стараясь чувствовать музыку и соответствовать её настроению.   «Раз, два, три и четыре.. Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь.. » – Проносится каждый раз в голове у Сынмина, перед тем, как правильно упасть на колени или же перейти к плавным движениям. Счёт помогает ему прочувствовать ритм музыки, делая всё намного чётче. Резко вскидывает руки вверх и снова плавно ведёт их по воздуху, будто гладит какое-то крохотное пушистое животное. Поднимает ногу, резко перестраиваясь в позе. Сводит брови к переносице и делая глубокий вдох, понимает, что осталось сделать последнее движение и встать в финальную позу. Двигает телом, делая волну и встаёт на месте, хватаясь за шею и поднимая глаза на "зрителей" (себя в зеркале), разворачивается, будто прощаясь со всеми.   Сынмин дышит тяжело, стирая пот со своего лица и чувствуя, как неприятно текут капли по спине. Смотрит на приоткрытую дверь и вскрикивает, отпрыгивая назад и чуть не падая. Сердце будто упало в пятки, а мозг уже выдумал всё что можно: это сталкер, это убийца, маньяк. И вообще, сейчас над Сынмином надругаются, а потом убьют.   Но ничего такого не случилось. За дверью послышался такой же вскрик и этот незнакомец так же отпрыгнул, не думая, что его заметят. Слышится громкий вздох, дверь открывается и в зал входит парень. Скрытые за челкой глаза, кончики которых чуть опущены вниз, отводят всё время взгляд. Уши, за которые заправлены отросшие волосы, красные, выдающие смущение незнакомца. Он неловко улыбается, от чего видны ямочки, из-за чего кажется, будто уголки губ завиваются вверх. Сынмин обращает внимание на одежду парня: кожаная куртка, футболка с какой-то метал–группой, чёрные широкие джинсы и массивные кроссовки. Этот парень явно не похож на маньяка и сталкера, да и выглядит он на самом деле довольно-таки знакомо. Вроде бы, Сынмин его видел на отборах на конкурс по вокалу.   «Выглядит стильно» – подмечает О у себя в голове. — Ты очень красиво танцуешь... Почему я не видел тебя на выступлениях от этой школы? – парень тихо хлопает, а после опускает руки, переводя взгляд на Сынмина. — Ты подсматривал за мной? – Сынмин пропускает мимо ушей комплимент и вопрос, задавая свой. Видит, как парень кивает и осуждающе смотрит, выгнув одну бровь. — Ну... Да? – он тихо проговорил, но резко поменялся в лице, становясь более уверенным. — А почему я не могу смотреть? Ты так хорошо танцуешь, что глаз не оторвать, а по твоему недовольному виду после репетиций, можно понять, что ты не очень то хочешь, чтобы у тебя были зрители! - с неким возмущением воскликнул незнакомец.   Мин удивляется, брови ползут вверх, а сам он не может найти подходящих слов. Хотя, танцор и правда после репетиций, где на него не обращали никакого внимания, был недовольным и хотел позаниматься для себя, весь отдаваясь танцу. — Ну ладно, проехали... Я уже собираюсь домой, время позднее. Тебе разве домой не надо? Вроде бы, все занятия уже давно закончились? —  подметил Сынмин, разворачиваясь и забирая с собой бутылку воды, перед тем, как выйти из зала.   Незнакомец кивает, забегая в раздевалку и забирая оттуда большой чёрный предмет. Мин не успел разглядеть, что же это было, но быстро забыл про него, переодеваясь.   Ожидая свой автобус, Сынмин слушал песню, хореографию которой он учил. Нужно было запомнить все биты и слова, чтобы ориентироваться не только на счёт, но и на них. Этот танец был слишком важен парню, отчего он двигал руками, повторяя мелкие движения.   Даже сквозь громкую музыку, Мин услышал рёв мотоцикла, который со временем затих.   Подняв голову, Мин замечает, что неподалёку от него как раз таки и остановился этот мотоцикл. Ещё и одна из любимых моделей, "Yamaha Dragster 1100" чёрного цвета и правда был довольно хорошей моделью, так ещё и очень красивой.   Сынмин совсем не замечает, как водитель встаёт с него, подходя к танцору и снимая шлем. О вздрагивает, когда поднимает взгляд и видит того самого, подглядывающего за ним, парня. Снимая наушники, он вопросительно смотрит на мотоциклиста. — Ты пропустил последний автобус, он проехал десять минут назад. Ты вообще из телефона не вылезаешь? – чуть усмехнувшись, спрашивает незнакомец, держа в руках свой шлем. — Серьёзно?! – Сынмин в ужасе смотрит на время, тут же шлёпая себя по лбу и обречённо вздыхая. Теперь ему придётся идти пешком, ночью, по улице. — Тебя подвезти? Правда у меня нет с собой второго шлема, но могу тебе свой отдать. — произносит парень, продолжая смотреть на Сынмина и хмуря брови, легко ухмыляется. — О... Ну, было бы неплохо на самом деле. Спасибо что ли? – Сынмину слишком неудобно, его решил подвезти парень, с которым он буквально не знаком и единственное, что он про него знает, так это то, что тот смотрел на его танцы и восхищался ими! Да и вообще, небезопасно это. Сначала садиться на мотоцикл незнакомого парня, даже не спросив у него ничего. — Тебя как зовут хотя бы? Я Сынмин, а то вдруг ты не успел узнать моё имя. И откуда ты? Я так и не спросил у тебя откуда ты, хотя кажешься очень знакомым. Но почему-то байкеру хотелось довериться. Почему-то именно он вызывал доверие своим видом и своим голосом. Что-то Сынмина всё же тянуло к незнакомому человеку. Какое-то тёплое, приятное и успокаивающее чувство находиться внутри груди, когда незнакомец рядом с Мином. Как будто О пьёт кружку горячего чая, заедая это сладкими тёплыми булочками, при этом сидя на балконе в грозу. — Хёнджун, приятно познакомится, а твоё имя я слышал часто. На уроках вокала, мой учитель иногда говорил о тебе, и о том, что твой хореограф многое теряет, раз не ставит тебя на выступления, – Хёнджун посмеивается, подходя к Мину ближе и надевая на него шлем, тут же пристёгивая ремни у подбородка и опуская визор. Хён достаёт из сумки очки с белой оправой, надевая их, — Немного нарушим правила ПДД, надеюсь не попадёмся. Говори адрес.   Хёнджун садится на мотоцикл, ожидая, пока на него неуклюже заберётся Сынмин, тут же обвивая руками талию байкера и крепко прижимаясь к нему. Хёнджун слышит адрес, тут же вбивая его в навигаторе. Вставляет мобильник в подставку для телефона и заводит мотоцикл, наконец-то трогаясь с места.   Гудение мотоцикла обволакивает уши Сынмина, отчего звуки города заглушаются в рёве. Он продолжает крепко держаться за водителя, но всё равно не может удержаться, чтобы не посмотреть на ночной город. Хочется запечатлеть этот момент в памяти, ведь Сынмин впервые катается на мотоцикле и, если честно, ему это нравится.   Пока они едут, Сынмин смотрит на пролетающие перед ним улицы. В голове сейчас очень много мыслей об этом Хёнджуне. Странно, что именно этот парень сейчас заполонил его мысли, а не танец, который он должен повторять изо дня в день, пока не достигнет идеала.   «Неужели ему и правда нравятся мои танцы? Правда ли то, что другие учителя, в этой школе, говорят, что я хорошо танцую и меня зря не берут на выступления или же конкурсы? Неужели тренер мне и правда врёт и просто занижает меня?.. » – Всё время проскакивает в голове у О. Ему всю жизнь говорили, что он не красиво танцует, либо было безразличие к его навыкам, а тут.. Появился какой-то парень, которому понравились танцы Мина. Как будто он пришёл в самый трудный момент, пытаясь помочь Сынмину и дать ему надежду на то, что он прекрасный Находясь в своих мыслях, Мин совсем не замечает того, что они уже заехали во двор его дома. Он очнулся только тогда, когда Хёнджун поставил ногу на дорогу, заглушая мотоцикл и выпрямляясь. Сынмин отстраняется и, так же неуклюже, слезает с мотоцикла, пытаясь снять шлем. У него не получается снять этот несчастный шлем, от чего мотоциклист смеётся, помогая его расстегнуть и снять. Мин смущается от того, что он оказался в таком положении, поэтому опускает взгляд, прикусывая губу. — Надеюсь, я смогу смотреть на твои танцы дальше, Сынмин. То, как ты танцуешь – это что-то невероятное, мне очень нравятся твои танцы. Не бросай это дело, занимайся дальше, у тебя точно всё получится, ты молодец. Понял? – Хан улыбается, надевая шлем себе на голову и застёгивая его. Сынмин в ступоре, он резко вскидывает голову, удивлённо смотря на Хёнджуна. Ему до сих не верится, что кто-то может так говорить. Кто-то, кто со стороны смотрел на его танцы, не сказал ему, что это обычно или же у него совсем нет таланта и ему лучше заняться другим делом. Этот кто-то, сказал Сынмину, что он очень красиво танцует и ему надо продолжать это делать.   Хёнджун похлопывает Мина по плечу, прощаясь с ним и садясь на мотоцикл, заводя его. Хан уезжает, а Сынмин остаётся, слушая рёв транспорта, который становится всё тише. На душе почему-то становится пусто, когда гул мотоцикла уже не слышно. О смеётся, уходя к дому и надеясь, что Хёнджун ещё много раз посмотрит на его танцы.