Дар

Его острые плечи уверенно покачивались из стороны в сторону, когда он спускался по лестнице, важно сунув руки в карманы. Всё его длинное стройное тело будто управлялось гибкими шарнирами, нежными потоками в венах — он был пластичен и текуч как кошка и мягок, как разогретый сплав металлов. Франц наслаждался движением вод в его капиллярах, что поддавались дару так же легко. Он хорошо чувствовал каждый пузырёк воздуха в его крови и каждый толчок пульса, каждый перепад температуры на кончиках своих пальцев; чувствовал, что может повернуть его в любом направлении красивым жестом, но не ломал чужой воли из приличия. Изящно обогнув пролёт, он через плечо бросил на Франца короткий заинтересованный взгляд совершенно чёрных глаз и исчез за дверьми офиса. Их общего офиса теперь, и Франц молился, чтобы рядом с ним нашёлся свободный столик для этого загадочного парня. Однако, когда Франц вернулся на своё место, во всей комнате не оказалось ни одного высокого блондина, будто его дар — телепортация или хождение сквозь стены, что Франц долгое время считал за более удачный подарок судьбы, чем посредственный контроль жидкостей. По крайней мере он мог в течение шести часов пить один и тот же кофе, нахально игнорируя законодательный запрет на манипуляции с продуктами. Интересно, сможет ли он однажды обмануть спецслужбы и наколдовать себе, например, жидкого золота? Неужели ему больше не придётся корячиться за столом, подгоняя под формат тонны неинтересной писанины местных журналистов? Как быстро его поймает какой-нибудь эспер-полицейский? Стянув с больших плеч тесные подтяжки, Франц было затерялся в пустотах меж электронных строк, но незнакомец из коридора вдруг вырос над ним стройной гибкой берёзкой: — Это место занято? Не поднимая головы, Франц глянул вверх из-под очков и увидел, как тонкие белые губы трогала незаметная самодовольная улыбка. — Нет, — он кивнул на стол напротив, — ты теперь с нами? — Я ваш новый переводчик, — коллега опустился в кресло и расслабленно посмотрел на Франца из-под опущенных век, — Владимир Морозов. Морозов. Лёд и впрямь будто серебрил кончики его жемчужно-кремовых волос и блестел на выразительных скулах под тёмными ресницами, как снежинки или кусочки глиттера. — Франц Кёльбл? — даже его голос звучал мягко и вкрадчиво, слишком неправильно. Слишком соблазнительно. Нельзя звать так людей по имени. — Да? — Франц поднял бровь и проследил за направлением его взгляда: бейджик. Конечно. Владимир холодно отвернулся к монитору и занялся работой, шумом клавиатуры притягивая глаза Франца и смущая его лёгкостью и аккуратностью движений: он будто гладил клавиши подушечками длинных белых пальцев, не обременённых весом ладони, а когда он невзначай в раздумьях сжимал край стола, Франц думал о том, как хорошо бы его руки смотрелись на бёдрах. — Тебе что-то нужно? — на том Франц и попался. — Если не секрет… Какой у тебя дар? — Секрет, — после недолгого молчания он улыбнулся, показывая короткие, острые клыки. — Я угадаю, позволишь? Ты вампир? Владимир удивился: — Нет, — и показательно облизал один из клыков вместе с губой. — Лёд? — Нет, — разговор его явно развлекал, — к чему допрос? Это невежливо, Франц. «Хватит звать меня по имени!» — молча возмутился Франц, спрятал смущённый взгляд за оправой и отмолчался, хотя ощущение чужого внимания его не оставляло, словно щёки облепил колючий репей. — Что? — У тебя забавное выражение лица, — понизив мурчащий тембр своего голоса Владимир снова кротко улыбнулся и наклонился к монитору. В тёмных глянцевых глазах отражались мелькающие окна программ, и он смаргивал их отблеск с длинных ресниц. Под пальцами Владимира шуршали углы белых зернистых страничек. В комнате было так темно и тихо, что Франц пытался расслышать его дыхание между треском и шумом системного блока, но не мог уловить ни звука, только шелест бумаги и шорох рукавов пиджака. Спокойствие лежало на его лице неподвижной тенью, безразличием на губах. Расслабленно опущенными плечами. Будто за последние полчаса Франц не нагнал ему в мочевой пузырь почти пол-литра жидкости. Он чувствовал, что всё на месте, но Владимир не двигался, не ёрзал, не нервничал. Так не вели себя его случайные жертвы обычно, когда он со скуки отлавливался на каком-нибудь симпатяге в метро или на улице, а девчонки из борделя раскладывали себя как карты по столу, стараясь показать весь спектр эмоций. — Всё, с меня хватит, я ухожу! И вы не засиживайтесь. — Рут, как всегда, покидала офис одной из последних. — И Вы особенно, господин Морозов. Наше начальство о-очень не любит переработки. Владимир поднял голову, обернулся и одарил уходящую коллегу вежливой улыбкой. — Спасибо за беспокойство. Учту. Спокойной ночи. — Ночи, — она погасила последний верхний свет и ускользнула в узкую щёлочку в дверях. Наконец, они остались совсем одни. Улыбка сошла с лица Владимира и он отвернулся обратно к компьютеру, не поднимая на Франца глаза. — Ты часто остаешься сверхурочно? — Нет, но настроение бывает, — пользуясь диалогом, Франц вцепился взглядом во Владимира, между делом капля по капле добавляя воды под его тесный ремень, — у меня нет семьи, возвращаться не к кому. — Да, у меня тоже, — пусто ответил он. Реакции не последовало. Стоило быть смелее с объёмом? Похоже, Владимир намного опытнее в терпении, чем Франц себе представлял — тем интереснее нагнетать ситуацию постепенно, без резких движений; Франц хотел увидеть все оттенки его отчаяния вплоть до самого конца, или хотя бы до тех пор, пока он не сдастся. Сначала его покидала эта нахальная самоуверенность: Владимир притих, скрестил под столом лодыжки, прикрытые только высокими носками, и стал монотонно покачивать ступнёй, то опираясь на носок, то опуская на пол каблук туфли. Затем он бросил на Франца короткий, острый взгляд, а с ним — настоящий вызов. И поднялся. — Пойду сделаю себе кофе. Каков игрок! Францу это не понравилось. Стало сразу понятно, что его раскусили, однако почему-то Владимир его не сдавал — и не сдавался сам. Ему нравится эта странная игра? Нравится Франц? — Ты будешь? — Владимир в обычной своей манере ласкал кнопки на кофемашине, стоя к столам спиной. — Да, давай. Даже сутулился он красиво, картинно, как деревце, плавной дугой от плеч до середины спины, бесстрашно наблюдая за тем, как в чашку со всплесками льётся кофе. Франц опустил руку под стол и сконцентрировал ощущения на кончиках пальцев, не отрывая взгляда от цели, затем медленно распрямил ладонь, будто толкает воду вперёд и чуть вниз — и синхронно с его движением Владимир выровнялся по струнке снизу вверх. Свёл пятки, сжал колени, напряг бёдра и гордо поднял плечи, вытягиваясь во всю длину ровной линией, до самой макушки. Довольную улыбку Франц сдержать не сумел. — Вода закончилась, — растерянно вдруг выдал Владимир, поднимая крышку кофемашины. — Ну… Наберёшь? Он обернулся на Франца с совершенно пустым выражением лица, но достал контейнер, вполголоса недовольно поворчал и ушёл на кухню, заявив перед тем: — Без проблем. Теперь Франц чувствовал полное право тихонько с него посмеяться. Поставив на край стола Францу его кружку, Владимир осторожно опустился в своё кресло в топорной позе и застыл, смотря на чёрные строчки текста вдоль экрана: глаза поскакали по ним, как по ступенькам, наверх, запрыгнули на край монитора, тут же смущённо рухнули вниз, столкнувшись со взглядом Франца, потом как загнанная кошка отбежали в сторону и взлетели обратно, к тёмно-синим глазам напротив, остро блестевшим в свете настольной лампы. Владимир как можно незаметнее в нетерпении ёрзнул на кресле назад. Вместо большой кружки с принтом, как у Франца, у него была маленькая чёрная чашка, в каких в кофейнях подают эспрессо, и пил этот ценитель офисной готики именно эспрессо — маленькими глотками, наслаждаясь каждым и позволяя вкусу растечься по языку. — Долго планируешь здесь сидеть? — Франц попробовал свой кофе, и он готов поклясться, что пил бы его с таким же заметным удовольствием, с каким пьёт Владимир, если бы его всегда делали так идеально. — До восьми, и домой. Может, перекурим? Ты куришь? — Пойдём. Снаружи Владимир выглядел как костюм без человека. Чёрные брюки, тёмное пальто, белая голова как сбитый сугроб, и снежинки влетая из-под козырька крыльца летели мимо или таяли на белом лице, отчего он часто моргал. Попросил прикурить, и огонёк зажигалки блеснул звездой в чёрных пуговицах глаз на снегу. Франц знал, как опасно курить, когда тебе хочется ссать, но смельчак Владимир делал своё дело с удовольствием: мягко и нервно сжал губами чёрный фильтр, затянулся, не вдыхая, и выплюнул первые витки дыма под мокрые ступеньки; искра зажглась под пеплом и с бумагой затрещала гвоздика, когда он втянул вторую, глотнул пряной горечи и заметно откачнулся тазом назад. Мороз — Франц ненавидит себя за этот каламбур! — кусал его за голые пальцы рук. — Пахнет? — спросил Владимир, когда Франц стал принюхиваться. — Кретек. Хочешь попробовать? Вместо того, чтобы дать ему новую сигарету, он опустил свою и Франц раскурил её с руки, наклоняясь ближе. Стрекотала лампа фонаря. Владимир завёл ногу за ногу и, сжав их, подпёр себя под колено. Выбрасывая окурок, Франц щёлкнул по воздуху пальцами — вода подхватила резонанс, пыль снега взметнулась по бетону, и он безразлично встретил спиной реакцию коллеги, который присел и согнулся пополам. Когда Владимир вернулся к столам, он улыбнулся вдруг, так грязно и возмутительно спокойно одновременно, что Франц разозлился даже слишком заметно и нахмурился до того, что очки сползли на кончик носа. Улыбка Владимира от этого засияла ещё ярче. — Что смешного? Тебе весело? — А тебе нет? — он вернулся в своё кресло с расслабленным видом, но Франц ему это с рук не спустит. Он перевернул руку ладонью вверх и собрал пальцы в резком тянущем движении — дрогнула чашка, лицо Владимира приобрело слегка удивлённый вид, он помялся, на секунду опустив взгляд, и, судя по положению напряженных плеч, сместил руки с подлокотников поближе к паху. Подскочивший пульс бил горячим хлыстом по подушечкам пальцев Франца, но панику Владимира выдавали только ямочки на скулах от стиснутых зубов. Он продолжал работать и словно не замечал взглядов украдкой, иногда беспокойно ёрзая по краю сидения. Не выдержав, Франц специально бросил под стол карандаш и наклонился поискать его среди проводов, чтобы увидеть ровно то, что хотел: плотно сжатые длинные ноги Владимира и белое пятно пальцев на них, сминающее ровную стрелку брюк. С азартным предчувствием он подлил в мочевой пузырь ещё. Его обрадовала мгновенная реакция, коленки подпрыгнули вверх под самую столешницу, кулак агрессивнее сжал ткань брюк и Владимир слегка накренился, схватившись второй рукой за край стола. Сверху обронили громкий короткий вдох через рот и жалобный вопрос на выдохе: — Нашёл? Франц не смог признаться, что даже и не искал. Ни единого розового пятнышка, ни тени стыда на его лице Франц не увидел, когда вылез, но чашка в дрожащей руке неловко клацала по зубам, и пара капель ещё тёплого кофе потекли по подбородку. Он положил карандаш на стол и мельком взглянул на время. Без десяти. — Как далеко ты живёшь? У тебя машина или… — В пригороде. На электричке, потом на метро. — Хочешь, подвезу тебя? Франц был рад, что не нашёл с утра места поближе к офису: Владимир покорно бродил с ним по заснеженной парковке, держа пальто в руках, и подходил иногда намного ближе, чем позволяли правила приличия. Даже отряхнул ему со спины синей рубашки острые снежинки, и Францу понравилось ощущение его тёплых лёгких рук на своих плечах. Уже в тёмном салоне машины с сияющей приборной панелью Владимир позволил себе немного расслабиться, потирая руки под тёмным пальто на своих коленях. Франц не спешил: завёл двигатель, откинул куртку на заднее сидение, подождал, пока прогреются железные внутренности и в то же время мельком поглядывал на своего спутника, сидящего на удивление спокойно. Но Франц отлично чувствовал, что он всего в паре капель от своей цели. — Так, — начал было Франц, но Владимир будто прочёл его мысли и наклонился к навигатору, выщёлкивая на плоском экране буковки адреса. Вторая рука покоилась под тканью пальто, скрывая самое интересное. Когда автомобиль вырулил с парковки по скрипящему снегу, рука Владимира упала с навигатора на рычаг коробки передач, обхватив её тонкий ствол, а указательный палец стал ласково вырисовывать круги на пластиковой головке — Франц отвёл взгляд, смущённый таким незадачливым флиртом. Затем попытался схватить его за ладонь, переключая скорость, и упустил ускользнувшие пальцы, недовольно дёрнув рычаг. Владимир мечтательно уставился куда-то на дорогу. Его грудная клетка вздымалась, тесно сдерживая глубокие вздохи через пересохший, приоткрытый рот, он сглотнул, помявшись в кресле, и посмотрел на Франца из-под опущенных век. Во всём его теле читалась нетерпеливая скованность, мышцы на шее напряглись так, словно он был готов застонать. Пальто подтянулось выше. — Что ты всё тискаешь это пальто? Откинь назад. — Лезть за ним потом… — цокнул Владимир и послушно бросил его на заднее сидение. Измятые в паху брюки сразу бросились в глаза.