Республика метеоров

Здесь нами был обычный человек убит Он пал в бою, юный старик И мои двадцать лет там тоже мертвы И мои двадцать лет в одной могиле с ним С неба падаю вниз, несу новую жизнь С Рождеством тебя, мир, где притворство цветёт Ледяной крест, я больше ни во что не верю Зимний крест, чувств тоже больше нет Indochine, «Le grand soir»

«Я не пал, — говорил Кроули. — Я медленно скатился по наклонной». В метафорическом смысле это было правдой. Он не вёл долгих бесед с Люцифером. Так, пересекались пару раз. И если тема революции (восстания, переворота — называйте, как хотите) и всплывала в разговоре, Кроули не заострял на ней внимания. Времени участвовать в заговорах у него не имелось. Он был занят. Звёзды сами себя не сотворят, знаете ли. Кроули создавал их из газа и пыли, и если он иногда отступал от Плана… Творчество не терпело рамок. И за ним никто не следил. Хотя Она, конечно, видела всё. Было ли это, выражаясь казённым языком, достаточным основанием для изгнания с Небес? Или причиной послужила привычка Кроули задавать неудобные вопросы? Озеро из серы пахло отвратительно. Кроули барахтался, пытаясь высмотреть берег, отплёвывался и стонал. Сияющие божественным белым светом крылья стремительно чернели. — Помогите! Ангел рядом с Кроули захлёбывался и периодически погружался в серу с головой. Кажется, до этого страшного часа он отвечал за создание ядовитых растений. Кроули подплыл ближе. — Перестань дёргаться. Я попробую тебя вытащить. Он тронул ангела за плечо, прикидывая, как им обоим добраться до суши, не наглотавшись ещё больше серы, как вдруг ангел извернулся, схватил его за шею и сдавил изо всех сил. В тысячах глаз Кроули заплясали цветные пятна. Однако он был уверен: торжествующая усмешка на ликах ангела ему не почудилась. Кроули лягнул его — руками, ногами и крыльями, заставив согнуться от боли и разжать пальцы, — и устремился вперёд. Больше он никому не пытался помочь. Ад преподал ему первый урок: здесь каждый был сам за себя. Сидя на каменистом берегу, Кроули думал, что многое бы отдал за возможность искупаться в мировом океане, смыть сажу и неприятный запах. Он вздрогнул, ощутив, как неведомая сила тянет его прочь от озера. — Внимание! Мы больше не ангелы. Теперь мы демоны, и имя нам легион. Я Лорд Вельзевул, ваш повелитель и посредник между вами и Люцифером. Слушайте и повинуйтесь, ублюдки. …Бомбы, со свистом несущиеся вниз, напоминали Кроули о падении. Тогда ему повезло: он всего лишь переродился, лишившись ангельской сути, а не умер. Здесь, на поле боя, люди умирали мучительно и страшно, совсем молодые мужчины, практически подростки. Кроули не мог остановить войну. И Азирафаэль тоже не мог. Как один ангел и один демон сумели бы противостоять человеческому желанию убивать друг друга? В конце концов, первая война случилась на Небесах. Люди лишь взяли с ангелов и демонов пример. Каин убил Авеля. С тех пор утекло много воды. Человечество становилось всё изобретательнее (ружья, пистолеты, пулемёты, бомбы…), кровь лилась не ради чести или славы, а для завоевания новых земель. Кроули не осуждал людей. Кем он был, чтобы их судить? Он терял в них веру, старался отключить эмоции и ждал, пока желание создавать красоту вновь проявит себя, и ужасы войны отступят на несколько десятилетий. Также Кроули знал: в книжном магазине для него всегда горит свет, и в какой бы час он ни постучал в дверь, Азирафаэль найдёт для него чашку горячего чая, бокал вина и доброе слово. А что ещё нужно для утешения?