Республика метеоров

Я ухожу Цветок в стволе И я умру Но это не по мне Хочу оставить поцелуй у ног твоих Через ограду передать тысячи из них Я слишком жизнь люблю Чтоб умереть Что за война такая, куда нас посылают? Indochine, «Union War»

Конец света настал без предупреждения. Не было никаких предзнаменований. Анафема и Ньют выпили чаю с яблочным пирогом, посмотрели новую серию «Доктора Кто» и улеглись спать. Их разбудил громкий монотонный гул. В небе виднелись яркие вспышки, похожие на фейерверки. Затем они погасли, и пошёл снег. Странно: он не долетал до земли — хлопья будто разбивались о невидимое препятствие. Анафема заставила Ньюта спуститься в подвал — на всякий случай — где они и просидели до рассвета. Она ощущала удивительное, неуместное спокойствие, когда обнаружила, что телефон, радио, телевидение и Интернет перестали работать. Где-то в глубине души Анафема знала, что случилось: пусть она и не обладала способностями Агнессы Псих в полной мере, всё же она была её потомком. Поэтому она мягко сказала: «Не надо, Ньют», — когда тот рванулся в гараж: — Мама. Я должен поехать и убедиться, что с ней всё в порядке! — Нам лучше не покидать Тэдфилд. Снаружи небезопасно. — Думаешь, меня испугает снег? — Это не снег, Ньют. Это пепел. По дорожке вихрем пронёсся Адам, взлетел на крыльцо. Анафема подхватила его, прижала к себе. У их ног заскулил Пёс. — Простите меня, — прорыдал мальчик. — За что, милый? — Мне приснился страшный сон. Ангелы и демоны, они… Я накрыл Тэдфилд щитом. Машинально. Простите, что не сообразил защитить всю Землю. — Не уверена, что у тебя хватило бы сил, малыш. Пойдём. У нас ещё остался яблочный пирог. Я заварю чай. Адам усмехнулся сквозь слёзы. — Чай всё делает лучше? — Конечно. Это правило номер один.   В Тэдфилде почти в каждом дворе росли яблони, груши и вишни. Многие сажали картофель, морковь и капусту. У всех хозяек имелась хотя бы одна грядка с зеленью. «Проживём, — думала Анафема. — До зимы точно». У Ньюта появилась привычка подолгу сидеть на крыльце и смотреть вдаль. — Интересно, где сейчас мистер Азирафаэль и мистер Кроули? — в один из вечеров пробормотал он. — Если они участвовали в Апокалипсисе номер два… Анафема покачала головой. — Тогда они приехали на авиабазу, чтобы его остановить. — Именно. Где же они сейчас? — повторил Ньют и закрыл лицо ладонями. Последний раз, когда Анафема видела Кроули, тот был сильно пьян. До Тэдфилда он добрался чудом. Анафема подозревала, что Бентли — живая машина, и она привезла любимого хозяина в пункт назначения без его участия: Кроули непременно врезался бы в какой-нибудь столб. «Ангел вновь выбрал не меня, — горько рассмеялся он в ответ на немой вопрос. — Шесть тысяч лет, но я для него по-прежнему недостаточно хорош». Анафема не знала, как ему помочь, и позвонила Уорлоку Даулингу. Сын американского посла был избалованным маленьким засранцем, но «няню Эш» он обожал. После недо-Армагеддона они постоянно переписывались и перезванивались, и Уорлок уговорил родителей отпустить его в Англию погостить. На неопределённое время. Две недели он и Кроули провели в Тэдфилде, пропадая в лесу вместе с Адамом, Пеппер, Брайаном, Уэнсли и Псом, а потом Кроули увёз Уорлока в «небольшое путешествие» по Шотландии. Это было два месяца назад. С тех пор Кроули не подавал о себе вестей. — Боюсь, они попали в беду, дорогой.   В воскресенье — по-видимому, все значимые события происходили в Тэдфилде по воскресеньям — на главной улице появился мотоцикл. Раз щит Адама пропустил байкера и его пассажира, опасности они не представляли, рассудила Анафема. Она, мать Адама Дейдре и несколько других женщин занимались распределением оставшейся муки, когда байкер направился к ней. — Ты Анафема Гаджет? — недружелюбно поинтересовался он. От него пахло сырой землёй и гниющими водорослями. Определённо, не петрикор. «Демон», — поняла Анафема. — Да, — недрогнувшим голосом произнесла она. — Тогда я по адресу. Пацан, — обратился он к пассажиру, в котором Анафема с изумлением узнала Уорлока, — чапай сюда. А ты передай Кроули, что я сдержал слово и доставил мальчишку в целости и сохранности. Больше я ему ничего не должен. Счастливо оставаться. — Мистер?.. — окликнула его Анафема. — Фурфур. — Мистер Фурфур, так что всё-таки произошло? — Война. — И демоны победили? — Нет, мисс Гаджет. Мы проиграли.   Уорлок стоял, обхватив себя руками. Губы у него дрожали, под глазами чернели синяки. Анафема не стала его расспрашивать. Увела в Жасминовый коттедж и напоила отваром из мяты и ромашки. Уорлок заговорил лишь на следующий день. Он заикался и то и дело начинал плакать. Они с Кроули были в Эдинбурге, когда миру пришёл конец. Кроули спас Фурфуру жизнь и в уплату потребовал, чтобы тот отвёз Уорлока в Тэдфилд. — Откуда ему стало известно, что Тэдфилд ещё существует? — Ему н-написала М-мюриэль? Связь же не сразу о-отрубилась. — Ясно. Что ничего не ясно. Ладно. Будешь жить у меня и Ньюта. Это не обсуждается. Почему Кроули не привёз тебя сам? Бентли надежней мотоцикла. — Он от… отправился в Л-лондон. Искать А… Ази… — Азирафаэля. — Д-да. По крайней мере, Азирафаэль в войне, развязанной ангелами, не участвовал. Почему-то эта мысль утешала. Уорлок приспособился к новому укладу (раскладу? положению?) быстро. Он не капризничал и с удовольствием помогал Анафеме и Ньюту в саду. — М-меня няня Эш учила. Ж-жаль, м-меня р-ра... растения не слушаются. — А Кроули слушались? — Ещё к-как. У н-него н-не з-забалуешь. Любопытный факт. Вроде садовником в поместье Даулингов числился брат Франциск. То есть Азирафаэль.   …Бентли въехала в город в воскресенье. «Этого следовало ожидать», — мысленно хмыкнула Анафема. Из машины медленно выбрался Кроули, покрытый копотью и кровью (своей? чужой?), и тут же попал в отчаянные объятия Уорлока. — Няня Эш! — Тише, дьяволёнок. Я же сказал, что не прощаюсь. Привет, любительница книг. Там, — Кроули кивнул на пассажирское сиденье, — Вельз. Ей бы отдохнуть чуток. Вельзевул уложили во второй гостевой спальне. Кажется, она даже не проснулась. — Мне бы кофе, — простонал Кроули. — Убил бы за чашечку эспрессо. — Я сварю, — вызвался Ньют. — У нас есть немного молотых зёрен. Но тебе не помешало бы умыться и переодеться. — Хорошо. Где у вас ванная? Анафема собралась возмутиться, что не намерена таскать воду из колодца, чтобы его величество Кроули изволил принять душ, когда в ванной зашумела вода. Анафема и Ньют переглянулись и синхронно пожали плечами. Десять минут спустя Кроули, одетый в пожертвованные Ньютом тренировочные штаны и футболку, с довольным видом осторожно опустился в кресло в гостиной. Он явно берёг правый бок. Уорлок пристроился рядом. В ближайшие несколько часов отлипать от обожаемой «няни» он не планировал. — Азирафаэля нет в Лондоне, — вопрос Анафемы был риторическим. Тем не менее, Кроули ответил: — Нет, его там нет. И на Небесах тоже. Сведения из достоверного источника. — На словах «достоверный источник» он выразительно поморщился. — На пути из Лондона встретил Вельз. В колоритной компании из парочки ангелов и демонов. Помог даме избавиться от нежелательного внимания. — И что теперь? — Продолжу искать. Вельз мне поможет. — Вельзевул. Поможет, — неверяще уточнила Анафема. — У нас сделка. — Вельзевул стояла в дверях, одной рукой держась за стену, а второй за грудь. — Я помогаю Змею найти Азирафаэля, а он вместе со мной ищет Гавриила. Всё честно. — Вода вскипела. Мята или листья малины? Анафема оценила попытку Ньюта разрядить атмосферу. Ночью она отблагодарит его, и если у демонов слишком тонкий слух — они сами виноваты. — Я бы не отказалась от мяты, — оскалилась Вельзевул. «Чай» пили молча, грея руки о кружки. — Кроули, — нарушила тишину Вельзевул, — допустим, Азирафаэль не такой, как другие ангелы. Кто сказал, что в этот раз он пойдёт с тобой? Кроули снял очки, протёр тёмные стёкла краем футболки, снова нацепил их на кончик носа. — Может, и не пойдёт. По меньшей мере, у него будет выбор.   …Анафема встала до восхода солнца: нужно было успеть испечь яблочный пирог и заварить остатки дарджилинга. Они пригодятся Азирафаэлю, когда Кроули найдёт его. — Пахнет вкусно, — сказала Вельзевул. Заплывший левый глаз её не красил, но выглядела она лучше, чем вчера. — Я почти забыла, что такое приятный запах. Мы с Гавриилом часто ходили в «Мезон Берто». Мне нравился их фисташковый рулет. — Это я виновата! — внезапно выпалила Анафема и всхлипнула. — До этого момента я считала, что по части самомнения с Кроули никто не сравнится. Ты обошла его, любительница книг. — Я сожгла второй том пророчеств Агнессы Псих. — Никому не говори, но это к лучшему. Пророчества — как острый меч. Иногда они спасают. Чаще всего — ведут к гибели. Если же не повезёт наткнуться на самоисполняющееся пророчество, дело дрянь. — Что за секреты на кухне с утра пораньше? — Кроули! — Я за него. Не вешать нос. Прорвёмся. — С каких пор ты оптимист, Змей? — Я очень долго был фаталистом. Задолбало. Пирог получился с идеальной хрустящей корочкой. Сам Гордон Рамзи не сумел бы к нему придраться. Анафема завернула его в льняное полотенце, налила чай в весёлый термос с ромашками. Уорлок вцепился в футболку Кроули. — О... обещай, что в-вернёшься. Что о... останешься в ж-живых. — Дьяволёнок. Я не даю обещаний, которых не в силах исполнить. Я постараюсь, ладно? Любительница книг, передай Адаму, что он молодец. Берегите себя. Уорлок смотрел Бентли вслед, пока она не превратилась в точку на горизонте. Затем повернулся к Анафеме. В его глазах стояли слёзы. — М-мои м-мама и п-папа м-мертвы. Я знаю. И К-Кроули. Его у… убьют. Их слишком м-много. Он м-мог о… остаться, п-правда? В-ведь м-мог же? «Не мог, — хотела сказать Анафема. — И он сознаёт все риски». Она обняла Уорлока за плечи и, неожиданно для самой себя, прошептала: — Кроули вернётся. Обязательно. Я в него верю.