Ничего не предвещало беды.

Сегодня стояла дивная погода. Птицы пели свои долгие и мелодичные песни, пока деревья и цветы благоухали на весь Миср, окутывая его дурманящим ароматом. Ветер ласкал своим потоком маленькие зелёные листочки, между тем нежно потрясывая их в своём медленном танце. Локоны кудрявых волос падали на нежные и мокрые плечи Окетры ибн Аяз. Нигде не было так хорошо, как в бассейне Окетры. Оно и не удивительно — здесь не было злых хозяев, которые били своих абдов кожаной плетью, заставляя их стонать от боли. Здесь не было толстосумов, пытающихся остальных унизить, возвышая своё великолепие в глазах бедного, обнищавшего народа. Здесь было и вправду спокойно, хоть живи здесь. Окетра почти полностью окунулась под синюю воду, заполненою эфирным маслом с ароматом сирени и крыжовника. Этот наиприятнейший запах потихоньку сводил Окетру с ума, заставляя закатывать глаза от удовольствия. Синеволосая девушка услышала тихие, но решительные шаги. Она отмахнулась, мол, Лололошка к ней решил заглянуть, в попытках с кем-то поделить время и переживания. Девушка была немного напряжена, но не подавала виду. Её очи закрылись, и она полностью наслаждалась своей ванной. На её загорелые влажные плечи пали руки воинственной женщины. Это заставило Окетру всполыхнуться, крича на весь дом, что-то по типу " Кто это? Уберите его немедленно! Уходи! Отпусти! " — Тише, тише моя золотая, — с нежностью шептала Дана, — это я. Звать остальных бесполезно, они ушли. Тут только ты, и я. — игриво прошептала на самое ушко Окетры змеюка. По коже аристократки пробежали мурашки. Она отчаянно чего-то предвкушала, чего-то столь приятного, и родного. Спустя секунды, Дана ловко пробралась сквозь ароматную воду, и уже была лицом к лицу Окетры. Окетра смотрела на ухмыляющееся лицо Даны с недоверием, но с такой сластью, что можно было задохнуться от подобных ощущений. Дана же смотрела на Окетру с ухмылкой, в предвкушении сладкой "игры", которую она планировала так давно. — И чего же ты хочешь, дорогая Дана? — с усмешкой и презрением спросила столь статная госпожа. — Ну чего ты такая серьезная, солнышко моё, — с мимолётным стебом и нотками скуки вымолвила змеюка, — я с тобой просто кое-что хочу попробовать, да и думаю, ты будешь не против. Хотя, у тебя, мое золотце, как такого выбора нету. — Ты про что?.. — Сейчас и узнаешь. — с радостью ответила Даночка. *** Дана взяла в свою ладонь две нежные, мягкие ладошки госпожи, прижав их к белоснежной стенке, которая была сзади Окетры. Она уверенно смотрела в милые, и непониманиющие ситуацию глазки Окетры. Когда она закрыла свои очи, то выбилась в губы Окетры, соединяя их в долгий поцелуй. Он длился больше тридцати секунд, наши девушки задыхались от удовольствия. Они были даже готовы умереть, лишь бы не прекращать его, но увы, судьба распорядилась по другому. Дана отстранилась. Золотце и змея пребывали в передышке, после чего следовал более долгий и страстный поцелуй. Лишь бы их никто не видел, лишь бы. Колкие, как стекло, глаза Даны переменились с искусанных губ госпожи на её хрупкую, нежную шею. Её зубы быстро впились неё, ещё бы чуть-чуть, и она бы ударилась ими в сонную артерию, убив тем самым свою возлюбленную. Они будто бы ходили по лезвию ножа, Дана бы терпела, а Окетра переодичечки стонала бы от боли. Прямо как сейчас, но в это время только от удовольствия и неожиданности. Дана всё больше и больше оставляла укусов и розовых засосов на шее и ключицах её золотца, прибывая в сладком азарте. Как считала Дана, укусы, засосы, синяки — следы черезмерной, сильной и нерушимой любви. Сегодня правда, они обойдутся без синяков. — Что-ж, моя дорогая, думаю тебе это намного больше понравится. — А? Т-ты про что, Дана? — неуверенно переспросила Окетра. Дана ловко взяла госпожу за талию, освободив её руки. — Тебе понравится, только руками меня не отгоняй — хуже будет. Окетра испуганно сглотнула, и покорно кивнула. — Вот и славно. А теперь не мешай. Дана начала небрежно снимать нижнюю часть купальника, откидывая его куда подальше, бормоча под нос, что купальники и вовсе не нужны — зачем мыться в одежде? Когда Дана достигла желанного, то она быстро вставила два пальца в вагину Окетры, предварительно смазав их слюной . Тихий стон пронесся из горла госпожи Окетры ибн Аяз. Дана начинала набирать скорость, вставляя всё глубже и глубже, и чем была она глубже, тем громче были стоны Окетры. В какой-то момент, Дана начала играть с темпом — то быстро, то медленно, дразня Окетру и не давая ей привыкнуть к приятной крови. Вскоре, Окетра кончила. Вода наполнилась женской смазкой.