Достучаться до сердца

Несмотря на волнение и тревогу, что не покидали его после тех сообщений от бывшего Вилла, Джеймс мог со всей уверенностью сказать, что сегодняшний вечер прошел просто прекрасно. Он слишком давно вот так не расслаблялся в компании друга. На какое-то время даже получилось отпустить всю эту ситуацию с Миллзом, за что Джеймс был безумно благодарен Рэю, поддерживающему его. Несмотря на поступок друга, Джеймс мог с уверенностью сказать, что он простил Рэя и наконец отпустил ту ситуацию, душившую его долгое время. Как бы там ни было, но он слишком давно знал близнецов и прекрасно понимал, что их поступки – это ничто иное, как попытки защитить и позаботиться о своих близких. Даже с применением не самым честных и благородных методов. Каким бы правильным, умным и благородным не был Рэй, но он по-прежнему являлся братом-близнецом Рика. И вспоминая детские проделки этих двоих Джеймс с усмешкой думал о том, что надо бы сказать спасибо Рику, который решил благоразумно остаться в стороне. Иначе его методы защитить Джеймса были бы еще хуже. Усмехнувшись, Джеймс вышел из душа, переоделся в домашнюю пижаму и направился в свою холодную постель, в которой при всем при этом надеялся отвлечься, согреться и забыться за просмотром очередного сериала. Слишком уж хорошо они с Рэем провели сегодняшний вечер, а потому его совершенно не хотелось портить мыслями о Вильяме, который даже спустя четыре часа после последнего звонка Джеймса так и не объявился. С одной стороны, это бесило ужасно и Джеймс даже жалел о том, что послушал голос разума и не поехал по адресу, который скинул ему этот мудак Джо. Если Вильям действительно был с ним, то очень сильно хотелось посмотреть ему прямо в глаза, увидеть страх, ужас или, может быть, не увидеть ничего. Только насмешку, пустоту и холод – то, что так присуще Вильяму Миллзу. С другой стороны, Джеймс по-прежнему верил в то, что в данной ситуации он просто себя накрутил. Они ведь говорили с Вильямом. И не раз. Они договорились не обманывать и доверять друг другу, договорились открываться и разговаривать. Но по итогу что? Джеймс даже не нашел в себе силы спросить об этой ситуации у Вильяма напрямую. Просто боялся услышать правду, боялся цепляться за человека, который держит его рядом от скуки, боялся узнать, что для Вильяма он не значит ничего из того, что значит для самого Джеймса. К тому же, что их связывало? Глупая любовь Джеймса, пару поцелуев и якобы отношения? Даже смешно от всего этого. Джеймс не знал, что было у Вильяма с Джо, но судя по рассказам Миллза и по его тяжелому взгляду, там действительно была любовь, которую Вильям мог до сих пор не отпустить. Эти мысли душили и убивали, заставляя сомневаться во всем на свете. Даже в себе самом. Джеймс не привык к такому. Он всегда был уверен в себе, знал, что нравится людям, знал, чего он стоит и никогда не подвергал себя такому количеству сомнений. Вильям перевернул его жизнь с ног на голову. Он впервые заставил Джеймса узнать, что такое настоящие чувства. Что такое любовь. Только вот если бы еще летом Джеймсу, наконец признавшему свою бисексуальность, предложили влюбиться, кратко описав сколько боли, разочарования и сомнений он бы испытывал вместе с этим чувством, парень бы наверняка послал этого человека на хер. Потому что он не такой, ему все эти сложности точно не нужны. Джеймс всегда считал, что любовь и дружба – вещи несложные. Если есть привязанность и чувства к человеку, то эти чувства не должны убивать и заставлять страдать. Они должны воскрешать и делать сильнее. Ведь что может быть лучше, чем осознание, что у тебя есть человек, который даже в самый страшный и тяжелый момент подставит тебе плечо и протянет руку помощи? Он был уверен, что это сделают Лео и Рэй. Даже Рик, несмотря на его скверный характер и острый язык. Был ли он уверен в Вильяме? Точно нет. Джеймс тяжело вздохнул и покачал головой, пытаясь избавиться от невеселых мыслей. Он же обещал себе не думать об этом и обещал Рэю себя не накручивать. Как бы там ни было, они поговорят с Вильямом, и все прояснят. Самоедством заниматься больше не имело никакого смысла... Отвлечься от всей этой ситуации Джеймсу действительно помог сериал, а также переписка с Риком, который в привычной ему манере рассказывал о своих любовных похождениях, а еще о Рэе, который до сих пор не явился домой, внезапно заявив, что поедет к другу. Джеймс был наверняка уверен, что, рассказывая все это Рик ехидно ухмылялся, как, впрочем, и сам Джеймс. Потому что они оба прекрасно понимали, что там за друг. До сих пор было немного странно думать о том, что такому пай-мальчику как Рэй мог понравиться кто-то вроде Нолана. Но в то же время Джеймс был уверен в чувствах последнего, так как давно замечал каким взглядом на Рэя смотрит дружок Вильяма. И несмотря на то, что Нолан был последним кандидатом, которого Джеймс мог представить в качестве парня Рэя, он будет рад, если у них все сложится. Наверное, для полной гармонии и счастья другу и не хватало кого-то такого – безбашенного раздолбая. Все предыдущие парни Рэя были слишком холеными, умными и правильными. Собственно, такими же, как и он сам. Возможно, проблема почему он до сих пор был одинок заключалась именно в этом. И Джеймс очень сильно надеялся, что Нолан наконец перестанет тупить и исправит эту ситуацию. Как бы Рэй не отрицал очевидных вещей, заявляя, что этот парень просто друг, Джеймс видел, как у него горят глаза лишь от одного упоминания чужого имени. А еще Рик говорил, что Рэй проводит практически все свое свободное время в телефоне, что ему было совершенно несвойственно. Догадаться с кем именно он переписывается не составляло никакого труда. Раздавшийся звонок в дверь отвлек Джеймса от мыслей о своем друге. Лениво поднявшись с кровати, он быстро окинул свой внешний вид, а после, решив, что встретить курьера в однотонной черной пижаме, не так уж и страшно, засунул босые ноги в тапки и поплелся к двери. После встречи с Рэем домой он вернулся только в девять часов вечера, готовить было слишком лениво, что и побудило Джеймса заказать себе ужин через доставку еды. А потому заглядывать в дверной глазок и проверять, кто к нему пришел не имело никакого смысла. Приложение доставки показывало, что курьер находится практически у его дома. Как оказалось, проверять своих гостей ему все-таки стоило. Хотя бы для того, чтобы сейчас не пялиться во все глаза на улыбающегося Вильяма, который выглядел отчего-то слишком уж счастливым. Неужели встреча с Джо прошла настолько замечательно? Нахмурившись, Джеймс сжал руки в кулаки и медленно отступил, пропуская парня в квартиру. Истерить прямо с порога не имело никакого смысла. Однако увидеть Вильяма, который к тому же пришел к нему добровольно, сейчас казалось странно и нелепо. А потому Джеймс не спешил с расспросами, позволяя Миллзу самому начать разговор, который в данной ситуации был неизбежен. - Ты чего такой хмурый? – как ни в чем не бывало спросил Вильям, снимая с плеча чехол, кажется, с гитарой, которую Джеймс заметил только сейчас. Вопросов стало еще больше. Зачем Миллз приперся к нему поздно вечером, еще и с гитарой на плече? Решил спеть ему извинительную серенаду? Или прощальную? - Не ожидал тебя здесь увидеть, - спокойно ответил Джеймс, очень надеясь, что его лицо сейчас было каменной маской и не выдавало всех тех эмоций, что он ощущал на самом деле. - Ты мне не рад? – недоуменно спросил у него Миллз, разуваясь. – Я закончил свои дела, а после решил сделать тебе сюрприз. После его слов Джеймс нахмурился еще сильнее, откровенно ничего не понимая. Неужели Миллз был и в самом деле настолько мудаком, что решил заявиться к нему после свидания с Джо в кафе? И почему с гитарой, черт возьми?! Рой мыслей в голове откровенно бесил его. Очень сильно хотелось прекратить сдерживать себя, подлететь к Вильяму, встряхнуть его как следует и наконец выбить из него всю правду, прекращая строить из себя спокойного и понимающего парня. Однако Джеймс всегда был сдержанным и рассудительным человеком. Таким он решил оставаться и сейчас, даже несмотря на то, как сильно его разрывало от сомнений и противоречий. - Рад, конечно, - натянув на губы измученную улыбку, ответил Джеймс, - просто… От объяснений его спас очередной нежданный гость. Теперь уже курьер. По крайней мере Джеймс искренне на это надеялся. Видеть на пороге своей квартиры кого-то из друзей, внезапно решившего его навестить или, не дай Бог, родителей, он точно не планировал. - Ты кого-то ждешь? – недоуменно выгнул бровь Вильям, голос которого стал недовольным и будто бы даже немного разочарованным. - Курьера с моим ужином, - усмехнулся Джеймс, - извини, но на тебя я не заказывал. Не ожидал, что ты появишься здесь после того, как игнорировал меня всю неделю. - Ты злишься? – настороженно спросил его Вильям, каменной статуей заставший напротив и буравивший Джеймса долгим, нечитаемым взглядом. Отвечать ему парень не спешил. Вместо этого он в неуютной, но необходимой сейчас тишине открыл курьеру дверь, расплатился, забрал заказ и также не говоря ни слова направился на кухню. Поставив пакет с едой на стол, парень медленно опустился на стоящий рядом стул, внимательно наблюдая за тем, как по-прежнему хмурый Миллз следует по его маршруту, усаживаясь прямо напротив. - Что-то не так? – осторожно начал Вильям, от обеспокоенного лица которого внезапно стало смешно и одновременно с этим невероятно тоскливо. Что за дерьмо вообще сейчас происходило? Неужели Вильям настолько шикарный актер? Или же просто идиот, который не понимал всю абсурдность сложившейся ситуации? - Это я у тебя должен спросить, - усмехнулся Джеймс, не видя больше смысла ходить вокруг да около, - ты всю неделю меня игнорировал. Якобы не мог со мной встретиться. Сегодня и вовсе сбрасывал мои звонки, заявляя, что у тебя дела. Теперь же пришел ко мне с гитарой и удивляешься, почему я не рад тебя видеть. - А ты не рад меня видеть? – еще сильнее нахмурился Вильям, вновь становясь копией себя до того момента как они сблизились – непреступная скала и грозовая туча, готовая накрыть всех ледяным, промозглым дождем. – Мне казалось, что после того, как мы начали встречаться, я имею полное право приходить к тебе без предупреждения. Если это не так и я много на себя беру, то можешь мне просто сказать об этом. Не ты ли говорил о честности в отношениях? - Если уж мы подняли тему о честности, - усмехнулся Джеймс, стараясь изо всех сил держать себя в руках, чтобы не вылить на Вильяма все то, что накипело за эту неделю, - то хорошо, я буду с тобой откровенен. Конечно, мой парень может приходить ко мне, когда угодно. Даже ночью. Я всегда буду ему рад. Тут вопрос только в том, мой ли ты парень. Даже не так. Только ли мой ты парень? Я не любитель делиться своим, если ты до сих пор этого не понял. - Что ты несешь? – спросил Вильям, становясь еще более раздраженным и недовольным. Эта перемена настроения даже показалась Джеймсу забавной. Совсем недавно Миллз, переступивший порог его квартиры, выглядел совсем непривычно – ярко улыбался и будто бы светился от счастья. Именно таким Джеймс мечтал его видеть когда-то. Теперь же Вильям снова был собой – хмурым и недовольным. И, наверное, именно это выражение его лица в полной мере отражало их отношения – странные и нестабильные. Джеймс чувствовал себя на американских горках, с которых он не слезал все это время. И, честно говоря, подобные аттракционы ему пиздец как не нравились. - Мне писал твой бывший, еще в начале недели, - холодно пояснил Джеймс, а заметив, как вытянулось от удивления и тут же помрачнело красивое лицо Миллза, добавил: - как прошла ваша встреча? Удалось всколыхнуть былые чувства? Вильям не спешил ему отвечать. Вместо этого он смотрел на Джеймса какое-то время совсем не мигая, пристально, слишком внимательно и совершено не испуганно. Это настораживало и, безусловно, удивляло. Джеймс был уверен, что после его слов Вильям точно будет шокирован, удивлен и напуган. Но тот лишь хмурился еще сильнее, не выдавая при этом никаких приступов нервозности или страха. - Мне стоило догадаться, что этот мудак снова начнет играть грязно, - ядовито ухмыльнулся Вильям, заставив Джеймса недоуменно выгнуть бровь, - и что он тебе наплел, не расскажешь? - Просто сказал, что вы встречаетесь сегодня в кафе, - немного нервно ответил Джеймс, чувствуя себя маленьким и глупым под чужим внимательным взглядом, - скинул адрес, чтобы я пришел и лично посмотрел, как ты… - он запнулся, пряча взгляд, - с ним. - Ты, как я полагаю не ходил, да? Иначе бы знал, что меня там не было, - продолжал расспросы Вильям, ухмыляясь. По его выражению лица было непонятно, что он чувствует, но интонация была какая-то слишком уж издевательская и это настораживало. Миллз будто бы забавлялся над ним, задавал вопросы, которые выставляли Джеймса идиотом при любом раскладе, чтобы он не ответил. - Нет, конечно, - отзеркалил чужую ухмылку Джеймс, стараясь не вестись на эти странные провокации, - Или ты считаешь, что я должен был ревновать и истерить? Неужели ты ждал, что я прибегу туда к вам и устрою какую-нибудь отвратительную сцену? - Нет, не ждал, - покачал головой Вильям, снова хмурясь, - я вообще первый раз слышу о том, что тебе писал Джо. Хотя от него стоило ожидать чего-то подобного. Меня больше удивляет другое. - И что же? - Почему ты молчал так долго? Почему не позвонил мне и не поговорил сразу после того, как он тебе написал? – недовольно и будто бы зло поинтересовался Вильям, что заставило Джеймса окончательно взбеситься после его слов. - Ты серьезно не понимаешь или издеваешься?! – раздраженно спросил парень, буравя Вильям взглядом, в котором слишком уж открыто читались злость и обида. – Я позвонил тебе почти сразу же. Спросил тебя о планах на пятницу, ты сказал мне, что занят. А потом ты игнорил меня целую неделю. И сегодня сбрасывал мои звонки. Что я должен был думать, по-твоему? - Ты должен был спросить меня напрямую, - холодно пояснил ему Вильям, - а не устраивать из этого драму. - И что я должен был спрашивать? – усмехнулся в ответ Джеймс. – Должен был позвонить и сказать: «Привет, Вилл, мне тут твой бывший писал. Говорит, что у вас свидание в пятницу. Ты же пойдешь, да?» И ты бы мне ответил: «Привет, Джеймс. Да, думаю схожу». Такой у нас бы разговор состоялся, по-твоему? - Ты мне по-прежнему не доверяешь, да? – губы Вильяма изогнулись в какой-то насмешливой холодной улыбке, а его глаза снова стали привычно пустыми и ничего не выражающими. От ощущения того, что эти глаза померкли из-за него, Джеймс поежился. Слишком дерьмовое чувство вины почему-то прилипло к нему в эту самую секунду и никак не желало отступать. Джеймс не знал, что ему ответить. Наверное, потому что и сам не знал ответ на этот вопрос. Доверял ли он Вильяму? Он очень хотел ему верить. Правда. Он мечтал о том, чтобы их отношения были таким же открытыми и теплыми, как у Джеймса со всеми. Он мечтал делиться с этим человеком всем, дарить ему любовь и ощущать, что, несмотря на тяжелый характер Миллза и его постоянные загоны, на этого человека всегда можно положиться. Он не хотел, чтобы прошлый негативный опыт Вильяма мешал их здоровым отношениям. Но сейчас Джеймс сидел на кухне, смотрел на пакет со своей остывающей едой, совершенно не чувствуя при этом аппетита, и боялся поднять взгляд на человека напротив. Он слишком часто видел в этом взгляде пустоту, презрение и холод. Разве так смотрят на человека, который тебе нравится? А если и смотрят, то готов ли Джеймс и дальше вывозить все это? Готов ли жить в постоянных сомнениях, готов ли пытаться доверять тому, кто ни разу не подтвердил, что ему и вправду можно верить? - Почему ты сам не рассказал мне о том, что он позвал тебя куда-то? – осторожно спросил Джеймс. Не то, чтобы он решил переложить всю ответственность на Вильяма, но ему и в самом деле было важно знать, почему тот открыто не поговорил с ним о появлении на горизонте своего бывшего. - Не посчитал это важным, - пожал плечами Миллз, - у меня давно нет никаких чувств к этому куску дерьма. И я не хотел напрягать тебя тем фактом, что он объявился. Это ведь вполне в стиле Джо – спрятать голову в песок, потому что страшно. Думаю, что он просто взбесился узнав, что ты – человек, вроде как его круга, не струсил и открыто заявил права на меня, не боясь того, что общество начнет тебя гнобить. Мне стоило догадаться, что после того, как я его послал, он переключится уже на тебя. - То есть ты не встречался с ним? – недоверчиво спросил Джеймс, по взгляду которого он сразу же понял ответ, почувствовав себя слишком глупым и нервным придурком. Он ведь и вправду мог спросить у него об этом еще тогда, когда получил сообщение от Джо. Он мог позвонить, со смехом рассказать о том, что этот придурок написал ему и он был уверен, что Вильям также бы посмеялся с этого идиота. Только эта уверенность пришла к нему сейчас, когда он заглянул в чужие темные, затягивающие будто бы в бездну глаза. – Почему тогда пропал на неделю? И что за дела у тебя были? Почему не рассказал мне? Знаешь, твои отмазки выглядели слишком подозрительно, поэтому я и подумал… Договорить Джеймс так и не смог. Слишком уж глупо и неловко стало от мыслей о том, что он просто напрасно накрутил себя за эту неделю. По взгляду Вильяма все было понятно без слов – Джо был последним человеком, с которым он бы встретился по доброй воле. И это, конечно же, радовало, заставляя Джеймса чувствовать себя неуверенным, глупым и мнительным параноиком. Только вот количество вопросов в голове все равно не уменьшалось. Они эту неделю практически не виделись просто потому, что Вильям якобы не мог, постоянно придумывая какие-то идиотские отмазки. И если предположить, что он и вправду послал Джо далеко и надолго еще в тот самый день, то почему не мог с ним встретиться все это время? И почему пришел сейчас? - Иди сюда, - негромко и совершенно внезапно произнес Вильям, указывая при этом почему-то на свои колени, заставляя Джеймса чувствовать одновременно смущенность, неловкость, непонимание и при этом легкое предвкушение. А еще ворох сомнений. Они ведь не закончили этот разговор, но чего Вильям хотел тогда? Что-то объяснить или перевести таким образом тему? Однако долго размышлять об этом Джеймс не видел никакого смысла. Именно поэтому он лишь шумно выдохнул, медленно поднялся и остановился напротив Вильяма, ощущая, как подрагивают от нервов и напряжения собственные пальцы. - Тебе отдельное приглашение нужно? – усмехнулся Вильям, выгнув бровь и тем самым, снова заставляя Джеймса смущенно выдыхать. Обычно он был тем человеком, который проявлял инициативу. Он прекрасно понимал, что Вильяму достаточно сложно в силу своего характера и пережитого негативного опыта открыться ему, а потому не видел ничего плохого в том, чтобы постоянно, часто и открыто заявлять о своем желании обнимать, целовать и просто держать за руку этого человека. Джеймс всегда был слишком тактильным, ему безумно нравилось прикасаться к человеку, чувствовать под пальцами тепло его кожи и ощущать с ним близость просто за счет прикосновений. Однако проявлять все эти чувства с Вильямом было чревато недовольством и холодом, а потому Джеймс действовал осторожно. Шаг за шагом. Даже к активным действиям переходить боялся, ограничиваясь лишь поцелуями. Чтобы не спугнуть Миллза. И что теперь? Вот так просто взять и сесть к нему на колени? - Ты слишком громко думаешь, - закатил глаза Вильям, явно начиная раздражаться, а после резко дернул Джеймса на себя, заставляя того негромко ойкнуть, неуклюже упасть на чужие колени, после тут же почувствовать чужую крепкую хватку попрек пояса и замереть от его внимательно, но при этом немного насмешливого взгляда. - Что ты делаешь? – вмиг охрипшим голосом спросил его Джеймс, стараясь не думать о своих покрасневших от волнения щеках и о том, как провокационно он наверняка смотрится в такой позе на чужих крепких коленях. Обычно он сам был тем, кто приглашал девушек, а потом и парней вот так вот к себе, чтобы сначала насладиться поцелуями и прелюдией, которую он, безусловно, любил, а после небрежно кинуть свою партнершу или партнера на кровать, чтобы перейти уже к более активным действиям. Теперь же он сам сидел на чужих коленях, нервно выдыхал, смотря на привычную усмешку Вильяма и ощущал как от чужого взгляда у него буквально прогибаются колени, а пальцы снова дрожат от волнения и легкого возбуждения, проникающего все глубже под кожу. - Сними с меня рубашку, - внезапно и совершенно невпопад произнес Миллз, заставив Джеймса недоуменно выгнуть бровь и смутиться еще сильнее, - ну же, прекрати стесняться и тупить, - закатил глаза Вильям, который, кажется, его совершенно не жалел, так как начал расстегивать пуговицы на своей черной приталенной рубашке самостоятельно. В этот самый момент Джеймс действительно почувствовал себя самым глупым человеком на планете просто потому, что мгновенно замер, не в силах произнести ни слова, и просто пялился на Миллза, нервно выдыхая от желания потрогать оголенные участки кожи, провести пальцами по впалому животу, коснуться горошин сосков и очертить руками каждую татуировку. Каждой клеточкой тела Джеймс ощущал, что все установленные в голове ограничители в эту минуту слетают с громким свистом, а потому сдерживаться, чтобы не прикоснуться становилось все сложнее. Вильям был слишком красивым. Да, не таким спортивным и подкаченным как обожающий спорт Джеймс, но достаточно жилистым, с эстетичными пропорциями подтянутого тела, которого безумно хотелось коснуться. Желательно языком. - Ты пялишься так, будто бы хочешь меня сожрать, - ухмыльнулся Вильям, стягивая с плеч рубашку. Отвечать ему Джеймс не спешил, просто продолжал смотреть окончательно забыв о том неприятном разговоре про Джо и полностью растворяясь в моменте, о котором он и мечтать не мог, наверное, ближайшие несколько месяцев точно. Вильям слишком осторожно открывался ему, а потому давить и просить большего не имело смысла. Но что же тогда происходило сейчас? И самое главное, зачем? Однако ответ, почему же Миллз решил снять рубашку нашелся достаточно быстро. Татуировка на все правое плечо. Очевидно новая, потому что Джеймс ее раньше не видел, и Вильям о ней совершенно точно не рассказывал. Увидев то, что именно набил Вильям на своем плече, Джеймс нервно выдохнул, ощущая как глаза начинает пощипывать от подступающих эмоций. На его плече красовался лев – то самое изображение с эскиза, который был для Джеймса самой значимой и любимой своей работой. Именно этот эскиз был закреплен на его втором профиле в Инстаграм, где он выкладывал свои работы на обозрение всех тех, кто уважал его творчество. Эта работа была особенной, наверное, самой тяжелой и определенно значимой для него. Он рисовал эскиз еще в мае, в то самое время, когда начал окончательно осознавать себя. Когда пытался перестать прятаться за маской, когда наконец начал принимать тот факт, что он испытывает сексуальное влечение не только к девушкам и, когда впервые задумался о том, чтобы не просто попробовать испытать новые ощущения с кем-то своего пола, но еще и рассказать о настоящем себе, как минимум, своим близким друзьям. Этот эскиз стал для него чем-то вроде стимула, подзатыльника себе самому. Он рисовал то, что смогло бы вдохновить его открыться и выйти из шкафа, то что передало бы смелость его духу, храбрость и желание двигаться вперед несмотря на то, что его настоящего могу не принять, высмеять или обидеть. Теперь же этот самый лев красовался на плече у Вильяма, который наверняка прочитал и запомнил эту историю, которой Джеймс чуть позже, уже полностью найдя гармонию с самим собой, не постеснялся рассказать перед своими подписчиками, которых на тот момент уже было больше пяти тысяч. - Ты ведь подарил мне сертификат на день рождения. - Хрипло произнес Вильям, голос которого чуть дрожал. Неужели тоже нервничал или испытывал неловкость? – Вот я и решил использовать его по назначению. А этот твой эскиз… Очень напоминает мне тебя. Его взгляд… Будто бы твой, знаешь, такой насмешливый, властный и осуждающий при этом. Я хотел, чтобы на моем теле было что-то связанное с тобой. - Почему тогда не набил мой портрет? – немного нервно рассмеялся Джеймс. На его вопрос Вильям только лишь фыркнул и закатил глаза, а после наградил Джеймса долгим, немного напряженным взглядом и наконец удосужился объяснить то, что волновало, напрягало и пугало парня всю последнюю неделю: - Делали его несколько дней. Только недавно закончили. Но еще требовалось время, чтобы рука немного зажила. Именно поэтому я отмазывался от встречи всю неделю. Хотел сделать тебе сюрприз. Если бы я знал, что тебе написал этот придурок, а ты умалчиваешь и накручиваешь себя, то, конечно же, признался бы сразу. После его слов между ними повисла тяжелая, немного напряженная тишина. Джеймс растерянно хлопал глазами, не в силах отвести взгляда от красующегося на чужом плече льва, несмело улыбался и при этом ощущал себя тем еще придурком. Но, кажется, счастливым придурком, потому что впервые за все это время ему не просто хотелось верить Вильяму, он и вправду ему верил. Всему тому, что тот делал или говорил. - Наверное, я тоже частично виноват в этом, - тяжело вздохнув произнес Миллз, заставив Джеймса недоуменно выгнуть бровь, - мне следовало рассказать тебе сразу о сообщениях от мудака Джо. Но я просто… Испугался, наверное. Не хотел, чтобы он вставал между нами. К тому же, он пытался заставить меня поверить в то, что твои чувства ко мне – это очередной ваш спор с придурком Риком. Я не раз слышал, что для него подобные шуточки норма, а ты вроде как его близкий друг. - Рик нормальный, ты его просто плохо знаешь, - недовольно фыркнул Джеймс, невольно считая самым важным защитить честь друга. Как бы там ни было, но придурком называть Рика имели право только он, Рэй и Лео, - но я даже не буду отрицать это. Я не святой. Но мы никогда не спорили на людей. Из разряда «ставлю тысячу баксов на то, что Рик переспит со самой страшной девчонкой универа». Это отвратительно. Скорее мы ставили на вызовы друг для друга. Нам нравилось охотиться, типа как хищники. Думаешь, я зря рисовал именно льва? - Ты такой самовлюбленный, высокомерный и противный придурок, в курсе? – закатил глаза Вильям, заставив Джеймса негромко рассмеяться. - Ты поверил в это? – осторожно спросил Джеймс, внимательно смотря в чужие темные глаза. – Поверил в то, что я могу просто на тебя поспорить? - Сначала я задумался об этом, - кивнул Вильям, хмурясь, - мы ведь с Ноланом оба видели, как ты передавал деньги своим дружкам тогда в баре. Но потом я вспомнил твой влюбленный взгляд и глаза-сердечки. Такое нельзя подделать. - Эй, у меня нет глаз сердечек при виде тебя! – возмутился Джеймс, в шутку пихнув ухмыляющегося Вильяма в оголенное плечо. – Ладно, признаю, есть. И появились они буквально сразу же. Я на тебя не спорил. Никогда. В тот день в баре эти придурки просто взяли меня на слабо. Типа смогу ли я подкатить к тебя или нет. Они поставили, что ты меня отошьешь, в общем-то так оно и вышло. - Твои друзья явно в тебя верят, - цокнул языком Вильям, ухмыляясь. - Ты был слишком холодным и непреступным, - театрально вздохнул Джеймс, полностью расслабляясь в чужих теплых объятиях. Своих рук с его талии Вильям, к слову, так и не убрал. Но их нахождение там сейчас казалось Джеймсу настолько гармоничным и нужным, что он готов был сидеть так вечно. Лишь бы Вильям был рядом и держал его настолько крепко и надежно, как сейчас. - А ты слишком убого подкатывал, - не остался в долгу Миллз, снова ухмыляясь, - но ты можешь попробовать еще раз, вдруг получится. - Думаешь? Неужели я смогу растопить сердечко такого холодного принца? – прищурился Джеймс, не в силах скрыть улыбку. - Возможно, ты уже его растопил, - слишком спокойно и серьезно ответил Вильям, заставив сердце Джеймса сбиться с привычного ритма. Слышать такие слова от Вильяма Миллза было необычно, странно, но пиздец как приятно. Джеймс давно забыл об этой нелепой истории с Джо и единственное, что ощущал сейчас – это неподдельное, ничем не прикрытое счастье. Однако оставалось еще кое-что – то, что до сих пор не давало покоя и заставляло червячок сомнения снова прогрызать его мозги, не давая возможности наконец выдохнуть и перестать себя накручивать. - Почему ты игнорировал меня сегодня? – осторожно спросил Джеймс, чувствуя необходимость прояснить все здесь и сейчас. – Почему сбрасывал звонки? Что за дела у тебя были? - Извини, - искренне попросил прощения Вильям, кажется, и правда выглядя при этом виноватым, - наверное, я должен был рассказать сразу, но не хотел, чтобы ты проболтался об этом Рэю. - При чем тут Рэй? – тут же нахмурился Джеймс, ничего не понимая. - У Нолана через три недели день рождения, - пояснил Вильям, а заметив недоуменный взгляд Джеймса, все же добавил: - он хотел гитару из лимитированной серии. Он слишком давно облизывался на нее, и я просто не мог ему в этом отказать. Знал, насколько он о ней мечтает. Объездил полгорода и потратил кучу времени на ее поиски. Сегодня как раз ездил в магазинчик в соседнем городе, чтобы наконец ее забрать. Я не хотел делать из этого великую тайну, но продавец был слишком несговорчивый и мне пришлось потратить слишком много времени, чтобы выкупить ее за адекватную сумму, о которой мы условились изначально. Поэтому не мог отвечать на звонки. - Почему ты не сказал об этом сразу? – недоуменно выгнул бровь Джеймс. – Я бы понял и отстал. В этом нет ничего страшного – делиться чем-то друг с другом. - Об этом говоришь мне ты? – негромко рассмеялся Вильям. – Человек, который решил, что я кувыркался со своим бывшим, а потом заявился к нему? - Я так не думал, - фыркнул Джеймс, недовольно хмурясь. - Ну конечно, - покивал Вильям в ответ, - ты бы видел свой взгляд, когда я появился на твоем пороге. Еще ты слишком долго пялился на мою шею. Искал засосы? - Отвали, - отмахнулся от него отчего-то снова начавший смущаться Джеймс, который даже попытался встать с чужих колен, однако тут же был перехвачен сильной рукой Вильяма, - я просто... Нервничал и накрутил себя. Признаю это. Но я ведь знаю, насколько сильно ты его любил и… - У меня нет к нему абсолютно никаких чувств, - резко перебил его Вильям, вновь становясь привычно для себя хмурым и серьезным, - я его сразу же заблокировал. Неужели ты думаешь, что я мог бы променять все то потрясающее, что зарождается, между нами, на этот кусок дерьма? - Я не… - растерянно начал Джеймс, однако сформировать все то, что творилось на душе в разумные мысли отчего-то не получалось. - Да, признаю, у меня проблемы с доверием, - тяжело вздохнув произнес Миллз, - мне тяжело открываться кому-то кроме Нолана, тяжело доверять человеку, обнажать ему самого себя и верить в то, что он меня не обидит. Снова. Но я стараюсь, Джеймс, правда. Просто, возможно, мне нужно чуть больше времени, чем остальным. Вильям внезапно замолчал и внимательным, немного уязвимым взглядом посмотрел на замершего на его коленях Джеймса, который думал о том, что если бы он был чуть более сентиментальным, то обязательно заплакал бы сейчас от эмоций и интимности этого момента. А еще от тех чувств, которые он ощущал сейчас. И от себя. И от Вильяма. Абсолютно взаимных чувств. И от этого осознания тут же захотелось пищать от восторга. - Ты принес эту гитару ко мне? – невпопад спросил Джеймс, понимая, что если они и дальше продолжать вот так откровенно говорить, то его просто разорвет от эмоций и ощущений. - Да, - немного растерянно кивнул Вильям, явно не ожидавший такого быстрого перескока на другую тему, - до его праздника еще почти месяц, не хотел, чтобы Нолан полез куда-нибудь в мой шкаф и нашел ее там. Можно ведь оставить у тебя? - Конечно, можно, - кивнул Джеймс, думая о том, что этот вопрос абсолютно абсурдный, и решаясь при этом снова и невпопад задать свой – еще более идиотский и комичный: - но за это я требую оплату, Вилли. - И какую же? – прищурился Вильям, хитро ухмыляясь при этом. - Можно тебя поцеловать? – спросил Джеймс, осторожно обняв парня за шею и внимательно посмотрев в его, кажется, ставшие почти черными глаза. Вильям ему не ответил. Вместо этого он наградил Джеймса долгим, внимательным взглядом, а после едва заметно, но абсолютно искренне улыбнулся и притянув его к себе еще ближе, тут же накрыл чужие губы своими. Поцелуй вышел требовательным, но при этом нежным и чувственным, будто бы через него Вильям пытался доказать Джеймсу искренность своих чувств, показать ему себя настоящего. И Джеймс видел это. Наверное, впервые в жизни видел перед собой не Вильяма Миллза, которого так долго и местами безуспешно пытался завоевать. А видел Вилла – закрытого, хмурого и вечно раздраженного парня, который был слишком сложным и не самым приятным в общении человеком. Человеком, которого Джеймс по-настоящему любил и которому решил доверять. И самое главное – этот Вилл был человеком, который также искренне и трепетно любил его в ответ, пускай пока и не научился говорить об этом открыто. Но и не нужно было. Джеймс и сам это прекрасно видел. И это открытие было самым прекрасным и важным, наверное, за всю его жизнь.