Давящие чувства

Бежать в полную тьму тьмущию, значит бежать в никуда. Ты пытаешься безуспешно спрятаться от себя, когда твое тело пробивает насквозь щемящее чувство несправедливости и грусти. Люди вокруг перестают иметь должное значение, твой словарный запас снижается до уровня пятилетнего мальчика, который может только попросить поиграть с ним. А игры нынче не про Арсения. Чувство собственной значимости вмиг опускается до минимума, оставляя после себя прежний след счастья и уверенности. В моменте, ты перестаешь чувствовать какую-либо радость, только ощущение некой пустоты, застрявшая в углах памяти. Может ли «ничего» находиться где-либо? Или же оно распространяется по всему организму, полностью уничтожая его? – Арс? – голос тихий, но пронизывает так сильно, что мысли останавливают свой поток, вопросов больше не остается. – Я принес твой любимый чай. С лимоном и бергамотом. Взгляд мотается в разные стороны, останавливаясь на незамысловатой пылинке посреди комнаты, что так не вписывается в их ковер. Начинает раздражать, что последующие слова собеседника больше не имеют значения. А когда в глазах щипает он вновь просыпается. – Прости меня. – ответа нет, только после этого Арсений решается перевести взгляд, видя перед собой Антона. Тот стоит всё с той же чашкой чая, и к Попову приходит мысль, что им стоило бы поставить возле кресла тумбу. – Я не знаю, что сказать тебе, любовь моя. Тишина начинает давить, остается благодарить за чай глазами и легкой, вымученной улыбкой. – Ты скоро сойдешь с ума. А я вместе с тобой. – трудно не согласиться. Напиток только жжет на языке и в горле, и это маленькая, незначительная неудача, так сильно влияет, что теперь весь мир перестает быть таким же как раньше. Теперь это серое пространство, которое злит сильнее обычного. Остается покласть чашку на пол перед собой, и ухватиться руками об кресло, опустив голову, не забыв зажмурить глаза. Лишь бы не видеть вокруг всего этого. Шастун молчит, но его присутствие так сильно чувствуется, что теперь, оно выглядит как фонарь, светящий в темноту, пытаясь убрать гнетущую черную массу. Но и ее убрать одним светом – слишком трудно. А ощущение рук на своих, кажется пыткой, которая продолжается до момента внезапного спокойствия. Когда прикосновения перестают мучать, а только разогревают кожу, заставляя слегка улыбнуться. Антон осторожно гладит по ладони, проводится по пальцам, каждый по-очереди ощупывая, словно врач. Открыв один глаз, солнечный свет, который оказывается всё это время освещал комнату, бьет настолько сильно, что Арсению кажется, что он ослеп. Благо, эта секундная мысль тут же улетучивается, когда его взгляд снова упирается на пылинку. Второй глаз открыть вовсе не сложно, теперь тревожность спадает, ее остается так мало, что в то же мгновение становится легче дышать. – Ты знаешь, что я буду рядом. – Арсению вправду хотелось ответить, но голосовые связки так сжало, от накопившегося напряжения, что получается только кивнуть. Антон ведь всё понимает, не ждет, что Попов решится на длительный разговор по душам. Он сделает это позже. Сделает тогда, когда прикосновения любимого человека полностью расслабят, когда тихий голос успокоит, когда ощущение рядом даст полную безопасность. Иногда мы боимся самих себя.