Туманное море с одной лишь звездой

Очень сложно пытаться забыть прошлое, когда оно следует за тобой по пятам. Войдя в комнату и, сделав несколько шагов, Цзин Юань замер и к чему-то тщательно прислушался. За окном тихо шелестели ветки деревьев, подчиняясь ветру, и раскрашивая вечернюю мглу своими лепестками, а высоко в небе ярким светом лилась полная луна. На первый взгляд все было спокойно, но мужчина не был бы собой, если бы его можно было так легко обмануть. Устало выдохнув, день сегодня был особо трудным, генерал двинулся дальше и, не всматриваясь в отражение зеркала, начал неспешно снимать с себя тяжелую броню, демонстрируя обманчивую открытость. В какой-то степени это даже забавляло — делать вид, что ты не замечаешь незваного гостя, которого уже дважды спас от вечного заточения. — Раньше у тебя бы не получилось так легко скрыться в темноте, — хриплый голос Цзин Юаня на грани шепота прозвучал словно гром, заставив Блэйда наконец-то показать себя. Он не ожидал, что его так быстро раскроют, и это не то, чтобы веселило генерала, но видеть его озадаченное лицо было приятно. Навевало приятные туманные воспоминания о прошлом, когда еще юноша с непослушной копной волос смог с легкостью победить в дружеском поединке своего старшего товарища. — Возможно, все дело в волосах, — видеть едва заметную ухмылку и слышать такие простые слова с его уст было странно, но генерал ощутил после этого тепло в душе. Будто весь этот кошмар ему только приснился, все эти годы были лишь сном, и он наконец проснулся дабы вновь тихо греть в сердце запретные чувства. — А ведь раньше мне всегда нравились твои тронутые сединой волосы, — опершись локтями об подоконник, Цзин Юань выгнул губы в усмешке и смотрел на то, как красиво падают розовые лепестки. Позади слышались неспешные шаги Блэйда, но он все еще оставался так далеко. Генерал почти физически хотел ощутить тепло его тела и дыхание рядом, но что сейчас, что тогда ему это непозволительно, — Из-за этого мне всегда казалось, что ты принадлежишь мне. Смешно, правда? Только потому, что цвет наших волос был хоть немного похож, я вообразил себе такую бессмыслицу. — Всегда? — переспросил мужчина, сузив кроваво-красные глаза, — Ты… — Да, — опередив Блэйда, ответил Цзин Юань, — Я был влюблен в тебя еще с детства. С первого взгляда я восхищался тем, как ты нисколько не уступал ни учителю, ни Дань Фэну, и пусть ты был всего лишь кузнецом, ты был для меня всем. — Почему же ты молчал? — они оба знают, что ответ на этот вопрос не изменит ничего, прошлого не вернет, и Блэйд хмурится от кислого привкуса на губах. — Сейчас ты скажешь, что это не так, но… — темноволосый мужчина кривит губы, зная, что именно скажет генерал, а его сердце утопает в ненависти, отказываясь принимать эти слова, — …но ты был счастлив с ним. Твои глаза искрились ярче огня, а любовь делала моложе и сильнее. — Замолчи, пожалуйста, — Блэйд прикрывает глаза ладонью. Ему невероятно больно слышать это, будто меч Цзинь Лю снова и снова пронзает его истерзанное тело, пока вокруг все пожирает ненасытный огонь. Да, он, обычный кузнец, действительно когда-то связал свою такую короткую жизнь с самим верховным старейшиной видьядхар узами брака, не думая, чем это может обернуться по итогу. Он, не раздумывая, согласился помочь любящему супругу воскресить их подругу, за что и поплатился, когда все пошло не так, как планировалось. И теперь в качестве благодарности от Дань Фэна он имеет перебинтованное тело и искалеченный рассудок, пораженный марой, пока в груди бьется его самый большой «дар». И его нисколько не утешает то, что сам Дань Фэн пережил не одно перерождение в цепях и заточении, а после был столько времени гонимый им же по всей вселенной. Инсин никогда не простит ему то, что он сотворил с ним по своей глупой неосторожности. Никогда. Блэйд отвлекается от своих размышлений, когда ощущает такие теплые ладони Цзин Юаня на своих плечах. Он хотел бы насовсем забыть свое прошлое, стереть все воспоминания и даже те, что хранили моменты мирных и спокойных дней, но если бы он мог, он бы никогда не стер из памяти одного до ужаса любопытного и шумного мальчика с настоящей гривой непослушных светлых волос, который так упорно машет мечом, лишь бы учитель гордился им. Блэйд смотрит в эти невероятно яркие глаза, смотрит на нежную до боли и извиняющуюся улыбку, и он не хочет, но его мысли буйной, неспокойной рекой текут вперед, и рисуют картины того, как бы все сложилось иначе, если бы только… — Если бы ты только сказал… — шепчет убито он и руки генерала неосознанно сжимают его плечи сильнее, а сам мужчина теряет осознанность в глазах и смотрит куда-то вниз, — …Если бы ты только не позволил мне пойти с ним и сделать это. — Мне жаль, — сухими губами отвечает Цзин Юань и подается вперед, крепко прижимая к своему пышущему телу холодного и потерянного Блэйда, который не знает куда деть руки, да так они и остаются безвольно висеть внизу. Он должен был сделать так намного раньше. Именно тогда, когда Инсин и Дань Фэн сообщили о своих намерениях друзьям, Цзин Юань был обязан остановить их, ведь все понимали, что ни к чему хорошему их союз не приведет. Но тогда еще юноша оказался слишком слаб и не хотел рушить счастье возлюбленному, терзая его муками выбора. А ведь учитель предупреждала… — Ты не слишком собран сегодня, А-Юань. Что случилось? — Все в порядке. — Впрочем, мне и спрашивать не нужно — все прекрасно видно и так. Ты намерен что-то делать? — Делать что? Заставить его разлюбить Дань Фэна? Умолять не выходить за него? Запереть в своем доме и стать полным психом? Что вы хотите от меня, учитель? — Я не знаю, как тебе стоит поступить, но я знаю одно — нас будут ожидать одни беды из-за их импульсивных желаний и поспешных решений. Цзинь Лю была права. Заоблачный квинтет перестал существовать не с момента гибели Байхэн. Он распался в момент, когда видьядхара и человек решили связать свои судьбы навсегда, даже не удосужившись проверить — а являются ли их чувства настоящими. Утомленный весом многовековой ответственности, что лежала на его плечах, Дань Фэн пошел на поводу своего бунтарства, а Инсин и согласился на эту авантюру, понимая, что года его катятся к закату, словно солнце, и уже навряд ли он сможет встретить истинную любовь, и лучше будет ее подарить тому, кто в ней нуждается. Слепой глупец. Несмело прикоснувшись к предплечью генерала, Блэйд ведет рукой выше, к плечам, и отчаянно сжимает перебинтованными ладонями легкую ткань его нижних одеяний. Всего лишь один миг ожидания мог бы в корню изменить их судьбы, всего лишь несколько слов, всего лишь одно касание губ в нужное время… Устало выдохнув, Блэйд отворачивается, понимая, что ведет он себя как дурак. Какой смысл сейчас горестно вздыхать о прошлом? Он ведь, вроде как, учится отпускать его, разве нет? Отпустив Дань Хэна и пообещав не преследовать его больше, Блэйд в тайне надеялся, что это будет его первый шаг к покою, но что-то все никак не хотело его отпускать. Возможно, все дело в Лофу?.. Стоило бы навсегда покинуть это место и никогда больше сюда не возвращаться. Заключить с Элио новый контракт и стереть его из памяти, а после спокойно протянуть оставшиеся дни, находясь под полнейшим контролем Кафки или еще кого-то. — Отпусти, — слабо просит Инсин, сам, впрочем, продолжая держаться за ворот одежд Цзин Юаня. — Я уже отпустил тебя однажды, — тихо, но твердо отрезает генерал, усилив хватку на талии мужчины и прошептав в темные, неровные локоны, — Больше своих ошибок я не повторю. Нет, держит его здесь не Лофу, не туманные воспоминания о друзьях, которые стали ему семьей, и даже не тлеющее желание мести. Держит его повзрослевший юноша с птичками в непослушной гриве и ясными, словно расплавленное золото, глазами, которые, даже спустя столетия, все так же горят любовью к нему. Только теперь ничто не мешает Цзин Юаню прикоснуться к острому подбородку пальцами и, приоткрыв тонкие губы, припасть к ним обжигающим, но в то же время нежным поцелуем. Ни одна мысль не успевает проскользнуть ему в голову, как Инсин тянется ответить, отбросив все переживания прочь. Разыгравшаяся страсть утихает, превращаясь в ленивую ласку. Блэйд тихо усмехается в поцелуй — все в духе дремлющего генерала. А ведь раньше Инсин порой за голову хватался, стоило только светловолосому юноше переступить порог его кузни и с веселым криком утащить его ученика распить пару бутылочек хорошего вина, чтобы позже, под самый вечер, с шумом вернуться обратно, прихватив и для него немного «Улыбки Императора». Отстранившись, покрасневший Цзин Юань дышит через раз и, как большой котенок, утыкается мужчине в изгиб плеча, пряча румянец и довольную улыбку. Нет, все же что-то в нем ни капли не изменилось, думает с неким весельем Блэйд. — Что же мне делать с тобой? — подняв взгляд к потолку спрашивает темноволосый мужчина, невольно зарываясь рукой в светлые, мягкие локоны, — Мне нужно уйти. — Вернись, — шепотом просит генерал, — Я сделаю все, что попросишь, только вернись. И отказать ему Инсин попросту не может. Возвращаться, покуда мара не завладеет им полностью — и тепло внутри наконец-то отогревает его холодное столетиями тело, а та самая темная энергия отступает все дальше и дальше. Видят Эоны, в этот раз Инсин сделал правильный выбор.