Purpose for your flame

      Маленький огонь перекатывался между пальцами, целовал кожу ладоней и игриво скользил по запястьям. Уже привычное действие — вызвать этот кусочек магии и укачать в ладонях, как беспокойную птицу. Серые глаза смотрели сквозь пульсирующий свет, не видя, витая в другом мире. Откинувшись на спинку дивана, Эни с подавленным стоном разочарования моргнула и осмотрела комнату. Комнату своей квартиры.       Все пошло не так, как она представляла.       После того разговора с Ториэль она думала… Она надеялась, что ее включат в общую проблему, позволят помочь. И это произошло, но совсем, совсем не так. Эни снова связалась с тетей, сидя рядом с Королевой на кухне, и Катарина, как и обещала, уговорила (или заставила) одного из юристов своего ухажера дать консультацию по возникшей ситуации. Таких звонков было всего три, после чего он провел черту, утверждая, что дальше вовлекаться в процесс опасно для его репутации. От услышанного Эни почти взорвала тихо работающую духовку в приступе праведного гнева.       Так или иначе, советы юриста, а также несколько мозговых штурмов диархов и остальных, подарили монстрам небольшую отсрочку — вместо месяца у них, теоретически, было уже два на решение этой проблемы. Вот только сама Эни узнала данную новость от Ториэль. В тот день, когда та попросила брюнетку ненадолго вернуться в съемную квартиру в человеческой части Эботт-сити.       Это не было сказано прямо и категорично, но даже так — завуалированная просьба выбила дыхание из легких девушки. Она давно не чувствовала себя такой обиженной, такой… отвергнутой. Конечно, конечно Эни слышала аргументы и причины, более того, она видела их своими глазами: с каждым днем в кварталах монстров появлялось все больше тонированных машин с правительственными номерами, десятки людей в дорогих костюмах осадили небольшое здание Посольства монстров. А она… Даже если Эни чувствовала себя частью их мира теперь, с ее дружбой, с ее знанием, с ее магией, это не меняло того факта, что она — человек. Человек, живущий в доме с Королевой и послом монстров. Такой вопиющий факт не мог бы не вызвать вопросы, и Эни знала, конечно, знала, что лучше избежать лишних проблем сейчас, когда ситуация обострилась.       Но это знание едва ли облегчало гнилую обиду, точащую оранжевую душу. Ей нельзя было там больше жить? Ладно! Но почему, почему остальные не хотят включить ее в обсуждения? Да, она не смогла бы сделать выдающийся вклад сама по себе, но у нее есть шанс посмотреть на ситуацию с другой точки зрения, может быть, даже подсказать что-то. Она могла быть полезной! Могла помочь!       А может брюнетка была просто болезненно любопытна и лезла не в свое дело. Черт возьми, скорей всего так и есть, ведь даже тревожные шепотки ее разума продолжали насмехаться: она решила, что такая важная фигура? Что может сама что-то изменить? Смешно, ей просто нравилось совать свой нос туда, куда не просят. Эгоистично, отвратительно.       Огонь в ладонях заискрил и вздулся, и брюнетка тихо выдохнула, словно утешая свою ранимую магию. Да и та, словно подумав над несправедливостью ситуации, решила начать сотрудничать. В некотором роде. Точнее будет сказать, что Эни случайно нащупала какую-то… иную перспективу, даже подход, может быть. Пока неясно, и такой вопрос стоит прежде всего обсудить с Гриллби — сердце в тихой обиде не желало рассматривать кандидатуру Ториэль…       Раздавшиеся шорохи за спиной привлекли ее внимание, и Эни со стоном закатила глаза:       — Флауи, не трогай Азазеля, черт возьми, — высокое хихиканье было ей ответом.       Встав с дивана, девушка преувеличенными жестами отогнала мелкий хулиганский цветок от своего плюшевого идола. Да, Флауи пошел с ней. Точнее, на следующий день после возвращения в съемную квартиру — какой же чужой она ощущалась сейчас — Эни обнаружила маленького монстра в процессе разрушения кухни. На вопрос, почему тот пошел за ней, Флауи повернулся к девушке лицом с широкой и счастливой, слишком счастливой улыбкой и пропел:       — Ой, тебя же тоже бросили, так что я хотел поддержать моего друга!       И эти добрые слова почти заставили ее кричать. Эни не заметила, как пальцы до боли впились в край столешницы. Но черные глазки ловили каждую реакцию.       — Они не бросили меня, — собравшись с мыслями, ответила девушка, — Сейчас тяжелая ситуация, им нужно работать изо всех сил на благо всех монстров, а я бы только добавила проблем своим присутствием.       — О, но разве ты не пыталась просто помочь? — монстр-лютик покачивался на месте, и Эни отвела взгляд. Тот разговор девушка быстро свернула, но смутное чувство, что ей лишь позволили это, не отпускало.       И с тех пор — уже почти неделю — брюнетка, вроде как, делит жилплощадь с этим мелким пакостником. В каком-то смысле она даже прикипела к нему. Несмотря на свои разрушительные наклонности: бедного Азазеля приходилось спасать каждый день, — Флауи был неплохой компанией. Он… утешал ее, по-своему, но все же. И Эни была благодарна, ведь с другими монстрами она практически перестала видеться, даже утренние пробежки словно канули в лету, а единственной ее компанией, помимо цветка, стала, как ни странно, Рассел. Но той девушка могла лишь обтекаемо пожаловаться на отстранение своих друзей.       — Почему ты так сильно хочешь уничтожить его, а? — Эни прижала к груди паука и села рядом с монстром.       — Ой, я просто хотел обнять его, подруга! Хотя имя у него ужасное, могла что-то получше придумать, тупица, — интонация и эмоции монстра в первом и во втором предложении отличались как небо и земля, но Эни уже едва ли удивлялась этому.       Она полагала, что Флауи был приблизительно в том возрасте, когда обычные дети переходили из категории “милое маленькое существо” в категорию “исчадие ада без фильтра”. Да и, честно говоря, было что-то абсолютно потешное в том, что на нее огрызался и ругался волшебный цветок. Тайно Эни воображала тот день, когда Флауи откроет для себя нецензурную брань.       — И это мне говорит цветок с именем Флауи, — после этих слов брюнетка почувствовала злобный шлепок колючей лианой по плечу. Заслуженно, конечно.       Обведя взглядом квартиру еще раз, Эни решила, что — все. С нее хватит. Ей стоит прогуляться и прочистить голову, иначе она окончательно поедет крышей в четырех стенах наедине с собой, своими мыслями и Флауи. Она бросила монстру фразу, что направляется в парк, быстро спрятала Азазеля в шкаф, и, набросив легкую куртку, вырвалась на свежий февральский воздух.       Пиная ногами снег, Эни с меланхолией думала о том, чем сейчас занимаются остальные. Был полдень, так что Альфис наверняка должна быть в Лаборатории, Андайн скорее всего с Королем, Папирус… вероятно, остался дома. Его работа талисманом была несколько опасной сейчас. Санс, без сомнения, либо торчал у Гриллби, либо был вместе с Альфис. А Ториэль, наверняка, дома с Фриск или вместе с ними же встречается с Азгором.       Нахмурившись, Эни не могла не вернуться к мысли, что это было несправедливо. Фриск ведь остались там! Ну, то есть, конечно, девушка знала, что ребенок — посол, и Ториэль каким-то невероятным (потому что все еще звучало подозрительно, а правду ей никто не сказал) образом получила что-то вроде опекунства над ними, но все же! Фриск были человеком, как и она, более того, они были маленьким ребенком, и все же могли свободно участвовать во всем этом и помогать остальным.       Мысленно пнув себя, девушка свернула в сторону парка. Боже, она явно уже сходит с ума — завидовать десятилетнему ребенку за то, что тот втянут в проблемы целой расы. Вина, как всегда, услужливо лизнула душу шершавым языком. И пока Эни варилась в компоте из самобичевания и обиды, ее неизменный компаньон появился словно из ниоткуда. Он, пожалуй, преследовал ее даже лучше, чем навязчивые мысли.       — Упс, ты не замечаешь, но твои ноги топят снег! — высоко прохихикал Флауи.       Эни со вздохом обернулась: действительно, ботинки на широкой подошве оставляли ровные влажные выемки до самого асфальта. К счастью, вокруг никого не было, да и визуальных эффектов своего “кипячения” она не вызвала.       — Спасибо, — вздохнув, брюнетка пошла дальше в надежде почесать языком с Раби и потушить часть своего негодования доброженым. Лишь сильнее стало ее разочарование, когда она увидела, что кролика нет на месте.       Может, он все же немного сместился ближе к районам монстров? Однако быстрое обследование парка не дало ей никаких зацепок, и с тяжелым стоном Эни приземлила свой зад на лавку, запуская пальцы в волосы. Ну разве это не замечательный день?       По темной макушке снисходительно похлопал зеленый лист.       — Ну-ну, не стоит убиваться, навряд ли он тоже избегает тебя.       — Ха-ха, спасибо, Флауи, — фыркнув, девушка посмотрела на балансирующий на спинке лавки цветок. — Тебе не холодно?       Тот посмотрел на нее как на дуру скептично:       — От тебя пышет жаром, как от печки, я едва ли чувствую холод.       Вздохнув, Эни угрюмо подумала, что, будь Санс тут, он бы обязательно скаламбурил на эту тему. А Андайн в бешенстве швырнула бы в него копье. А Папирус-       — Оооо, ты снова грустишь? — протянул цветок и склонил широкую голову над ее лицом. Эни моргнула, осознав, что тот вытянулся на своем стебле над ней.       — Да, ну… может немного, — девушка достала телефон и проверила сообщения. Пусто. Хотя последние несколько дней там, в основном, появлялись лишь поддерживающие сообщения от Папируса (и фотографии пасты), а также многочисленные извинения от Альфис.       — Ах, тебе одиноко? Хихи, не переживай, ты привыкнешь!       С шипением негодования девушка отпихнула лицо монстра от себя. Листья на его лиане вздыбились и зашуршали:       — АРГХ, ЭТО-... Было совсем необязательно, друг!       — А тебе необязательно говорить так, будто они просто забыли меня! — Эни хмуро обернулась, но Флауи там уже не было. Он появился из земли напротив нее, и его лицо выражало обиду и вину. Ох… Она была слишком резкой? Она была, не так ли? Черт, все происходящее просто испытывало ее нервы. Но Флауи явно не заслуживал того, чтобы на него выливали разочарование, особенно, когда он был единственным, кто остался с ней. — Слушай, извини, я не хотела кричать…       Пусть он и начал это первым, но ведь он был ребенком, Эни должна была знать лучше, чем поднимать голос на явно одинокого монстренка. Тот грустно вздохнул, желтые лепестки чуть обвисли.       — Я всего лишь хотел помочь. Я знаю, какого это, когда они ведут себя как твои друзья, а потом оставляют тебя позади.       — Это не… Этого не произойдет. Сейчас просто сложное время.       — О? — черные глазки сощурились и посмотрели ей в лицо. — Ты думаешь, с тобой все будет по-другому? Но меня то они бросили. Или… — монстр усмехнулся, голова цветка приблизилась на удлинившейся лиане. — Или ты думаешь, что дело в том, что я не был их другом, а?       Эни сглотнула странную жуть, и вздохнула. Боже, как все так запуталось? Он снова обиделся? Ее тревожный разум едва ли справлялся сам с собой, чтобы еще разбираться в перипетии тонких цветочных чувств.       — Я такого не говорила.       — Но ты так подумала, нет? — голова лютика устроилась рядом с ее лицом, прямо у уха, словно нашептывая тайны. — Но я докажу тебе! Знаешь, я ведь так хорошо знаю каждого из них! Мы все были лучшими друзьями однажды!       Странное чувство сжало сердце, но девушка лишь скосила взгляд на монстра. Он хорошо знает их? Ну и что, она тоже знает о них многое! Это вовсе не значит, что она меньший друг для них. Но в то же время любопытство медленно подняло свою голову в ее душе.       — Они доверяли мне свои мечты и секреты, знаешь? Мы были так близки… — шептал вкрадчиво голос. — Я знаю, как Папирус желал иметь друзей и как старался стать членом королевской стражи, я знаю самую страшную ошибку Альфис и ее горькие секреты, я знаю причины, по которым Андайн так яростно тренируется, я знаю, что она почти как дочь для Азгора, я знаю, какие кошмары снятся Сансу и чего он боится больше всего.       Цветок шептал и шептал, и Эни затаила дыхание, впитывая эти слова, эти нераскрытые тайны и секреты, и волна внезапной, чистой, яростной зависти стиснула ее душу. Она постаралась поспешно задавить это непрошенное чувство.       — Хихих, ах, и я знаю, почему Ториэль не может простить Азгора, я знаю, почему Фриск ведут себя как взрослые порой, я знаю, о чем мечтает каждый из них, — насмешливо протянул голос, а после словно замер в раздумьях. — А что знаешь ты?       Эни с трудом разлепила губы, все ее тело словно онемело:       — Я…       — Ну, это вовсе неважно! — весело прощебетал лютик, отклоняясь назад и забавно подмигивая побледневшей девушке. — Ведь даже если я был так близок к ним, они все равно меня бросили! Ой! Значит, тебе это тоже не поможет, верно?       Он высоко захихикал, и брюнетка впилась пальцами в сиденье лавки. Он… Это была правда? Ее друзья… Его друзья оставили Флауи несмотря на такую близость, которая позволила им разделить все эти секреты? Разум девушки кружился и спотыкался, неуверенный, потерянный.       Значит и ее привязанность стоит не так много, как она думала?       Эни с трудом нашла свой голос:       — Ты не прав… Я, может, и не знаю о них так много, как ты, но мы заботимся друг о друге, — почему слова звучали так неуверенно? Мысли лихорадочно носились, пока она пыталась понять, что вообще происходит, и почему она чувствовала себя так шатко и тревожно прямо сейчас. Серые глаза уставились в черные глазки мило улыбающегося цветка.       — Ой, кстати, вон тот парень уже почти полчаса следит за тобой! — качнул листом в сторону Флауи.       С почти слышимым лязгом мысли в голове брюнетки сбились в кашу, перестроились, и Эни резко обернулась. Только чтобы обнаружить фигуру в пальто, исчезнувшую среди деревьев спустя секунду.       — Ч-что? — она вскочила, сердце билось в горле. — Ты видел, кто это был?       — Без понятия, какой-то человек! Твой друг? — Флауи скользнул лианами по напряженной руке, зависая над плечом.       — Нет… — единственные ее друзья в этом городе: монстры. Ну и Рассел, но та не была настолько высокой и таинственной. И явно не была парнем.       С дрожью в коленях Эни пошла в сторону, где мелькнул край пальто. Там никого не было. И вокруг тоже — никого не было. Внезапно безмолвный, пустой парк показался ей жутким. Она быстро развернулась и пошла вперед. А через пару минут с проклятиями снова развернулась — по привычке Эни направилась в сторону района монстров, и лишь полицейская машина у одного из заброшенных домов вернули ей осознание ситуации.       Когда девушка добралась до границы парка, монстр-лютик плавно скользнул на землю и исчез. Проводив его взглядом, Эни кисло подумала о том… разговоре? Он был неприятным. Она попыталась воспроизвести тот дословно, но все еще не понимала, почему ей стало так неуютно. В любом случае, Флауи был неправ. И она докажет это!       Посмотрев в календарик, Эни робко улыбнулась приближающейся дате — двенадцатое февраля. День рождения Альфис. Возможно, яркого празднования и не будет, но девушка уже подготовила подарки — дакимакуру с героиней из “Мяу-Мяу Милашки Целовашки” и чертовски древнюю фигурку с ней же. Последнюю было сложно достать, и Эни ждала доставку с момента, как узнала, насколько близок день рождения стеснительной ученой. Итак, она была готова! К чему-нибудь. Она отправит сообщение Альфис утром двенадцатого!

***

      Она отправила сообщение. И Альфис от души ее поблагодарила. По телефону. А потом сказала, что, возможно, Андайн сможет аккуратно забежать на территорию парка и перехватить подарки и поздравления.       Эни никогда никому в этом не признается, но стакан, который она держала в то утро, с рыком полетел в стену, где разлетелся на кучу осколков. Уперевшись ладонями в стол, девушка тяжело дышала, чувствуя как скручивается за ребрами шипящим тугим клубком душа. Она почти физически чувствовала, как весь страх и стресс последних недель сгустился и превратился в гнев от этого маленького, жалкого "возможно", смотрящего на нее с экрана телефона. Она ощущала, как все ее существо, весь напуганный мечущийся разум деградировал до возраста, когда отец оставил ее, когда все оставили ее, когда она оказалась совсем одна и была слишком, невыносимо, до заикающегося в страхе плача одинока.       В чем была проблема?! Она знала, что Альфис дружит, действительно дружит с Сансом, а тот мог телепортироваться. В чем была, черт возьми, сложность, уделить ей пять минут и сказать, что у них все в порядке? Нет, не только! Сказать, как их дела, как они справляются, как продвигается вопрос с ошейниками, почему город гудит в опасливом ожидании?!       Почему они ведут себя так, будто она просто фигура в стороне? Будто ее это не должно волновать?       Пальцы конвульсивно сжались на столе, стальные глаза метнулись к другому стакану, и в груди вспыхнуло нестерпимое желание отправить его вслед предыдущему. Но, увидев маленькие язычки огня на своих руках, Эни начала дышать и стыдливо брать под контроль свое разочарование.       Сердце билось в ушах, тошнота сжимала горло, и она ненавидела себя за беспомощность, за то, что чувствовала себя так. Ничего не происходило, ничего! Это не у нее были проблемы, это не она была в опасности! Но ее разум сходил с ума, шумел и страхами, и гневом, и потребностью, черт возьми, сделать хоть что-нибудь! Что-нибудь, что-нибудь, только бы она не опоздала.       “Да хватит же!”, — кричала девушка на саму себя, пряча лицо в ладонях. Пульс стучал в ушах, заглушая тихое хихиканье в углу комнаты.       Но, то ли вселенная сжалилась над мечущимся в дикой панике сознанием, то ли Фортуна решила бросить на нее быстрый взгляд, но Андайн написала ей и подтвердила, что утром будет в парке. И Эни проглотила неуместную, ненужную обиду, аккуратно упаковала подарки и всю ночь просидела без сна в ожидании рассвета. Спать под шум собственных мыслей стало невозможно.       И девушка искренне надеялась, что встреча с Андайн немного ослабит ее тревогу. Может, та расскажет, как у них дела, как идет процесс, нашли ли они выход или другую помощь и почему они отбросили ее в сторону.       — Спасибо, Форрест, ей это понравится, — с широкой ухмылкой Экс-Капитан подобрала сверток с подарками. Серые глаза внимательно, почти жадно осмотрели монстра: темно-синяя тень под зрячим глазом, натянутый угол улыбки, напряженные плечи.       Прежде, чем Андайн ушла, неловко извинившись и пробормотав что-то про дела, Эни дернулась вперед и схватила ту за запястье. Она чувствовала, что не сможет функционировать нормально дальше, оставшись вот так.       — Стой, подожди… Мы можем поговорить, пожалуйста? — голос и вид девушки, должно быть, был достаточно отчаянным, раз воительница нахмурилась и кивнула в сторону скамейки. И, как только они обе устроились, Эни не стала больше ждать ни секунды, открывая кран тревог на полную мощность: — Как у вас дела? Как с… теми штуками? Тетя еще не нашла нужного человека, но она говорит, что появилось несколько вариантов!       Конечно, после разговора с Ториэль остальные тоже узнали об этом.       Андайн выпустила утомленный вздох, ладонью потерла шею и посмотрела на брюнетку с выражением настолько усталым, что Эни хотела завернуть подругу в плед и оставить отсыпаться на ближайшую неделю.       — Честно, панк: не очень. Совсем не очень. Тот засранец, с которым Королева общалась через тебя, дал нам направление движения, но с вашей огромной кучей бесполезных, ОТВРАТИТЕЛЬНО ЗАПУТАННЫХ ЗАКОНОВ-! — Андайн перешла на крик, но закашлялась и сдулась. — В общем, Азгор, Ториэль и даже этот тупой мешок костей ночуют над бумагами в Посольстве. Им сейчас чертовски нелегко, учитывая, что придурки в костюмах наводнили все вокруг и не облегчают ситуацию.       Душа заныла и заикнулась виной. Это не была ее вина, нет, но изможденный вид обычно всегда воодушевленной подруги стискивал внутренности девушки в стыде. Эни положила руку на жесткое плечо в слабом жесте утешения. Она едва проглотила крутящиеся на языке “мне так жаль”. Ее жалости никто не просил и она никому этим не поможет.       — А ты как? И Альфис, и Папирус? Хотя он шлет мне столько фотографий еды, что я могу быть уверена, что, как минимум, никто не голодает, — тихо хмыкнула брюнетка и посветлела, видя насмешливое веселье на лице монстра.       — Папирус, как всегда, суетится за всех, этот парень будто совсем не спит и находится во всех местах одновременно, — острые клыки мелькнули в улыбке. — Альфис сейчас держит осаду в Лаборатории. Поганые крысы решили снова попробовать на зуб наши технологии и магию, пока мы завалены всей этой неразберихой, но Альф слишком крута для них! Да и этот механический крикливый шут тоже там, а, поверь мне, болтовню этого телика нормальный разумный выносить больше десяти минут не способен.       Дружеский смех наполнил молчаливый и опустевший парк. Андайн продолжила говорить, как они справляются, как Фриск с невинным видом опускают большую часть этих взрослых дядек и тетек, как она сама поддерживает порядок среди монстров, очевидно, напуганных происходящим. Пусть официально Королевская стража была распущена, но полиция участвовала во всем очень… отстраненно, больше озабоченная сохранением границ между районами. Так что уже несуществующая силовая структура монстров из Андайн и ее экс-подчиненных изо всех сил следила за безопасностью монстров.       И пусть большая часть рассказанного была не слишком радостной, но Эни, наконец, ощутила, как шипастый ком страха и гнева разжался, ослабляя хватку. Ее друзья справляются, не с легкостью, но все же, кажется, они в порядке. Девушка с улыбкой смотрела на Андайн, с жадным вниманием ловя каждое слово. И, когда та, вспомнив о времени, виновато улыбнулась и встала, Эни вскочила с места. Горячий пульсар в груди полыхал просьбой, желанием вернуться, помочь, не оставаться в стороне.       Но она открыла рот и сказала:       — Будь в безопасности, ладно? — алый глаз посмотрел в ее серые, и Эни робко обхватила руками торс воительницы в объятиях. — Я знаю, что ты самая крутая рыба в этом городе, но будь осторожна, пожалуйста.       Секунда, и ее саму стиснули в крепких (слишком крепких!) объятиях, приподнимая над землей.       — ХА! Я — ТА, КТО ПРЕДСТАВЛЯЕТ ЗДЕСЬ ОПАСНОСТЬ, ФОРРЕСТ! — с самоуверенной яростью воскликнула Андайн, и продолжила тише: — У нас все будет в порядке, панк, скоро все вернется как прежде. И даже ЛУЧШЕ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ! Мы покажем этим ублюдкам, что с нами лучше не шутить!       Андайн выпустила смеющуюся брюнетку из рук, самодовольно усмехнулась, встав в высокомерную позу.       — Да, так и будет, — Эни улыбнулась, заткнув любые ноющие на задворках сознания голоса, нуждающиеся в подтверждении ее полезности, ее дружбы. Это было не о ней, а о них. Скоро все вернется как прежде, и, она надеялась, что этот вновь воскресший страх навсегда оставит ее.       Смотря вслед энергично помахавшей на прощание подруге, девушка изо всех сил пыталась наскрести ту самую СМЕЛОСТЬ в своей душе. Она сейчас ей так нужна.

***

      Но дни тянулись дальше. И без пробежек с Андайн и Папирусом, без плотного графика занятий с Гриллби, Ториэль и даже Фриск, они превратились в бесконечно долгую жвачку ожидания. Эни выполнила и перевыполнила все текущие проекты по практике, взяла несколько лишних смен, лишь бы не торчать наедине со своими мыслями в пустой квартире, и все оставшееся время проводила с Рассел и Флауи.       И с Несс. Подруга стала островком утешения для брюнетки в это время, пусть сама и тонула в куче отработок и зачетов. Но, несмотря на свою занятость, она почти каждый вечер звонила и писала ей, зная, что взвинченная за гранью разумного Эни едва ли напишет первой. Да, Несс была необходимой передышкой, единственным человеком сейчас, кому девушка вываливала все от и до. Потому что, какой бы милой и нежной не казалась Рассел, но тихая медсестра явно с трудом тянула собственную лямку ради себя и сына, а Флауи… Ну, Флауи был ребенком, и, каким бы понимающим и удивительно проницательным он ни был, Эни не могла заставить себя плакаться ребенку. Нет, она еще не настолько в отчаянии, спасибо.       Но говоря об отчаянии — то уже тихо дышало на пороге здравомыслия девушки. За один день лишившись кучи привычных (как быстро они стали такими!) дел, Эни столкнулась с колоссальным количеством свободного времени и полным непониманием, что с этим временем делать.       Тетя Кэт, что удивительно, вернулась раньше из своего романтического круиза и закусила узду, хладнокровно препарируя сообщество юристов и адвокатов США в поисках нужного человека, и Эни все больше верила в ее успех. Но пока этот самый успех маячил на неизвестной дистанции, все, что оставалось брюнетке — сидеть и ждать, восторженно комментируя фотографии пасты от Папируса и медленно варясь в собственной панике.       Да, честно говоря, Эни чувствовала себя бурлящим, переваренным компотом, который кто-то забыл на плите. Стресс и тревога захлестывали и периодически выкипали за край кастрюльки ее самообладания вспышками гнева. Что, в свою очередь, напомнило о необходимости продолжения практики с магией. А вот это уже оказалось более затруднительным — все учителя вне зоны доступа, а значит практика остается на нее саму. И, как уже не удивительно, на Флауи. Тот оказался действительно незаменим в вопросах подстраховки: ранним утром Эни ускользала в парк, заползала в самый дальний уголок и гоняла пламя на ладонях, пока ворчащий цветок мониторил окружение, врубая бубнеж из насмешливых комментариев на полную мощность. Конечно, в целях конспирации, медицинская маска и скрытная одежда вернулись на свое законное место.       И, пожалуй, в этой самопрактике Эни находила некоторое успокоение. Огонь кружил, огонь плясал, огонь насмешливо отказывался скручиваться в показанные Гриллби формы, но ласково лизал пальцы и трещал эмоциями девушки. Эни, конечно, осознавала, что это ее чувства, отраженные в магии, но не одушевлять яркое пламя в ладонях не могла. То, словно стремясь стать больше, чем раньше, будто ему было тесно в человеческом теле, все норовило переползти на предплечья и плечи, и Эни порой задумывалась, не сможет ли она покрыться огнем с головы до ног и стать человеком-факелом как Джонни Шторм. Не самый ее любимый персонаж, но выглядел он, несомненно, круто.       А за относительно спокойным утром следовала суматошная практика, смена и, самое худшее, вечер и ночь. Те стали настоящим наказанием: в тишине мысли шептались громче, тени сгущались сильнее, а страхи выползали наружу с высокими смешками. Она не чувствовала себя комфортно в этой квартире больше, не знала, как и почему, но засыпала далеко за полночь. Иногда Флауи, словно догадываясь о ее бессоннице, появлялся из ниоткуда и составлял Эни компанию на кухне, пока та устало потягивала энную чашку какао.       Все это становилось невыносимым. А еще, запасы какао стремительно истощались, но у девушки не было сил для борьбы с заеданием стресса. Черт бы с ним, честное слово, она итак живет последнюю неделю на одном какао и нервной энергии, располнеть ей не грозит.       Отставив в сторону очередную опустевшую кружку, брюнетка со стоном потерла глаза. Четыре гребанных утра. Еще раз, что она делала со своей жизнью, и вообще, какого черта? Раздавшийся звук уведомления телефона прервал ее меланхолию. С тихим вздохом ожидая очередной подборки фото еды от Папируса (серьезно, в такой час?), Эни открыла телефон и замерла. С экрана на нее равнодушно мигало сообщение: “Тетя Кэт: Нашла.”       Ей понадобилось несколько лишних секунд на обработку информации, а затем брюнетка с высоким визгом, напугавшим монстра-лютика, взлетела с места и вцепилась в смартфон. Не тратя больше ни минуты, Эни нажала кнопку вызова и прижала телефон к уху, с бешено бьющимся сердцем ожидая ответа.       — Доброй ночи, Эния, — чуть поддернутый сонливостью голос раздался с другой стороны. — Во-первых, не кричи, — девушка тут же захлопнула рот, куда набирала воздух для вопля. — Во-вторых, почему ты не спишь в четыре утра?       — Эээм, — Эни смущенно ковырнула ногтем гипсокартонный угол стола.       — Ладно, — насмешливый вздох. — Кратко: я нашла юриста твоим монстрам. Даже двух. Арманд Сторс, достаточно амбициозен и тщеславен, чтобы ввязаться в эту кашу, и предельно жаден до денег. Но причина, по которой он согласился в первую очередь — Итан Сторс, его сын, пошедший по стопам родителя в юриспруденцию. Недавно выпустился, закрытых дел не так много, но парень активно поддерживает монстров в соцсетях. А еще он принципиальный чистоплюй, так что по моему скромному мнению — лучший вариант в этой ситуации. Теперь можешь дышать.       Как по команде, Эни сделала огромный вздох, не заметив, что слушала, затаив дыхание. Два юриста — пусть второй не слишком опытен — это настоящая победа. Нет, даже не так — настоящий джекпот! Эни хотела прямо здесь и сейчас вылететь на улицу и добежать до дома Ториэль, чтобы вывалить долгожданную новость. Останавливало лишь время: чертовы четыре утра.       — Тетя, спасибо тебе огромное, ты-       — Потом поблагодаришь, когда все состоится. Сейчас юристы Ричарда составляют приблизительный договор об услугах, который я вышлю тебе сегодня, ознакомишь с ним Королеву. Пусть сын у Сторса явно добросердечен, сам Арманд — ушлый мужик, с которым стоит следовать каждой букве договора. Но, судя по тому, насколько он хорош в своем деле, оно того стоит. А теперь, Эния, — строгий тон проник в размеренный голос. — Иди спать. Завтра все остальное.       С заикающимися словами благодарности брюнетка юркнула под одеяло и выключилась в тот же миг, как ее голова коснулась подушки. А весь следующий день серые глаза нет-нет, да перебегали на экран телефона в ожидании. Своим нервным расхаживанием, а также бьющей через край радостью пополам с тревогой, Эни в край довела Флауи, тот исчез уже утром, а после и профессора Холдена. Так что домой ее пинками отправили пораньше, где она уже который час пилит взглядом смартфон.       Спустя еще пару часов Флауи вернулся, но лишь раздраженно заворчал и пополз искать Азазеля. Эни едва отреагировала на его появление. Но, когда смущенный таким вниманием телефон пиликнул уведомлением, радостный визг девушки сбил цветок со шкафа, и тот с проклятиями вылез из-под рухнувших сверху коробок. И если Флауи и говорил что-то не слишком приятное в ее адрес, Эни едва ли услышала это, восторженным взглядом рассматривая договор.       Вот и все! Ей пора к остальным, она, черт возьми, ни минуты больше не будет ждать, что и поспешила озвучить монстру-лютику, натягивая куртку. В своем возбуждении она не заметила, как лицо цветка исказилось в гримасе отвращения, а через секунду разгладилось в злорадном ликовании.       — Ой! Ну, ты можешь поспешить сейчас, они как раз все собрались дома! — словно между делом обронил Флауи, удовлетворенно отмечая, как девушка замерла у двери и обернулась.       — Ох… Обсуждают… то самое?       — Хм, не знаю! Может да, а может снова прячут свои секретики. Я имею в виду, это обычное дело, монстры любят загадки и секреты, — он высоко захихикал и стал рассматривать собственные листья. — Тот же секрет с Барьером вообще стал секретиком всей расы.       — Да-да, слушай, я уже побегу-, погоди, что? Почему это секрет, разве не Фриск разрушили Барьер? Это общеизвестно… — Эни недоуменно обернулась к нему. Ей все еще хотелось поспешить, но оброненные вскользь слова монстра зацепили ее внимание.       — Да, так и было, но не совсем! Ой… Ты не знаешь? Ой! — Флауи неловко рассмеялся и отвернулся в смущении, и девушка почувствовала, как странный узел скрутился в животе. — Эх, забудь, что я сказал!       — … Ладно? — ей хотелось уйти прямо сейчас. Прямо, черт возьми, сейчас.       — Хотя, я думал, что они бы точно доверили тебе этот секрет, ты же их друг, а это важная информация для всей этой неразберихи сейчас, — его слова снова заморозили девушку на пороге.       Стоп, что?       — Стой, о чем речь? Это может повлиять на текущую ситуацию? — мысли стали бешено скакать, вращаясь вокруг новой неизвестной переменной. Что он имел в виду? Это повлияет на работу юристов? Это повлияет на положение монстров?       — Конечно! Но я не уверен, раз они не рассказали… — Эни с нарастающей тревогой следила, как монстр-лютик неловко отвернулся, словно пытаясь скрыться от разговора.       — Флауи, ммм, — она не была уверена, но если там были другие переменные, которые могли повлиять на всю ситуацию, Эни не хотела оставаться в темноте. — Ты мог бы… сказать мне? Если это важно, я бы хотела иметь возможность скорректировать свои действия.       — О, ну, конечно, ты же мой друг! Только никому не рассказывай, что это я тебе сказал, ладно? Вдруг они обидятся на меня! — он обернулся и появился совсем рядом, робко улыбаясь и подманивая девушку жестом ближе. И, когда брюнетка присела на корточки, он потянулся к ее уху и прошептал. — Фриск и правда разрушили Барьер, но эй, им понадобилось еще шесть душ!       Что?... Что? Эни едва могла обработать то, что он ей сказал.       — ...Шесть душ? Каких душ, о чем ты вообще? — может, он что-то напутал? Она бы не удивилась, Флауи все же ребенок.       — Человеческих душ, конечно! Ты правда думала, что до Фриск никто больше не падал в Подземелье? — фыркнул цветок.       А Эни почувствовала, как все радостное возбуждение схлынуло с нее, проваливаясь в медленно расширяющуюся яму тревоги в животе. Это… Это ведь не то, чем кажется, верно? Она просто не понимает всей ситуации… верно?       — Я… Нет, я знаю про того человека, который падал до них, но я думала-       — Ой, нет-нет! До Фриск падало еще шесть детей! — веселый голос перебил ее. И эти слова молотом обрушились на сознание девушки.       Что за бред он нес? Шесть… детей? Она не осознавала, что стояла на пороге квартиры с абсолютно бледным лицом, шепча этот вопрос в пустоту.       — Агась! Такие любопытные, полезли на гору! А потом исследовали Подземелье, правда, недолго. Ну, это ничего, зато Барьер, наконец, пал! — он рассмеялся. Какого черта он смеялся, что это значит, что вообще происходит?!       — Флауи… Я не… Что ты вообще говоришь? Шесть детей? Что значит недолго, ты не-       Но монстр снова прервал ее, сминая слабые вопросы насмешливым тоном:       — Это значит, что эти дети прожили очень недолго после падения в Подземелье, — черные глазки впились в лицо девушки, пока та пыталась найти дыхание в сжавшихся от паники легких. — Ой, ты, кажется, мне не веришь, друг! Тогда почему бы тебе не спросить остальных? Они как раз все там.       И с дьявольским смешком он исчез.       Эни тупо смотрела в пустоту квартиры, не в силах осмыслить весь услышанный здесь бред. Это невозможно, это просто… Флауи просто решил зло пошутить над ней, верно? Может, он переживал, что теперь, когда она сможет помочь монстрам, то Эни оставит его? Должно быть так, должно быть, должно быть!       Не отдавая себе отчета, девушка захлопнула дверь и побежала. Она проигнорировала автобусы, магия в страхе билась под кожей, наполняя энергией, подталкивая ее ноги — вперед, быстрее, она должна… Что должна? Это ведь явно была просто отвратительно жестокая шутка, это не может быть правдой, она просто… спешит к ним с радостной новостью от тети. Это все, это правда все, правда.       Но напуганное сердце так заполошно бьется, а душа заикается в страхе. Неужели она поверила словам ребенка? Нет, нет, это не так, вовсе не так, она бы ни за что не допустила даже мысли, что монстры, что ее друзья могли бы… Могли бы…       И все же ноги неслись с отчаянной скоростью вперед, Эни преодолела парк, проскользнула мимо патрульных машин в район монстров и быстрее, чем когда-либо, устремилась в дом, который считала своим.       Задыхаясь от бега, девушка замерла на пороге. Что она…? Что ей было…? Она стояла там, не зная, что делать, что ей вообще думать, Эни, черт возьми, вообще не думала, она просто бежала вперед в острой потребности узнать, что это лишь шутка. Маленькая ревнивая ложь одинокого монстра.       Дверь перед ней резко распахнулась, и в нее чуть не врезался Папирус с мешком мусора в руках.       — ОХ, ВАУВИ, ЧЕЛОВЕК, КАКОЙ ПРИЯТНЫЙ СЮРПРИЗ! ТЫ ЗДЕСЬ, ЧТОБЫ-, Человек? Эни? Что Случилось? — высокий скелет отступил в дом, отбросив мусор в сторону, и Эни зашла внутрь в оцепенении и резко осознала, что из гостиной на нее смотрят все остальные.       Они и правда все здесь.       Она застыла, все слова умерли, засохли во рту. Часть ее кричала улыбнуться и рассказать про хорошую новость. Напуганная часть ее разума визжала в нужде, в неистовой потребности знать, получить доказательства, что это была шутка. Но… как она должна спросить это? Как вообще может посметь даже просто намекнуть на что-то настолько отвратительное? Серые глаза испуганно скользили по смущенным лицам. Она открыла рот, но тут же захлопнула его, как рыба на берегу. Секунды тянулись, взгляды монстров становились все более обеспокоенными, кто-то — Папирус? Андайн? — спрашивал у нее что-то, но Эни едва могла разобрать слова.       В голове зависшей пластинкой с высоким смехом шипело — спроси, спроси, спроси. Она не могла спросить, она даже почти не могла дышать.       Маленькое тихое “дерьмо” проскользнуло со стороны кухни, ломая оцепенение — Санс зеркальным отражением застыл в дверном проеме. Белые зрачки неотрывно смотрели на ее грудь, по черепу скатывались капли пота. Он метнул быстрый взгляд к Ториэль.       — все, — одно это слово, казалось, взъерошило шерсть Королевы. Алые глаза с тревогой и сожалением посмотрели на бледное лицо девушки.       И Эни почувствовала горечь ядовитого страха на языке. Нет, нет, нет, это не то, что она думает, она просто не должна спрашивать, она еще может отступить. Но рот открылся, и слова прозвучали:       — Как вы это сделали? — все глаза скрестились на ней, страх разодрал горло, умоляя замолчать. — Как вы сломали Барьер?       Она видела беспощадно ясно, как занервничала Альфис, как тихо вздохнул Король. Господи, нет. Это просто… Это не то, этого не может быть… Ртутные глаза метнулись в сторону потемневшей лицом Королевы. Нет. Пожалуйста, нет.       — Скажи мне… Скажи мне, что это не было за счет шести человеческих душ. Пожалуйста, — голос дрожал, умолял, резонировал с ужасом в душе.       Но их лица темнели, они отводили глаза. “Боже, нет, нет-нет-нет”. Эни сделала шаг назад, сердце в груди сжалось и словно замерло перед воплем агонии. И Азгор вышел вперед, высокий, широкоплечий. Страшный.       — Я сожалею. Это был единственный способ разрушить Барьер. Лишь с силой, соразмерной силе заточившей нас, мы смогли бы стать свободны. Такова была цена, — его глаза были твердыми, но и в них плескалась вина.       Эни чувствовала, что тонет. Что ледяные пальцы страха не просто обхватили ее со всех сторон — заползли в душу, сжали ту до хруста ледяной корки ужаса. В непонимании, с болью в каждом дрожащем вздохе она посмотрела на них всех. Это неправда, это не может быть правдой. Не может.       Но ее голос, казалось, жил отдельно от замершего в панике разума:       — Цена в шесть детских жизней?       Никто из них не сказал ни слова. Никто из них не отрицал. Почему они не отрицали?! Эни отчаянно всматривалась в лица каждого, надеясь услышать что-то, хоть что-то, за что сможет зацепиться ее рассыпающаяся вера. Пожалуйста, дайте ей что-то! Хоть что-нибудь!       — Прошу… Скажите, что это не так, — оранжевая душа вздулась и закричала, и девушка закричала вместе с ней. — Черт возьми, скажите мне, что вы не убили шестерых детей! — слезы наворачивались на глаза. Это неправда, пожалуйста, это не может быть правдой.       — У нас не было выбора, — Андайн выплюнула, хмурая, упрямо стойкая перед лицом обвинений.       И с ее словами душа девушки взметнулась горячим, жгучим гневом:       — Чушь! — резкое, истекающее ядом слово, — Это просто чушь! У вас не было выбора, кроме как убить детей?! — она крупно вздрогнула от сказанных страшных, непростительных слов.       — Они были не просто дети! Они были опасны! — рычала воительница, подрываясь с места и подлетая ближе. Эни отшатнулась.       — Ты себя слышишь Андайн? Опасны?! Это дети, черт возьми, невинные, беззащитные дети! — ее голос начинал дрожать, она чувствовала, что вот-вот рассыпется как карточный домик. Она все еще не могла поверить в это.       — Тебя там не было, ты не знаешь, на что каждый из них был способен!       — АНДАЙН, МЫ НЕ ДОЛЖНЫ-, — Папирус поднял руки между ними с паническим выражением лица, но слова Экс-Капитана, отвратительно уверенные в своей правоте слова ударили по девушке так сильно, что та практически задохнулась, прежде чем закричать:       — Это чертова хрень, Андайн! Ты не можешь говорить мне, что целое Подземелье монстров не смогло остановить ребенка, не убивая! — она почти плакала, выплескивая весь гнев и страх в этом крике. А потом замерла, пусто посмотрев на тяжело дышащую воительницу.              — Ты… Ты?       Алая радужка не дрогнула, острые клыки сжались и губы Андайн скривились в ярости:       — Я сделала это.       Три крошечных слова обрушились как ушат ледяной воды на девушку. Это было безумие. Как самый настоящий кошмар наяву. Эни в страхе смотрела на… подругу? Она моргнула, и на мгновение перед глазами больше не было возбужденно хохочущей воительницы. Лишь монстр.       — Как ты могла… Как ты могла, ребенка! — голос срывался на слезы, хрипел от уязвимого страха, от чувства предательства.       — Я-! — взвился яростный рык.       — Она следовала моему приказу. Любой человек, упавший в Подземелье должен был быть доставлен во дворец, — громыхание голоса Короля. — Ответственность за это лежит только на мне.       — НЕТ! — Андайн встала рядом с правителем, оскалив клыки. Алый глаз впился в лицо брюнетки. — Я сделала то, что нужно, чтобы защитить нас, как Глава Королевской стражи.       Влажный, истерический смех булькал в горле. Эни не могла поверить в этот бред. Как это вообще реально? Как? Она ощущала, что ее сердце, ее душа съеживается и трескается от каждого слова.       — Защитить вас от детей? Я не понимаю, почему ты даже пытаешься убедить меня…, — губы дрожали, дыхание вибрировало в сжавшихся легких. — Это были дети, — пытаясь найти хоть каплю раскаяния на лице монстра, Эни не видела, как потеменели глаза Ториэль, как в панике метались взгляды Папируса и Альфис. — Это были чертовы дети, Андайн!       — Эти дети не были просто детьми! — резкий движением она сорвала повязку с глаза, наклонилась вплотную к брюнетке. — Смотри. СМОТРИ! ЭТО сделал тот самый невинный и беззащитный ребенок!       Эни задохнулась от внезапного вида. Там, где у монстра должен был быть глаз, зияла пустая, темная глазница, развороченная и сырая. Кожа вокруг была сморщенной и воспаленной, плоть горячей и больной, и в самом центре этой невозможно свежей и ужасной раны пульсировал желтый свет.       Она отступила на шаг, мотая головой в отрицании. Нет, это не… Это не могло быть оправданием. Это ничего не меняло. Но горло сжало от жалости, от страха, от тошноты. Она отступала все дальше, за порог дома, который считала своим, слезы застилали глаза, и, как всегда — как всегда — она струсила. Она развернулась и побежала так быстро, как могла, лишь бы убраться отсюда, уйти из этой комнаты, пропитанной виной, не видеть лиц своих друзей, через которые проступали лица монстров.       Так быстро, как могла, она неслась прочь, пытаясь сбежать от страха, от правды, от собственных мыслей. Бежать, ей нужно бежать! Внезапно, на одной из пустых улиц почти у границы района, ее ноги замерли сами по себе. Но раздавшийся впереди низкий голос быстро сделал ясным происходящее.       — и что ты собралась делать дальше?       Эни подняла взгляд на скелета, отстраненно замечая, как пот катится по его черепу, как сжимаются руки в карманах худи:       — Отойди, — уйти, уйти, ей нужно уйти.       — эх, неа, я так не думаю, — он пожал плечами, и в ту же секунду девушка яростно захотела врезать ему по лицу. Разбить его глупый череп об асфальт и прокричать свою боль во всю мощь легких.       — Уйди с дороги, черт возьми, Санс! — она воскликнула, наплевав на то, услышит ли ее кто-нибудь или нет. Оранжевая душа билась пульсаром гнева, и горя, и страха и молила о бегстве или разрушении.       — слушай, я уйду, просто мне нужно убедиться, что ты не эээ, наделаешь дел. так что, хм, думаю, я использую ту “просьбу”, которую ты мне должна после прихода той рыжей.       — …Что? — на крошечную секунду все эмоции замерли в гудящем шаре энергии за ее ребрами.       — я, э, не прошу ничего экстраординарного, просто держи узнанное при себе, ок, приятель?       Его слова, его лицо… Все его поведение швырнуло Эни за грань ярости, и она едва могла контролировать себя. Она не знает, что сделала бы, если бы магия монстра не удерживала ее на месте.       — Ты что, издеваешься? Ты издеваешься сейчас, Санс?! Вы скрывали от мира, ото всех, от меня то, что сделали, и все, что ты можешь сказать сейчас: “держи все при себе”? — Эни замолчала на мгновение, ужас новой приливной волной ударил в нее. — Ты тоже замешан, верно? Ты тоже…?       Тот, казалось, сразу понял, о чем речь, и быстро замахал руками с нервной ухмылкой:       — воу, нет, я слишком ленив для-, эм... нет, малыш, мои руки чисты, как и у большинства. на самом деле, это только азгор и андайн, — сказал Санс, словно это должно было все решить. Словно это должно было ее успокоить!       Как он мог подумать, что это нормальное оправдание? Они были в курсе. Они не спорили с этим. Они согласились с убийством шестерых детей ради своей проклятой свободы.       — Как ты можешь быть согласен с этим, ты же чертов судья монстров… — незамутненая боль вернулась с еще большей силой, пульсируя в груди горьким дымом. Она не может больше оставаться здесь. — Убирайся к черту, пока я не разбила тебе лицо.       — эх, очень мило, но я должен-       — Я никому не скажу, — Эни не смотрела на него. Ее тошнило, и чувство предательства душило сильнее любого гнева. Как только ее ноги снова стали свободны, девушка ощутила, как слезы навернулись на глаза, и проскользнула мимо что-то продолжающего говорить монстра. — Пошел ты, Санс.       Как он мог… Нет, как все они могли? Боже, это просто невозможно. Ее друзья… Те, кого она считала друзьями замешаны в убийстве детей. Детей. Она могла понять случайность — падение в Подземелье могло окончиться летально. Но Король не отрицал, никто из них ничего не отрицал. Монстры хладнокровно убивали детей. Эни влажно, отчаянно рассмеялась, чувствуя как первые слезы покатились по щекам. Чертов ад, они правда были монстрами, а? А она, какой же дурой она была? Ах, монстры такие особенные, такие невероятные, их так легко любить.       Эни прижалась к стене ближайшего дома в приступе головокружения. Черт возьми. Черт возьми! Она так… Она так привязалась к ним, в то время как они носили не просто секрет, чертову тайну размером с небоскреб за этими сладкими улыбками. Что еще они скрывали? Что еще там было? Эни никогда не ожидала, нет, она даже помыслить не могла, что те могли убить. И не просто человека, ребенка из всех возможных вариантов. Так что еще она могла упустить? Что еще они скрывают за этой ошеломляющей добротой?       Было ли вообще все сказанное ложью? Была ли ее тетя права, и те просто искали выгоды от общения с ней? Нет, нет, они ведь не знали, что с нее можно поиметь что-то… Слезы обжигали, и Эни ненавидела себя за все это. За то, что так легко доверилась, за то, что теперь ей было так больно, за то, что она чувствовала себя такой преданной сейчас. Идиотка, боже, какая же она тупица.       Рыдающим беспорядком девушка шатко двигалась в сторону парка. Домой, ей нужно домой. Но дом был позади, он остался за ее спиной. В сознании выжженной картиной мгновенно возникли их глаза, полные вины. Лицо Андайн, перекошенное злобой и чем-то еще. Нет, нет, она должна уйти, уйти, и не думать сейчас, вообще не думать.       Эни хотела вернуться домой, лечь в кровать и проснуться через тысячу лет. Или никогда. Она хотела притвориться, что все это был лишь страшный сон, бредовый кошмар, что огненная магия, наконец, сварила ее наивные мозги, и все это было лишь галлюцинацией. Пульсирующая звезда в груди дрожала от боли, и слезы горячими дорожками скользили по щекам, набатом вещая — не сон, не сон, не сон. Боже, пожалуйста, почему это просто не может быть сном.       — Мисс? — мужской голос раздался сбоку и вырвал испуганный вздох у девушки. Эни быстро обернулась. И ее душа съежилась в страхе и боли.       Мужчина в форме отошел от машины, где настороженно стоял его коллега, и подошел к ней ближе. Его взгляд внимательно осмотрел ее сверху вниз, и Эни остро осознала свой заплаканный, взъерошенный вид.       — Вы в порядке, мисс? — она не могла найти сил ответить. — Мисс?       — Я… Я в порядке, офицер, — чуть расслабить плечи и неловко улыбнуться. Эти маленькие жесты почти выпили все, что в ней осталось. Но глаза мужчины не покидали лица брюнетки, выражая озабоченность. Его рука скользнула к поясу, когда он быстро осмотрелся по сторонам.       — Вы в безопасности сейчас, мисс, пожалуйста, сообщите, если с вами что-то произошло.       Эни рвано вздохнула. Да, должно быть, она выглядит так, словно едва сбежала от маньяка.       — Нет, все в порядке, всего лишь… ссора друзей, — на сколь-нибудь правдоподобную ложь девушка сейчас едва ли была способна. Карие глаза мужчины внимательно изучили лицо напротив, он выглядел все более встревоженным.       — Вы уверены, мисс? Хотите пройти в машину? Если все же что-то произошло…       “Да, произошло. Мои друзья оказались хладнокровными детоубийцами, более того, вся раса монстров может считаться молчаливым соучастником массового убийства”, — рыдала внутри мысль. И на маленькую, крошечную секунду Эни подумала о том, чтобы все рассказать. Это было лишь мгновение, лишь непрошенная вероятность в ее мозгу, но обрушившаяся волна отторжения, страха и нежелания оказалось столь сильной, что она почти рухнула там, где стояла, в жалком рыдании.       — Все в порядке, спасибо вам, я просто возвращаюсь домой, — она уже не улыбалась, лишь смотрела в сторону парка, отчаянно желая уйти прежде, чем слезы снова задушат ее.       — …Хорошо, мисс. Будьте осторожны, находиться в этих районах сейчас настоятельно не рекомендуется, — мужчина нехотя отступил в сторону, и Эни кивнула и поблагодарила того, прежде чем умчаться прочь.       Она ведь могла рассказать, могла все рассказать. И ей бы поверили, вцепились в любую возможность прижать монстров сильнее, чем сейчас. Эни хранила за губами тайну, способную загнать их всех обратно в Подземелье. И, возможно, это было бы справедливым возмездием за то, что они сделали. Сердце болезненно сжалось, душа закричала от неправильности всего этого. Шесть детей. Шесть жизней. Шесть невинных, по воле рока упавших вниз к монстрам. К настоящим монстрам.       Слезы вновь хлынули — Боже, сколько в ней было этих слез? — пока Эни слепо спешила по темным улицам домой. Она должна была все рассказать. Но понадобилось меньше секунды размышлений, и ее глупая, преданная душа взвилась в отрицании. Она даже не успела представить то, что произойдет, как все ее существо наполнилось отвращением при мысли о том, чтобы так поступить с ними. С ее друзьями… И за эту глупую верность Эни снова возненавидела себя. И эта ненависть была намного легче, намного проще, чем боль от открывшейся правды.       Она не помнит, как зашла в квартиру, не помнит, как разулась и рухнула на диван задыхающейся в слезах кучей, не помнит, как прятала лицо в ладонях, отчаянно умоляя все, что есть в этом мире, о том, чтобы произошедшее оказалось кошмаром.       Но она почувствовала прикосновение к голове, и серые глаза поднялись на по-доброму улыбающегося монстра-лютика. Он ведь… был слишком молод, чтобы участвовать в чем-то из этого, верно? Эни не могла больше думать, отчаянно цепляясь за любое утешение, которое могла получить. Душа глухо заныла тусклой звездой в клетке ребер.       — Ты был прав, — ладони накрыли лицо, искаженное в рыданиях, пока листья мягко гладили ее макушку. — Ты был прав.